Золотые камни+ДРИ(часть 28).
Аарон как раз наклонялся, поправляя одеяло на Ники, когда его мысли оборвал голос снизу:
"...и что тут за разруха, боже правый?.."-женский голос, дрожащий от усталости и раздражения.
Аарон замер. Его глаза расширились.
"Чёрт..."-выдохнул он, словно вспомнив про что-то жутко важное.
Тринити нахмурилась:
"Что такое?"
"Мы..."-Аарон провёл рукой по лицу.
"Мы забыли убрать бардак, который Манитоба устроил."
Сразу стало тихо. Финч виновато отвела взгляд, а Тринити в упор посмотрела на него, приподняв бровь.
"Подожди-ка..."-её голос стал подозрительным.
"Ты знал о ДРИ у Ники?"
Аарон только сжал челюсть, явно колеблясь.
Тринити резко перевела взгляд на Финч. Чирлидерша стояла спокойно, но в глазах не было ни крупицы удивления.
"И ты знала?!"-голос Тринити дрогнул, как от предательства.
Ники приподнялся на локтях, ещё сонный, но встревоженный.
"Эй, подождите!.."-он кашлянул, пытаясь собрать дыхание.
"Аарону я сам рассказал..."-он перевёл взгляд на Финч и покачал головой.
"А вот как узнала Финч — я без понятия."
Повисла напряжённая тишина. Теперь и Аарон, и Тринити смотрели прямо на Финч. Чирлидерша сглотнула, на лбу выступили капельки пота.
"Я..."-начала она, но Аарон резко перебил:
"Она услышала это случайно. Во время одного из твоих сеансов с Мёрто."
Финч резко повернула голову к нему, глаза расширились от шока.
"Что?.."
Тринити прищурилась, будто не верила до конца.
"Случайно?"-холодно уточнила она.
Аарон выдержал её взгляд.
"Да. Случайно."-твёрдо повторил он.
"Ей не повезло оказаться не в том месте, не в то время."
Финч едва заметно дернулась. Это было неправдой, и они оба это знали. Она подслушала. Она украла дневник Ники, чтобы узнать больше. Но Аарон... прикрыл её.
"Почему?.."-прошептала она, почти не веря.
"Зачем ты..."
Аарон не повернулся к ней. Он смотрел прямо на Ники, сдержанно, но решительно:
"Потому что сейчас для него важнее спокойствие. Не твои тайные грехи."
Финч почувствовала, как внутри всё перевернулось. Её затрясло. Она впервые... по-настоящему ощутила стыд.
А Ники, хоть и слабо, но улыбнулся.
"Спасибо..."-пробормотал он Аарону, не зная всей правды.
Аарон коротко кивнул, но внутри у него жгло. Он знал: Финч не «случайный свидетель». Но он также знал, что сейчас, при Ники, нельзя открывать новый фронт войны.
Тринити же всё ещё смотрела на них обоих подозрительно, явно чувствуя, что пазл не сходится.
Ники резко дёрнулся, осознав, что происходит. Его глаза расширились:
"Чёрт... мама!"
Он рывком слез с кровати. Колени подгибались, тело дрожало после панической атаки, но адреналин перебил слабость. Он бросился к двери, не обращая внимания на крики Аарона и Финч:
"Ники, стой! Ты не в состоянии!"
"Мне нужно!"-хрипло выкрикнул он.
Ники вылетел в коридор, рванул к лестнице и, спотыкаясь на втором шаге, с грохотом кубарем полетел вниз. Лестничные ступени били по спине и локтям, пока он, кашляя и задыхаясь, не скатился на первый этаж.
"НИКОЛАС!"-голос Луанны взорвал тишину.
Она метнулась из гостиной, где как раз смотрела на разгромленную мебель и выбитое окно, и теперь её взгляд упал на сына, лежащего на полу у лестницы.
Её глаза блеснули — сначала ужасом, потом мгновенным облегчением. Она опустилась рядом, подняв его голову на руки.
"Боже милосердный..."-голос сорвался.
"Я думала... я уже думала, что тебя утащили!"
Ники, хватая ртом воздух, попытался сесть, но Луанна удержала его, не позволяя встать резко.
"М-мам... я здесь... я в порядке..."
"В порядке?!"-она вскинула бровь, но тут же губы дрогнули.
"Ты только что рухнул с лестницы, посмотри на себя!"
Она провела ладонью по его волосам, потом по щеке, словно убеждаясь, что он настоящий, живой. Её руки дрожали, жемчужное ожерелье чуть звякнуло о пуговицы жакета.
"Я..."-Ники сглотнул, посмотрев в сторону разгрома.
"Это не... ограбление."
Луанна напряглась, нахмурившись.
"Тогда что это за ад тут творится, Николас?"-в её голосе пробивалась сталь, но под ней всё ещё слышался страх.
Сверху уже слышались быстрые шаги — Аарон, Тринити и Финч спешили вниз. Луанна резко повернулась в их сторону, прижимая сына ближе, будто они все могли быть частью угрозы.
"А это кто такие?.."-её глаза сузились, ироничный тон сменился ледяным.
"Скажи мне, Николас. Немедленно."
Ники сглотнул и почувствовал, как мир вокруг него снова начинает шататься.
"Мама... это... мои друзья. Они помогали мне."
Луанна прищурилась, переводя взгляд с Финч на Аарона, потом на Тринити.
"Помогали?"-сухо повторила она, обводя рукой бардак вокруг.
"Похоже, ваши «помощи» стоят мне половины мебели и нервов."
Но в её глазах, несмотря на сарказм, всё ещё дрожало облегчение: сын жив, рядом, не пропал.
Луанна всё ещё держала сына за плечи, не сводя с него тревожного взгляда. Но вот её глаза скользнули к троице подростков, замерших на лестнице. И в этот миг привычная холодная ирония уступила место вспышке гнева.
"Вон. Все. Немедленно!"-её голос сорвался на крик, хлесткий и резкий, как удар плётки.
Тринити отшатнулась, губы задрожали — она впервые видела Луанну такой. Финч попыталась что-то возразить, но женщина даже не дала ей открыть рот:
"Я сказала — ВОН!"
Аарон напрягся, взгляд метнулся к Ники, будто он ждал знака — остаться или уйти. Но Ники только опустил голову, не в силах ничего сказать.
"И особенно ты, Аарон."-добавила Луанна, и голос её дрогнул от обиды.
"Я предупреждала Николаса, что твоя «дружба» доведёт его до беды. Сколько раз вы оба уже ставили город на уши? Мне хватило одного взгляда на этот разгром, чтобы понять: всё как всегда."
Аарон стиснул зубы. Хотел ответить, хотел объяснить... но Ники, его лучший друг, не поднял глаз. Не встал на защиту. Это кольнуло сильнее, чем крик Луанны. Он тяжело вздохнул и, развернувшись, направился к двери.
Финч злобно выдохнула сквозь зубы, но последовала за ним. Тринити бросила последний, полный боли и сомнений взгляд на Ники — и тоже ушла, хлопнув дверью.
Тишина опустилась на дом. Только капли дождя стучали в выбитое окно.
Луанна медленно повернулась к сыну. В её глазах всё ещё плясали искры гнева, но под ними — бездна страха. Она притянула его ближе, почти силой.
"Николас... что с тобой происходит?"-её голос дрогнул.
"Ты понимаешь, как это выглядело? Я вхожу домой и вижу разгромленный дом, и тебя нигде нет. Я... я думала, что тебя украли. Что тебя уже нет. Прямо как... тогда."
Она прижала его голову к своей груди, и жемчужное ожерелье хрустнуло на его виске.
"Я не переживу, если с тобой что-то снова случится, слышишь? Не переживу!"
Ники тихо выдохнул, обнял её за талию, хоть и дрожал всем телом.
"Прости, мам... я... я не хотел."
Но в глубине души его терзало другое: он только что видел, как трое людей, кто знали его правду, ушли. И он не смог их защитить.
Луанна чуть отстранилась, чтобы видеть лицо сына. Её пальцы крепко держали его за плечи, словно боялись отпустить.
"Николас..."-голос звучал уже не так резко, но всё равно твёрдо.
"Скажи мне честно. Это... твои личности? Кто-то из них?"
Ники замер. Его взгляд метнулся к полу, к лестнице, туда, где недавно исчезли друзья, и лишь потом — к матери. Карие глаза дрожали.
"Мам... я..."-он сглотнул.
"Не знаю."
"Не знаешь?"-Луанна нахмурилась.
"Но я же видела этот бардак! Разбитые окна, перевёрнутая мебель, следы будто драка шла... Ни одна твоя «личность» на такое не способна. Ну, может, Чейз со своими дурацкими трюками..."-она покачала головой, сжав губы.
"Но даже он никогда бы не устроил такой разгром дома."
Ники тяжело выдохнул, пытаясь подобрать слова. Он не хотел врать... но и сказать правду не мог.
"Аарон сказал, что это был Манитоба."-тихо ответил он.
Луанна отшатнулась, будто не веря услышанному.
"Манитоба?"-она повторила имя, словно пробуя его на вкус.
"Но он же... он же другой. Я видела его. Да, он безрассудный, да, авантюрист, но... он никогда не причинял бы вреда."
Ники вжал голову в плечи, будто сам боялся того, что произнёс.
"Я тоже так думал, мам. Но... я сам не видел. Когда я... очнулся, всё уже было так."
Тишина повисла тяжёлым грузом. Луанна медленно отпустила плечи сына и прошлась по комнате, сжав руки в замок.
"Значит, я должна поверить на слово Аарону?"-в её голосе зазвенела знакомая ирония, но теперь она звучала как защита от ужаса.
"Тому самому Аарону, из-за которого мы с тобой не раз сидели у директора?"
Ники опустил голову ещё ниже, его дыхание сбивалось.
"Мам... я не знаю, кому верить. Даже самому себе иногда..."
И это признание вырвалось так искренне, что Луанна резко остановилась. В её глазах на миг мелькнула боль, куда более глубокая, чем раздражение или злость.
"Даже если бы Манитоба..."-голос Луанны сорвался, но она снова выровняла тон, стиснув зубы.
"Даже если бы он захотел разнести дом, чем бы он это сделал? Своим долбаным лассо?"-её сарказм был как нож.
Ники хотел ответить, но слова застряли в горле. Его взгляд скользнул по комнате — и замер.
В углу, подломив ножку кресла, лежал предмет.
Тяжёлый. Пятиугольной формы. Латунные края поблёскивали, будто сами вызывали на себя внимание. А в центре... изумруд. Он переливался, преломляя даже слабый лунный свет из окна. На миг у Ники появилось ощущение, что камень дышит. Медленно. Глубоко. С ним — вместе.
Образы вспыхнули в голове: Манитоба сжимает этот камень, а его движения становятся быстрее, сильнее, опаснее. Смех, смешанный с какой-то хищной яростью. И пустота в памяти — словно кто-то выключил Ники на это время.
"Николас."-голос матери стал холодным.
"Что это?"
Ники вздрогнул. Медленно повернулся к ней. Голос пересох, он едва выдавил:
"Это..."
Внутри него всё рвалось. Сказать правду? Что у него сверхспособности. Что этот камень — усиливает их, делает Манитобу сильнее, чем когда-либо. Но как? Как объяснить матери, учёному, которая всегда жила фактами, формулами, логикой?
Или соврать. Сказать, что это... сувенир? Безделушка? Чужая вещь?
Луанна ждала ответа, и в её голубых глазах впервые не было сарказма. Только напряжение и страх.
"Николас."-повторила она, тише, но жёстче.
"Что. Это. Такое?"
Ники долго смотрел на изумрудный камень. Но дольше — на мать. Голубые глаза Луанны, всегда спокойные, холодно-ироничные, сейчас были иными. Там читалось беспокойство. Слёзы. Скрытая паника.
И он... сломался.
"Мам..."-голос дрогнул, будто он снова был ребёнком.
"Я... я должен тебе сказать. Всё."
Она нахмурилась, но молчала.
Ники глубоко вдохнул, вытирая глаза тыльной стороной ладони.
"Это не воры, не... Чейз, не мои «приступы». Это... я. Я и они."-он ткнул себя пальцем в грудь.
"Альтеры."
Луанна нахмурилась ещё сильнее, готовая возразить, но Ники опередил.
"Помнишь ту ночь? Когда я... разбуянился? Это было после того, как я коснулся... золотого камня."-он сглотнул, глядя ей прямо в глаза.
"Он дал мне силы. Мне. И всем им. Моим альтерам."
Слова резали воздух. Луанна непроизвольно отшатнулась, как будто сын только что сказал, что поджёг мир.
"У каждого из нас — свои способности."-продолжал он, торопливо, как будто боялся, что остановится и больше никогда не сможет заговорить.
"Чейз может делать сверх прыжки, и имеет сопротивление, Вито нагревать тело и сверх силу, Манитоба- иммунитет к ядам и чувство людей с ориентацией. А этот..."-он указал на изумруд. Камень словно загорелся ярче, отразив его дрожащий палец.
"Этот камень усиливает его. Даёт... новые способности."
Луанна открыла рот, но слова застряли. Её лицо побледнело.
"Николас..."-выдохнула она.
"Ты... у тебя... сверхспособности?"
Он кивнул. Медленно. Стыдливо.
"Да. И это не всё. Это было не моё решение. Аарон... он знал. И Тринити. Даже Финч. А ты — нет. Я... я боялся. Боялся, что ты не сможешь это принять. Что отвернёшься."
Его голос дрогнул, и он опустил голову, сжимая кулаки так, что побелели пальцы.
"Но теперь... видишь. Манитоба взял контроль. Он сделал это. С камнем. Это не я хотел. Это не я, мам."
Тишина была оглушающей. Только звук дождя бил в окна.
Луанна смотрела на сына, и в её глазах отражалась буря — страх, отчаяние, но и то, чего он боялся больше всего — недоверие.
Она шагнула вперёд, медленно, словно боялась его тронуть.
"Николас..."-её голос был тише, чем шёпот.
"Ты понимаешь, что ты только что сказал?"
Ники вскинул голову. Слёзы стекали по щекам.
"Да. И если хочешь выгнать меня, если хочешь... отказаться... сделай это сейчас. Но я не мог больше врать."
Луанна не стала ни кричать, ни обвинять.
Она просто шагнула вперёд — и обняла его.
Плотно, крепко, так, как обнимают ребёнка, упавшего в ледяную воду.
"Тише, тише, малыш... всё хорошо..."-прошептала она, сжимая его в объятиях.
"Неважно, какие у тебя силы, какие личности. Ты всё тот же мой сын, Николас."
Ники уткнулся лбом ей в плечо, судорожно всхлипывая. Впервые за долгое время — без страха, без притворства, без шуток. Просто он.
Луанна гладила его по голове, а мысли метались.
Да, он доставлял ей море проблем. Розыгрыши, от которых страдала половина соседей. Проникновение к Теодору Питерсону, тайны, дневники, — всё это казалось каплей в море теперь.
Он всегда был слишком умным, слишком любопытным, слишком... хрупким.
И когда у него проявилось ДРИ, когда появились эти «альтеры» — она ненавидела саму себя за то, что не заметила раньше, как тяжело ему было.
Но теперь, обнимая его, она чувствовала не только боль и вину.
Она чувствовала связь. Глубокую, материнскую, будто все его личности — часть её самой.
Вито с его упрямством, Манитоба с интуицией, Чейз с бестолковой отвагой, даже раздражительный Честер и...
"Даже Мэл."-тихо прошептала она, неосознанно.
И в тот миг тело Ники дёрнулось.
"М-мам..."-выдох сорвался с хрипом.
"Не говори... это имя..."
Луанна растерянно отстранилась.
"Что? Почему?"
Но сын уже дрожал всем телом. Его глаза метались по комнате, дыхание стало прерывистым, будто воздух вдруг стал ядом.
"Он..."-слова срывались.
"Он вернулся... он... он здесь..."
"Ники."-Луанна схватила его за плечи.
"Кто? Что ты..."
Он посмотрел на неё, и она побледнела.
Губы Ники задрожали, а потом сорвалось тихое, почти чужое шипение:
"...мама."
Голос был не его. Ни по тембру, ни по интонации.
Глубокий, надломленный, почти звериный.
Ники следом повалился ей на руки, как марионетка с обрезанными нитями.
"Николас!"-закричала Луанна, опускаясь на колени, дрожащими руками хлопая его по щекам.
"Ники! Очнись!"
Ответа не последовало. Только лёгкий, неровный вдох.
...
Внутри подсознания Ники:
Глубоко в глубинах сознания Рота, в изолированной башне, похожей на тюрьму, сидела одинокая фигура с тёмными кругами под глазами, с чёлкой, закрывающей левую сторону лица и один глаз, его сковывали цепи на руках и ногах.
Его глаза расширились, когда через яркую вспышку света перед ним появилась фигура идентичная ему. Только круги под глазами были не столь выраженными и он не имел чёлки.
Слабая, но безумная и радостная ухмылка появилась на лице фигуры, когда её взгляд встретился со взглядом человека напротив.
Особый контраст был виден. Человек выглядел напуганным, весь дрожал, пот лился из его кожи, его дыхание было учащенным, болезненным.
"... т-ты?"-только и проговорил испуганный мальчик.
Скованный мальчик лишь слегка рассмеялся:
"Хехехе... к вашим услугам."-произнёс он.
Ники не был уверен, шутил ли Мэл. Он говорил от чистого сердца? Или это было издевательством? Может всё вместе?
"Н-но я избавился от тебя! После колонии в Миннесоте! Я-я... д-даже подавил тебя недавно."-голос Рота был явно нервным, скомканным, словно он следил за словами.
Он боялся даже вспоминать об этих событиях...
"Оу, нет-нет-нет, Ники. Я просто залёг на дно, восстанавливал и копил силы."-самодовольно произнёс зловещий.
Он попытался вытянуть руку к себе, видимо чтобы указать на себя пальцем, но из-за цепей, сковывающих его, ничего не вышло.
"...Как ты видишь, прогресс есть, но должен быть и ещё."-опустил голову Мэл.
Ники сглотнул, почувствовав сильный холод в спине.
"Знаешь... я до сих пор надеялся, что ты сгорел. Что тебя больше нет."
"Как трогательно. Но ты же знаешь — от таких, как я, не так-то легко избавиться."-«удивлённо» отвечает Мэл.
Ники сжал кулаки сильнее, и выплеснул:
"Ты убил человека, Мэл! ЧЕЛОВЕКА!"
Эхо его крика отразилось от стен, будто кто-то смеялся издалека. Мэл даже не моргнул. Только слегка склонил голову, как будто оценивая слова.
"О, ну началось... снова это. Да, я убил. И что? Они сами на нас напали, Ник. Или ты забыл?"
"Они были старше, сильнее, но это не повод!.."
"Не повод? Ты слышишь себя? Они толпой прижали четырнадцатилетнего пацана к стене, били ногами, пока он не перестал двигаться. Пока ты не захлебнулся собственной кровью. А потом появился я. И, наконец, кто-то сделал то, что нужно было сделать.
Ники дрожащим голосом отвечает:
"Это не оправдание. Это не «правильно». Это — убийство. Ты убийца. Прямо как Питерсон."
При упоминании этой фамилии в воздухе повисла тишина. Мэл медленно поднял взгляд. Его ухмылка исчезла, уступая место ледяному спокойствию.
"Ты сравнил меня... с ним? С этим ублюдком?"
Ники глотнул, тон Мэла «немного» испугал его. Но он не отступил.
"Да. Потому что вы оба думаете, что имеете право решать, кто живёт, а кто нет."
Мэл хмыкнул.
Пару секунд он просто молчал, а потом рассмеялся — не громко, но жутко. Смех катился по стенам, будто множился.
"Знаешь, что самое забавное, Ник? Разница между мной и ним — я не прячусь за благими намерениями. Я делаю то, что должен, чтобы ты не умер. Ты ведь помнишь, как Вито и Светлана пытались тебя защитить? Чем закончилось? Кровь. Слёзы. Провал. Они не смогли. А я смог."
"Ты... сломал мне жизнь. Из-за тебя я провёл всё лето в колонии."
Мэл откинулся назад к стене, усмехнувшись:
"Из-за меня? Ха! Во-первых, милый, именно я всё лето и был у руля. Я — не ты — жил там, дышал этой вонью, слышал, как двери захлопываются."
Он слегка наклоняется вперёд, его голос становится тише, но... страшнее:
"И именно я сделал так, что тебя не тронули."
Ники ядовито хмурится:
"Ты называешь это «защитой»? Ты был одержим ею."
Мэл замолкает на секунду. Его улыбка становится чуть шире.
"Одержим? Может быть. Но знаешь что, Ник? В колонии есть одно простое правило: Хочешь, чтобы тебя уважали — подойди к самому сильному и набей ему морду."
"..."
"И ведь сработало."-довольно хмыкает он.
"С тех пор никто не тронул ни меня, ни тебя."
Тишина. Лишь звук капли, упавшей где-то вдалеке.
"Ты путаешь страх с уважением."-наконец говорит Ники.
"А ты путаешь слабость с добротой."
Он пытается подняться, но цепи удерживающие его не позволяют.
"Я делаю то, чего ты боишься. Ты мечешься, как щенок, прощаешь, жалеешь, терпишь. А я — действую. Скажи честно, Ник... Когда они били тебя тогда... ты ведь хотел, чтобы кто-то появился и отомстил. Хотел, чтобы кто-то сделал больно в ответ. Разве нет?"
Ники замирает на секунду, даже переставая моргать.
"...замолчи."-шепчет он.
"Вот именно. Я — тот, кто сделал то, о чём ты мечтал."
Ники начал дрожать сильнее, и выдал:
"Но ты и создал проблемы... две группы, что пытались свергнуть тебя в колонии, это пустяк?"-саркастично спросил он.
Мэл зевнул, лениво отвечая:
"Да. Они попытались свергнуть меня, но не вышло. В итоге ведь все они получили по шапке."
Ники закрывает глаза на секунду, обдумывая ответ.
"Ты сам знаешь, что я прав."-спокойно сказал он, словно обсуждал нечто очевидное. Его силуэт в качнулся, и холодная улыбка проскользнула по лицу.
"Ты согласен со мной, просто не хочешь признать."
"Нет!"-голос Ники дрогнул, сорвался на крик.
"Да я использовал «Страх» на ребятам в школе, но это было для того, чтобы они отстали! Я не хочу вредить никому! Не хочу причинять боль друзьям, никому невинному! Я не такой, как ты!"
"Не такой, как я?"-Мэл рассмеялся. Его смех эхом разошёлся в пустоте, отскакивая от стен сознания.
"А скажи-ка, если ты действительно веришь в своих друзей... почему не рассказал им о нас? О ДРИ? О мне?"
"... Я..."-Ники застыл. Слова застряли в горле.
"Вот именно."-Мэл сделал шаг вперёд. Тень его лица заискрилась чёрным зарядом, как разряд на мокром металле.
"Ты не доверяешь им. Ты боишься их. Боишься, что они отвернутся, если узнают, кто ты на самом деле."
"Замолчи..."-прошептал Ники, закрывая уши.
"Замолчи!"-крикнул он громче, но голос Мэла только усиливался.
"Боишься, что перестанешь быть «милым странным парнем»."-продолжал тот, обходя его по кругу.
"Боишься, что они увидят монстра."
"Ты слаб, Ник. Слишком слаб, чтобы быть честным даже с теми, кого называешь друзьями."
Ники сжал кулаки. Внутри что-то зашипело, как сжатая пружина, готовая разорваться.
Но Мэл не останавливался:
"Скажи мне тогда, как Мёрто догадался о Манитобе? Откуда у простого учителя такая уверенность, что ты — не просто мальчишка с диагнозом?"
Он наклонился ближе, почти касаясь лбом Ники.
"Он знал, Ник. Он знал о нас задолго до тебя."
Глаза Ники расширились.
"Что... что ты несёшь?.."
"Я несу правду."-Мэл усмехнулся.
"Ты даже не задумывался. Просто веришь каждому слову, будто он твой спаситель. А ведь он только использует тебя."
Ники покачал головой, но теперь внутри его сомнение тлело, как пепел под кожей.
Он хотел ответить, но Мэл снова перехватил инициативу:
"Ты ничего не смог сделать в парке развлечений. Чейз, Светлана, Вито, Майк — они сделали всё. А ты что? Стоял и трясся."
"Я пытался..."-пробормотал Ники.
"Ты ничего не сделал. Ты даже не способен держать слово: обещал давать нам свободу, а теперь цепляешься за контроль, как утопающий за гнилую доску."
"Хватит!"-зарычал Ники, но Мэл уже не слушал.
"Даже я, чудовище, каким ты меня называешь, был честнее. В колонии я позволял всем выходить — по графику. Я создавал порядок, дисциплину. Но вы не захотели. Вы предпочли жалость."
Он усмехнулся, щёлкнув пальцами — и воздух вспыхнул короткой искрой.
"Я учил: «Если хочешь, чтобы тебя уважали — подойди к самому сильному и набей ему морду». Помнишь? Это спасло нам жизнь."
"Ты не защищал меня."-прошипел Ники.
"Ты одержим защитой."
"Ха!"-Мэл вскинул руки.
"Одержим? Может. Но я хотя бы жив. И ты жив — благодаря мне."
Молчание. Лишь гул и пульс.
Мэл медленно приблизился, наклоняясь почти вплотную. Его голос стал тише, почти ласковым:
"Ты — эгоист, Ник. Думаешь только о себе, о том, как тебя видят. Но я? Я прямолинеен. Я делаю то, что нужно. Я не позволю никому навредить тебе. Ни Кроуфейсу. Ни мутантам. Ни Питерсону. Никому. Даже твоим друзьям, если придётся."
"Не смей..."-прошептал Ники, чувствуя, как страх подступает к горлу.
"Они отвернутся от тебя."-тихо добавил Мэл, будто обнимая его словами.
"Рано или поздно. Но я — нет. Я всегда рядом. Я всегда готов."
Он коснулся его груди кончиками пальцев.
"И всегда спасу тебя, даже если ты этого не захочешь."
Гул в голове Ники становился всё громче.
Сначала — едва слышное эхо, похожее на сердцебиение,
потом — резкий, тянущий звук, будто кто-то рвал ткань реальности.
Он схватился за виски, дыхание сбилось, а вокруг, в сером безмолвии Рота, воздух начал дрожать, будто кто-то
вытягивал его изнутри, словно нить из клубка.
Мэл, до этого ухмылявшийся, внезапно поднял голову. На его лице впервые мелькнуло удивление.
"Ага... вот и оно."-тихо произнёс он, глаза сузились, блеснув ядовито-чёрным.
Цепи, сковывающие его запястья, глухо звякнули,
когда он поднял взгляд прямо на Ники.
"Похоже, тебя зовут обратно."
Ники тяжело дышал, пятясь, чувствуя, как неведомая сила
буквально вытягивает его наружу, разрывая контакт с этим холодным, душным пространством.
"Мэл..."-хрипло выдохнул он,
"Что ты ещё задумал?.."
Зловещий слегка склонил голову, на губах мелькнула полуулыбка — не насмешливая, а почти усталая.
Он выглядел так, будто наслаждался мгновением покоя
перед тем, как вновь остаться в одиночестве.
"Не всё в этом мире ты можешь контролировать, Ник."-его голос стал ниже, почти глухой.
"Даже если будешь лгать себе, даже если станешь прятать правду от всех — она всё равно найдёт тебя."
Он прищурился, взгляд стал пронизывающим,
словно хотел прожечь Ники насквозь.
"И тогда... ты позовёшь меня. Не сразу. Неосознанно. Но позовёшь."
"Никогда."-прошептал Ники, чувствуя, как яркий свет начинает заливать всё вокруг, размывая очертания его.
"Я не позволю тебе... больше..."
Мэл тихо рассмеялся — устало, хрипло, но искренне.
"Посмотрим, Никки. Посмотрим."
Он наклонился вперёд, цепи натянулись, звякнули — и в тот миг его глаза полыхнули чистым тёмным светом.
"Запомни: монстры не исчезают. Они просто ждут, когда герой перестанет смотреть."
Яркая вспышка ослепила Мэла.
Ники исчез.
...
В реальном мире:
Ники судорожно вдохнул, резко открыв глаза.
Воздух резал лёгкие, в груди колотилось сердце, а перед глазами — расплывчатый потолок и свет лампы.
Он был снова в своём теле. В реальности. И на губах всё ещё звучало эхо:
«...Позовёшь меня.»
"Господи, он проснулся... Лу! Иди сюда!"-он услышал голос отца, Джея Рота, который подзывал Луанну.
Он дома...