Что, если бы все получили сверх способности?(часть 113). Ремейк
Класс математики гудел ровно и однообразно — мел, доска, сухой голос учителя, шорох тетрадей. Всё это сливалось в фон, который Ники почти не слышал.
«Долбанный Иван. Долбанный Майкл.»
Карандаш раздражённо ударил по бумаге, оставив жирную точку рядом с решением. Формула была правильной. Ответ — тоже. Это злило ещё больше: голова работала, даже когда он не хотел.
«Он решил за меня.»-мысль была острой, как осколок стекла.
«Он загадал. Просто взял и загадал. Моего брата. Моё прошлое. Моё... всё.»
Ники сжал пальцы сильнее. Дерево карандаша тихо хрустнуло.
«Как вообще можно было додуматься до такого желания?»
Майкл.
Человек, который вонзал сомнения прямо под кожу. Человек, который заставил его смотреть в зеркало и думать: а вдруг я — копия? Человек, который почти убил Аарона. Почти убил Тринити. Который смотрел на Ники так, будто тот — просто сбой в системе.
И теперь... он семья?
"Рот."-голос учителя прорезал шум.
"Вы собираетесь решать задачу или продолжите воевать с тетрадью?"
Ники дёрнулся, поднял глаза. Несколько учеников уже смотрели на него. Кто-то с любопытством. Кто-то — с привычным раздражением и насмешкой.
"Решаю."-буркнул он, опуская взгляд обратно.
На самом деле он воевал не с тетрадью.
Он воевал с Нечтом.
Шёпот был не громким. Он никогда не был громким. Он был... липким. Как мысль, которую ты не уверен, что подумал сам.
«Слабый. Они решают за тебя. Они приведут его в твой дом.»
Ники резко сжал челюсть.
"Заткнись..."-прошептал он так тихо, что сам едва услышал.
Перед глазами на секунду мелькнуло нечто тёмное — будто тень дрогнула в углу зрения. Ники тут же уставился в цифры, заставляя себя дышать ровно.
«Лучше шёпот. Чем снова видеть это.»
Он заставил себя сосредоточиться, ушёл внутрь — туда, где мир становился тише. Где были только числа, линии, порядок. Там, где страху было сложнее дотянуться.
Но даже там было неспокойно.
На прошлом уроке Энцо передал ему листок. Обычный, вырванный из тетради. Почерк знакомый.
«После уроков. Как обычно. У стола.»
Как обычно.
Вот только внутри всё кричало, что в этот раз будет не как обычно.
Будет ещё один.
Человек, который даже не должен существовать здесь. Который не учился в этой школе. Который разрушил слишком многое, чтобы просто сидеть за столом и молчать.
Майкл.
Ники почувствовал, как внутри поднимается раздражение, густое и тёмное. Почти... приятное в своей чёткости. Оно давало опору. Силу.
«С этим ты сможешь защитить их.»-прошептало Нечто.
«Без этого — нет.»
"Нет."-выдохнул Ники сквозь зубы, вписывая ответ.
Ручка дрогнула. На секунду он представил дом. Свою комнату. Алисию, смеющуюся в коридоре. И Майкла — где-то рядом. Холодного. Чужого.
«Я не подпущу его к ней.»
Он не знал как. Но знал — не подпустит.
Кашель рядом заставил его вздрогнуть.
Ники резко повернул голову.
Аарон.
Он сидел рядом. Когда он вообще успел пересесть? Ники попытался вспомнить начало урока — пусто. Сколько времени прошло? Двадцать минут? Больше?
Аарон смотрел вперёд, на доску, будто всё нормально. Улыбка была на месте. Но Ники сразу её узнал.
Натянутая.
Та самая, которой Аарон пользовался, когда ему было страшно, но он не хотел, чтобы это видели.
«Он боится меня?»
Мысль ударила неожиданно сильно.
Воспоминание всплыло само — руки, сжимающиеся на футболке Ивана, и тянущие ткань вверх, тем самым закрывая доступ к кислороду. Тьма. Ярость. Чужая, но такая близкая. И взгляд Аарона где-то сбоку — резкий, настороженный.
Ники отвёл глаза.
Он не хотел пугать никого. Тем более его.
Аарон молчал. Не шутил. Не пинал ногой под партой. Не рисовал в тетради.
Это было... неправильно.
Ники чувствовал, как что-то внутри него сжимается. Он привык, что Аарон — рядом. Всегда. Даже когда они молчали, это было их молчание.
А сейчас — нет.
Он снова посмотрел на него — и заметил движение. Аарон кивнул подбородком вниз, почти незаметно.
Листок.
Ники медленно взял его, стараясь не привлечь внимания. Бумага была чуть помята.
На ней было написано всего два слова.
«Ты как?»
Ники замер.
Глупый вопрос.
Аарон знал ответ. Знал лучше всех.
И всё равно спросил.
«Не вслух.»-понял Ники.
«Он просто не хочет, чтобы учитель услышал.»
Тепло — слабое, осторожное — кольнуло где-то в груди.
Он перевернул листок. Ручка зависла над бумагой.
Соврать не получится. Аарон поймёт. Он всегда понимал.
Ники выдохнул и написал, не украшая:
«Не особо хорошо... бывало и лучше.»
Он протянул листок обратно.
На секунду их пальцы почти соприкоснулись.
Аарон прочитал. Его брови едва заметно сдвинулись, но он ничего не сказал. Только кивнул — коротко, почти незаметно.
«Я здесь.»-читалось в этом движении.
«Я никуда не делся.»
Ники снова уставился в тетрадь.
Шёпот в голове стих. Не исчез — но отступил. Как тень, недовольная тем, что её не кормят страхом.
Может, он и правда слаб. Может, мир рушится быстрее, чем он успевает думать.
Но пока рядом был Аарон — он всё ещё держался.
А Аарон чувствовал это почти физически.
Не как удар, не как вспышку — скорее как лёгкое давление в груди, будто что-то в привычном ритме Ники сбилось. Он сидел рядом, писал, отвечал, даже огрызался как обычно... но что-то было не так.
И Ники хотя бы был честным.
Это всегда было в нём — если уж плохо, то плохо по-настоящему, без масок.
Аарон чуть заметно усмехнулся, глядя на строчки в своей тетради, которые давно перестали иметь смысл. В нынешний момент на Ники явно влияла эта тёмная... теневая энергия. Повышенная агрессия, резкие перепады, взгляд, в котором иногда мелькало что-то чужое.
«Или я просто накручиваю себя?»-подумал он, но сам же тут же понял: нет.
Мысль упрямо возвращалась к воспоминанию, от которого по спине проходил холодок.
Та сущность.
Когда они всей группой пытались вернуть Ники контроль над телом, Аарон видел её ясно — не глазами даже, а чем-то глубже. Чёрная, текучая, словно тень, которая не просто повторяет форму, а хочет ею стать.
«Нечто.»-тогда он не смог подобрать другого слова.
А вдруг оно не ушло?
Аарон медленно сжал пальцы на ручке.
А вдруг оно не покинуло Ники полностью — а осталось где-то внутри, затаившись?
Он не знал. И это пугало.
Ники вёл себя странно. Не просто раздражённо — опасно. То, что он напал на Ивана, пытался его задушить... это было неправильно. Со всех сторон. С любой точки зрения.
Да, Иван напортачил. Сильно. Катастрофически. Но Ники перешёл черту.
И хуже всего — Аарон это видел. Видел тот момент, когда Ники не собирался останавливаться. Когда в его движениях не было сомнений, только ярость. Если бы не Делрой... если бы не они с Марицей, удержавшие его...
Аарон сглотнул.
«Я видел это раньше.»-признался он сам себе.
«Я знаю, как это выглядит.»
Когда он сам был под контролем Волка, всё начиналось похоже. Сначала — голос. Тихий, почти разумный. Подсказывающий. Ведущий. А если Аарон сопротивлялся — приходила боль. Резкая, жгучая, будто сам разум выворачивали наизнанку.
И даже когда Волк замолкал... проклятая печать всё равно мутила сознание. Мысли путались. Реакции становились резче. Границы — размывались.
Может ли с Ники происходить то же самое?
Аарон медленно выдохнул. Он был почти уверен: да.
Ему стоило поговорить с Луанной. И с Джеем — они лучше всех знали, как подобные силы действуют изнутри. Но... ждать было сложно. И рискованно.
«Может, я могу сделать что-то сам.»
Мысль пришла неожиданно простой.
Ники нужно было отвлечь. Выдернуть из привычной плохой среды. Дать ему пространство, где он сможет выдохнуть, а Аарон — понаблюдать. Понять.
Заброшенная фабрика «Золотое яблоко» мелькнула в голове — и тут же была отброшена. Там Вороны. Туда нельзя.
Значит... просто заброшенное здание. Ничего особенного. Только они вдвоём.
«Да.»-решил Аарон.
«Так и сделаю.»
Он аккуратно оторвал новый лист от тетради. Не спеша, чтобы никто не обратил внимания. И начал писать — не словами, а точками и тире.
Их шифр. Азбука Морзе.
Старый, почти детский способ, который со временем стал их способом. Тем, что понимали только они.
«Вечером. Вдвоём. Просто развеяться.»
Он сложил листок и незаметно передал его Ники.
Ники прочитал не сразу. Сначала просто посмотрел. Потом в глазах мелькнуло узнавание. Он тихо, почти неслышно хмыкнул — задумчиво, без злости.
Это было... обнадёживающе.
Он перевернул листок и написал ответ с обратной стороны. Коротко. Без лишнего.
Когда записка вернулась, Аарон развернул её.
Одно слово. Уверенное. Простое.
«Да»
Аарон почувствовал, как напряжение в груди чуть ослабевает.
«Хорошо.»-подумал он.
«Значит, я рядом. Пока ещё могу.»
И он не собирался отпускать.
Следом Ники долго не возвращал взгляд к записке. Она лежала на парте, чуть смятая от его пальцев, будто могла убежать, если он ослабит хватку.
Он обдумывал.
Ладно... да, возможно, он скучал по этим прогулкам. По старым-добрым, почти ритуальным походам с Аароном — без героев, без монстров, без ответственности за мир. Просто двое пацанов, которые могли идти куда угодно и молчать, не чувствуя неловкости.
Ладно... Он очень скучал.
Но страх всё равно сидел где-то глубже. Тянул неприятным холодком.
А вдруг он сорвётся? Вдруг эта злость, эта вязкая тьма внутри снова полезет наружу — и тогда пострадает Аарон?
Хотя... нет. Навряд ли.
Аарон был слишком хорошим. Настолько, что Ники даже в самых тёмных мыслях не мог представить, как причиняет ему вред. Как будто внутри стоял жёсткий стоп-сигнал: всем можно, ему — нельзя.
И тут Нечто подаёт голос.
Тихо. Почти лениво. Напоминает.
Чидори. Ощущение, как грудь прожигает молния. Удар ломом по голове. Попытка убить.
Ники хмыкает, не поднимая глаз.
«Был под контролем Волка.»-мысленно бросает он, будто споря.
«И сожалел. Это было видно.»
«Не то чтобы это имело значение.»-добавляет Нечто, скользко, с нажимом.
И тут оно бьёт сильнее.
«Майя.»
На секунду Ники реально замирает. Мир будто притих. Даже шум в классе отходит на задний план.
Майя.
Он скучал.
Не просто «немного». Сильно. Так, что иногда дыхание сбивалось, когда он случайно вспоминал её смех. Первую любовь. Ту самую, про которую говорят «навсегда» — и ты не веришь, пока не теряешь.
И он больше её не увидит.
Из-за Аарона.
Грудь сжимает. Челюсть напрягается. Внутри что-то поднимается — тяжёлое, липкое.
Но Ники резко качает головой, будто стряхивает наваждение.
"Бред..."-шепчет он себе.
Он видел Майю. В мире между жизнью и смертью. Она сама сказала, что не держит зла. Что прощает. Сказала это спокойно, уверенно — так, что сомнений не оставалось.
И Аарон... Аарон сделал это случайно. Он страдал больше всех. Майя была его младшей сестрой. Той, за кого он сам рвал бы любого, не задумываясь.
Нечто будто раздражённо отступает. Очернить Аарона не выходит.
Ники слишком многое ему прощает. Слишком сильно считает своим. Приятелем номер один. Связь между ними крепкая, упрямая, почти неубиваемая.
И именно в этот момент Ники замечает движение.
Аарон тянет к нему что-то... закрытое листами. Аккуратно. Почти конспиративно.
Ники прищуривается.
Подарок? Шутка?
Он быстро оглядывается — учителя нет. Класс шумит сам по себе. Значит... можно.
Он приподнимает листы.
И замирает.
"...Ты издеваешься?"-выдыхает он еле слышно.
Замки. И... суши.
Нет, не просто суши — нигири.
Ники медленно поднимает взгляд на Аарона, в котором читается чистое, почти детское довольство.
"С#ка..."-шепчет Ники, не сдерживая ухмылки.
"Откуда ты их вообще достал? У тебя их точно не было утром..."
Ответа не нужно. Аарон просто умел.
Умел попасть точно в цель. Умел напоминать, что мир — это не только тьма в голове и ошибки прошлого. Иногда это ещё и замки с нигири, украденный момент и человек рядом, который знает тебя слишком хорошо.
Ники закрывает контейнер обратно, аккуратно, будто это что-то хрупкое.
И впервые за долгое время внутри становится... чуть теплее.
...
Тринити сидела за партой у окна, ровно, почти идеально — спина прямая, ноги аккуратно сведены, ручка лежит параллельно краю тетради.
Слишком аккуратно.
На белой странице — тема урока, подчёркнутая дважды. Под ней — пустота.
"...и в этом фрагменте автор снова возвращается к конфликту личности и долга..."-голос миссис Райланд звучал спокойно, уверенно, так, как и должен звучать голос учителя литературы.
Тринити не записывала.
Она считала. Не числа — варианты.
«Если А — то Б. Если Б — то С. Если С — кто пострадает?»
В голове словно выстраивались фиолетовые схемы, линии, стрелки. Анализ — её сильная сторона. И её проклятие.
"Хорошо..."-сказала она себе, сжав пальцы.
"Вот он. Момент."
Не бой. Не заклинание. Не прорыв предела.
А обычное, человеческое решение.
Достойна ли она быть лидером?
Не той, что бросается вперёд с молниями уверенности и куполами ограничения. А той, что должна решать, когда всё ломается изнутри.
Её взгляд невольно скользнул по классу — по спинам одноклассников, по знакомым силуэтам.
И тут же — стоп.
Считать нельзя.
Она заставила себя перестать анализировать людей вокруг, перестать замечать мелочи. Это всегда начиналось так — с наблюдения, с подозрения, с желания докопаться до истины.
Она знала, к чему это может привести.
Майкл.
Одного воспоминания хватило, чтобы грудь неприятно сжалась. Там, где когда-то было больно по-настоящему.
Нет.
Она не хотела его видеть. Не хотела слышать его голос. Не хотела знать, что он теперь — официально — где-то рядом.
Плевать на слова Ивана. Плевать на его телепатическую уверенность, что Майкл «одинокий» и «неплохой».
Факты были слишком чёткими, чтобы их размывать.
Он проткнул её грудь копьём. Он чуть не убил Ники. Чуть не убил Аарона.
Тринити до сих пор помнила это ощущение — холод внутри, когда ты понимаешь, что если сейчас закроешь глаза, можешь больше их не открыть.
Такое не прощается.
И всё же...
Её пальцы дрогнули.
Ей нужно было что-то сделать.
Не сорваться на Ивана. Не начать давить, манипулировать, как она делала раньше. Она слишком хорошо помнила, чем это заканчивалось. Подвал. Запертый Ники. Его глаза.
Вина кольнула привычно — остро, автоматически.
Иван поступил сомнительно. Очень. Особенно со вторым желанием.
Сделать Майкла братом Ники. Близнецом.
«Ты вообще понимаешь, что это делает с его психикой?»-хотела спросить она.
Но не спросила.
А потом — Ники.
Мысль о нём выбивала весь воздух из груди.
Она не могла игнорировать происходящее.
Сегодня он пытался задушить Ивана. Не в бою. Не под контролем врага. А здесь. В школе.
Та энергия... тёмно-теневая.
Она чувствовала её кожей, как чувствуют маги бурю до того, как ударит гром. Она была не его. Но уже слишком глубоко внутри.
И это пугало.
Но ещё больше пугало другое.
Она не хотела вредить ему.
Ники был не просто любовным интересом. Он был её точкой отсчёта. Тем, ради кого она вообще взяла на себя роль лидера, когда ещё могла от неё отказаться.
Но лидер не имеет права быть слепым.
"Я не могу дать ему особые привилегии..."-жёстко сказала она себе.
И тут же, почти шёпотом:
"Но и не могу относиться к нему как к проблеме."
Компромисс. Всегда этот чёртов компромисс.
Она выдохнула медленно, считая до четырёх — привычка, почти ритуал.
Остальные.
Аарон, Марица, Финч...
Она знала: они будут пытаться помочь. Потому что любят. Все по-разному, но искренне.
Ревность кольнула — глупая, ненужная — и тут же растворилась. Сейчас это было неважно.
Зато он не один.
Родители. Квентин. Мёрто.
Оставались:
Делрой. Иван. Майкл. Энцо.
Майкла она вычеркнула сразу. Холодно. Без эмоций. Он не часть команды. И никогда ею не станет.
Энцо — нет. Он испугается, будет сомневаться, но не отвернётся. Он слишком преданный.
Делрой... сложный. Грубый. Прямолинейный. Но честный. И если Иван скажет «так надо» — он кивнёт.
А вот Иван...
Тринити нахмурилась.
Ники для него как брат. Но этот же брат сегодня пытался его убить.
«Что ты теперь чувствуешь, Иван? И что ты решишь, если придётся выбирать?»
Где-то глубоко, под слоями мыслей, что-то шевельнулось. Тёплое. Чужое. Тёмно-зелёное.
Тринити резко выпрямилась, отгоняя ощущение.
"Тринити Бейлз."-голос миссис Райланд вырвал её из мыслей.
"Вы с нами?"
Она моргнула, подняла фиолетовые глаза и кивнула:
"Да. Простите."
Учительница удовлетворённо продолжила урок.
А Тринити снова уставилась в тетрадь, аккуратно выровняла ручку и подумала только одно:
«Пожалуйста. Только бы группа не развалилась.»
И впервые за долгое время в этой мысли было не лидерство. А страх.
...
Энцо сидел на уроке биологии, уткнувшись взглядом в лист с заданиями, но строчки перед глазами расплывались. Рядом — Майкл.
Сам факт этого казался неправильным.
Четыре стены. Парты. Запах маркера и бумаги. Всё должно было быть... обычным. Но не было. Энцо чувствовал себя так, словно оказался в декорациях, где кто-то забыл выключить тревожную музыку.
Майкл сидел слишком ровно. Спина прямая, плечи напряжены. Он сглатывал — часто, почти машинально. Не от болезни. От напряжения. Энцо это видел. И чувствовал.
«Он заперт здесь.»-мелькнула мысль.
«И делает вид, что так было всегда.»
Энцо не знал, что с этим делать.
С одной стороны — он ненавидел Майкла. По-настоящему. Не «школьной» ненавистью, а глубокой, вязкой, той, что появляется, когда человек — угроза всему, что тебе дорого. Майкл был Планом Б. Ошибкой. Оружием. Тем, кто хотел уничтожить Ники.
С другой — Иван.
Энцо слишком хорошо знал, что будет на обеде. Уже видел это наперёд: шёпот, взгляды, кто-то скажет лишнее, кто-то громко засмеётся. И Иван, который снова окажется между. Защищая выбор, который большинство не понимает и не принимает.
Он не хотел добавлять масла в огонь.
«Это же... Ники.»-думал Энцо, скользя взглядом по профилю Майкла.
«Ну, почти. Он помнит нас. Он помнит меня. До подвала — всё помнит.»
Он вздохнул.
Майкл тем временем уверенно обводил ответы. Без пауз. Без сомнений. Как и Ники. Биология давалась ему слишком легко — словно тело помнило раньше, чем разум успевал осмыслить.
Энцо, наоборот, завис. Он был технарём. Формулы, механизмы, логика. А здесь — термины, процессы, латинские названия. Он невольно скосил взгляд в сторону.
Незаметно.
Майкл это заметил.
Он медленно закатил глаза, почти демонстративно, но ничего не сказал. Не из доброты — из безразличия. Подсматривать ему не мешали. Энцо это чувствовал, и от этого становилось только хуже.
Неловкость нарастала, как давление перед грозой.
Энцо прокашлялся.
"Эм... как дела?"-вырвалось у него, слишком тихо, почти жалко.
Майкл не отреагировал.
Вообще.
Ни взгляда. Ни движения. Даже дыхание не изменилось.
Энцо почувствовал, как уши начинают гореть. Он сжал ручку сильнее, чем нужно.
Ладно. Может, не услышал.
"А..."-он замялся.
"Есть планы на вечер?"
Снова тишина.
Майкл продолжал писать, будто рядом никого не было. Будто Энцо — фон. Мебель.
Энцо нахмурился. Это уже не просто неловко. Это... унизительно.
«Или ему просто плевать? Или я для него — враг? Хотя погодь... я вроде и враг? Он же не мой друг...»
Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то третье — глупое, отчаянное, лишь бы разрушить эту тишину, — как над классом раздался голос:
"Мистер Эспозито."-спокойно, но с нажимом произнёс Пирс.
"Причина разговоров?"
Энцо дёрнулся, будто его поймали за чем-то постыдным. Он уставился прямо перед собой. Вокруг — тихие смешки, редкие взгляды. Кто-то наслаждался сценой.
"Н... никакой."-пробормотал он.
"Извините."
"Тогда сосредоточьтесь на задании."
Учитель отвернулся.
Тишина вернулась. Но теперь она была ещё тяжелее.
Энцо опустил взгляд в лист. Руки слегка дрожали. Он чувствовал себя глупо. Слабым. Лишним.
Рядом Майкл на секунду замедлился. Совсем чуть-чуть.
Он не повернулся. Не сказал ни слова.
Но где-то глубоко внутри у него скребло раздражение — не от Энцо конкретно, а от самого факта, что он помнит, как было раньше. Как он сидел с ними. Как смеялся. Как разговаривал.
И от того, что теперь это — не его жизнь. Ведь он не делал этого на самом деле. Он — не оригинал.