28.
- Ой! - вскрикиваю я и опускаю розу, начинаю сосать свой палец.
- Ты переживаешь из-за своего парня в больнице? - кричит Сепфора из передней части магазина.
- Он уже не в больнице, он настоял, чтобы его выписали, - бормочу я автоматически, и смотрю на свой палец. Я не думаю о Джеке, когда вижу капли крови, появляющуюся на подушечке, я смотрю на нее и не замечаю ничего.
В этот момент я, словно оглядываюсь на дорогу, и словно она исчезла в никуда, минуту назад я так четко видела ее, а теперь вдруг она исчезла, все растворилось в ничто, пропало в никуда.
Дороги нет! И ее никогда там и не было.
Я заканчиваю досаждать розам, обрезая стебли по диагонали, положив их в металлическое ведро и оставив на хранение в темном углу. Очищаю столешницу от всякого мусора, и ставлю их в прохладное темное место в окутанным солнцем магазине. Сепфора добавляет каллы к изысканным красным и темно-розовым розам.
- Сеп, ты не возражаешь, если я уйду пораньше?
- Насколько пораньше?
- Ну, прямо сейчас?
- Сегодня пятница, но у нас нет запланированных поставок, поэтому думаю, что можешь.
- Спасибо Сеп. Я отработаю на следующей неделе.
Сепфора машет рукой.
- Иди, иди, иди к нему.
Я достаю свой мобильный телефон из фартука и набираю номер Джека, он отвечает на первый же звонок и голос его звучит сварливо.
- Джек, я могу навестить тебя?
- Я думаю, что можешь, - соглашается он неохотно.
- Великолепно. Увидимся через двадцать минут.
Мама Джека открывает дверь.
- Ах, это ты, - говорит она, и я не могу винить ее за это, потому что в течение всех этих лет я сама же и вредила себе, создавая вокруг себя определенный имидж. Она впускает меня, показывая гостиную и удирает обратно в сторону кухни. Джек лежит, вытянувшись на диване, читая шпионский триллер, оставленный матерью. Он откладывает книгу, и я сажусь напротив него.
- Как ты себя чувствуешь?
- Болеть очень скучно.
Я не собираюсь ходить вокруг, да около, и тратить по пусто время, поэтому сразу же спрашиваю:
- Джек ты не мог бы поцеловать меня?
Он весь напрягается.
- Ох, ради бога, Джули, перестань. Мы уже все выяснили это раньше.
- Я знаю, но на данный момент не важно, что ты думаешь.
- Нет?
- Нет. Это не связано с сексом.
- Правда?
- Да, правда. Рассмотри это, как эксперимент. Ты можешь закрыть глаза, - я делаю паузу. - В конце концов, ты можешь притвориться, что я являюсь кем-то другим.
- Зачем?
- Мне просто нужно узнать, но я не узнаю это, пока не поцелую тебя.
- Хорошо.
Я улыбаюсь и встаю, подхожу к дивану и встаю на колени рядом с ним. Он поворачивается лицом ко мне.
- Готов?
- Не спрашивай. Просто сделай это, - рычит он.
Я ставлю ладони по обе стороны от него, стараясь не дотрагиваться до него, и нежно опускаю свои губы на его, прикрыв глаза. Его губы открываются навстречу мне, и вы знаете, я не очень люблю материться, но блядь, этот парень умеет целоваться. Его поцелуй имеет все прибамбасы соблазнения, мастерски кружа языком вокруг моего, поддевая его и нежно посасывая. Я окончательно теряюсь от столь явной красоты его поцелуя, который выглядит настолько романтично и сексуально, так, наверное, целуются кинозвезды в фильмах, поглощенные настоящей возбуждающей страстью - ничего, ноль без палочки, просто пшик, ничто. Ничего не вздрогнуло, ничто не всколыхнулось. Я отодвигаюсь.
Он выжидающе смотрит на меня.
- Ну? - мы оба ничего не испытали при этом.
- Спасибо, Джек. Ты очень мне помог, - я беру его лицо в ладони и целую его в лоб. - Мне надо идти. Выздоравливай, - говорю я и бегу к двери.
На улице я испытываю такое возбуждение и освобождение, что мне хочется прыгать на месте и вопить во все горло. Почему у меня возникла мысль, что то, что я имею с Вэнном можно продублировать с кем-то другим? Только сейчас, именно в этот момент, я понимаю, насколько особенная химия существует между мной и Вэнном.
Я просто несусь домой, кричу приветствие маме, взбегая вверх по лестнице. Я закрываю за собой дверь и бросаю взгляд на стену, посвященную Джеку, и начинаю безудержно смеяться. Какой же дурой я была. Все это время я была полностью сосредоточена на любви к Джеку, что даже не заметила, как влюбилась в Вэнна. Я переодеваюсь в красное платье, которое Вэнну очень нравится, крашу губы под цвет такой же красной помадой и выбегаю из дома.
В метро я не могу сдержать улыбку, которая расплывается на моих губах сама по себе, видно от моей глупости, или от моего счастья. Я представляю, как Вэнн отреагирует на мое известие, потому что знаю, что он любит меня. Знаю, что он очень сильно любит меня, и от этого моя улыбка становится еще больше дурацкой. Пожилая женщина встречается с моими глазами, быстро отводит их в сторону.
- Все хорошо, я не сумасшедшая. Я просто только что узнала, что влюбилась, - говорю я ей.
Она улыбается в ответ. В конце концов, это не чертовое окружение Лондона вызывает у меня это одиночную улыбку, а мое сердце.
Я рывком открываю входную дверь в дом Вэнна и стремглав несусь к лифтам. При выходе из лифта, моя сумочка цепляется за бордюр, падает, открывается и все высыпается на пол. Я сажусь на корточки, чтобы собрать этот беспорядок.
Судьба - странная штука, должна я вам сказать.
Как только вы выходите из парадной двери, у вас появляется выбор повернуть направо или налево, и именно этот выбор и способен полностью изменить вашу жизнь. Я не знаю, как сложилось бы мое будущее, если бы моя сумка не зацепилась за поручни и ее содержимое не вывалилось наружу. Но в течение нескольких секунд, пока я собираю с пола все рассыпавшиеся вещи, я поднимаю глаза и вижу Лану, выходящую из соседнего лифта. Она замечает меня и похоже чувствует себя немного обескураженной, наверное, поэтому направляется ко мне.
- Привет, Джули. Ты приходишь или уходишь?
Что, интересно, произошло бы, если бы я ответила прихожу? Вместо этого я почему-то говорю: «ухожу».
В ее взгляде явно читается некое облегчение.
- Может мы сходим на ланч на следующей неделе?
Я чувствую, как волна гнева подымается внизу моего живота. Какого черта она делает здесь? Ей что недостаточно миллиардера? В конце концов, это мой мужчина.
- Да, давай, - я нажимаю на кнопку лифта, двери тут же открываются.
Она не следует за мной, все-таки какая наглость с ее стороны. Она просто стоит, улыбаясь мне, а я автоматически улыбаюсь ей в ответ, но, черт возьми, она что крутит роман с моим мужчиной? Двери закрываются перед ней, и у меня словно вырастают крылья за спиной, я выхожу, когда лифт останавливается, и как гончая несусь вверх пять лестничных пролетов, притормозив только перед дверью пожарного выхода, тяжело дыша.
Когда мое дыхание восстанавливается, что происходит на удивление быстро, я двигаюсь по коридору, ведущему к апартаментам Вэна, перед входной дверью я снимаю туфли и поворачиваю ключ в замке, тихонько проскальзываю внутрь. На цыпочках я крадусь к маленькой нише, ведущей в гостиную, чуть ли, не вжавшись в шкаф, наблюдаю за ними. То, что я слышу совершенно не похоже на то, что я ожидала!
- Я так сильно его люблю, что очень хочу помочь, но он ничего мне не рассказывает, - говорит Лана, ее голос полон смятения и отчаяния.
- Не потому, что он не хочет, он не может. Он не может ничего вынести во вне, из своего окружения и то, что там происходит.
Она возбужденно вышагивает, то появляясь, то исчезая из моего поля зрения.
- Он может выйти из этого окружения?
- Из него нет выхода, это окружение не имеет выхода. Кроме того, он не хочет выходить, потому что это поставит тебя и Сораба в положение серьезной опасности. Он за милую душу готов пожертвовать собой ради этого.
- Я могу войти в это окружение? - она почти шепчет, и в ее голосе слышатся нотки ужаса.
У меня просто волосы встают дыбом от ее голоса.
Вэнн какое-то мгновение молчит, потом отвечает:
- Никогда.
О чем, черт возьми, они говорят? Внезапно, я вспоминаю те ее сумасшедшие заметки, которые видела о братстве Эль, и тут же всплывают в памяти, те невероятные вещи, которые ей кричала Виктория на свадьбе.
- Что же мне делать? - отчаянно спрашивает Лана.
- Борьба между добром и злом стара, как мир, она никогда не будет выиграна ни одной из сторон. Если ты ввяжешься в это ты потеряешь саму себя.
- Мне не следует ничего делать, так что ли?
- Совершенно неважно, что ты делаешь, братство продолжит в том же духе держать великих мира сего за яйца в пользу Эль. Тебя не пригласят, также, как и меня. Блейк будут приглашать всегда в качестве почетного гостя, но он не пойдет туда... из-за тебя. Из-за твоей любви к нему, которая простирается за пределами этого окружения.
- Но моя любовь к нему за пределами окружения не может остановить кошмаров.
- Кошмаров?
- Каждый раз, когда у него особенно напряженный день, ночью ему снится кошмар. Он начинает кричать, как ребенок. Он сказал мне, что в памяти остались только какие-то неясные, размытые обрывки и смутные видения, но он вспоминает, что когда был маленьким мальчиком, то принял участие в ритуале и убил другого ребенка.
- Первое правило возвращения контроля над этим - это вспомнить саму историю.
- Что ты имеешь в виду?
- Блейк никого не убивал. Ребенок, сущность которого программируется обычно никогда не делает этого. Он просто просыпается в одурманенном состоянии с окровавленным ножом и мертвым ребенком рядом, и начинает кричать и плакать, звать свою мать, и так в течение нескольких часов.
- Откуда ты знаешь?
- Потому что, когда мне было семь лет, я стал случайным участником ритуала. Меня совершенно случайно заперли в том же помещении, где проходила церемония. Я видел все, что они делали. Я видел, как маленькое тело напряглось, когда его проткнули ножом. Я чувствовал себя таким запачканным, но не мог отвести глаз. Когда они ушли, я сидел в полном оцепенении в течение нескольких часов. Когда проснулся другой мальчик и начал кричать, я хотел выйти и успокоить его, но даже тогда я знал, несмотря на свой маленький возраст, что, если как-то обозначу свое присутствие, то буду мертв, и инстинкт самосохранения пересилил все. Но тот шок, который я пережил, был несравним ни с чем. Он окончательно изменил меня, окружающий мир стал самым страшным местом для меня. Нет ни одного, кому бы я мог доверять после этого. Я знал, что они заставили пройти именно этот ритуал и Маркуса и Блейка.
- Они никогда не делали это с тобой?
- Нет. Я не соответствовал их канонам. Они выбирают своих жертв очень тщательно.
- И как они выбирают их?
- Эти знания тебе не пригодятся.
- Ты можешь мне сказать что-нибудь еще?
- Об остальном даже не стоит и говорить. Только единственное помни, что они хотят, чтобы ты верила ему, а соответственно и им, но он не верит. Он никогда не верил и никогда не будет им доверять.
- Я провела некоторые исследования о них, и...
- Нет.
- Что?
- Держись подальше от них. Они существуют с незапамятных времен, и они останутся здесь, даже когда нас с тобой уже не будет в живых. Ты не сможешь победить их. Когда ты пристально довольно долгое время смотришь на что-то, то как бы соединяешься с этим, даже, если ты борешься, ты все равно становишься единым целым. Держись подальше от них. Оставайся такой же непорочной, именно это они ненавидят больше всего, ненавидят - чистое, непорочное сердце. Когда ты невинна, они не смогут прикоснуться к тебе. И чем дольше Блейк будет смотреть на тебя, тем чище он будет становиться. Ты пришла в эту жизнь не для того, чтобы бороться с ними. Ты пришла в этот мир, чтобы защитить своего сына и каждого ребенка, которого сможешь защитить, используя свою благотворительность. Иди и скажи Блейку, что он не делал ничего плохого.
- Я скажу, - Лана подходит к нему, привстав на носочки, целует его в щеку. - Спасибо тебе, Вэнн.
Он ничего не говорит, просто ласково смотрит на нее.
Она направляется к двери, а затем опять оглядывается на него.
- Ты сказал Джули, кто ты на самом деле?
- Нет.
- Она может показаться, что у нее ветер в голове, но ты можешь ей доверять. Я доверяю.
Она идет к двери, когда дверь за ней закрывается, я выхожу из своего укрытия и останавливаюсь при входе в комнату.
- И кто ты? - спрашиваю я, но я уже знаю ответ. Конечно, знаю. Мне кажется, что для всех это настолько очевидно у кого есть глаза. Как же я сразу не догадалась в первый же день.