Привет Сосед: Добро пожаловать в Вороньи Ручьи. Что если?

Тринити очнулась первой.

Звон в ушах. Давление в висках. Вкус крови во рту. Но она дышит. Она жива.

Асфальт под щекой. Неизвестно, как долго она лежала. Может — секунды. Может — вечность. Она медленно приподнимается, морщась от боли в спине. Всё тело будто из битого стекла.

Они всё ещё здесь. Та же улица. Те же разрушенные дома. Её дом — с выбитыми окнами. Всё было по-настоящему.

Она моргнула. В голове всё ещё звучал голос Ники. Тихий. Спокойный. "Ты — сильнее нас всех..."

"...Ники?"-выдохнула она.

С трудом поднявшись на ноги, она увидела остальных.

Кто-то уже встал — Делрой хромает, но стоит. Квентин держится за голову. Иван садится, отряхивая с себя пыль. Аарон, как и она, только что пришёл в себя. Финч переворачивается с земли, держась за бок. Энцо лежит на спине, глядя в небо и смеясь сквозь хрип:

"Мы живы... мы, мать его, живы..."

Тринити бросается к ним:

"Вы как?! Целы?! Всё в порядке?!"

Все переглядываются.

"Ты это всерьёз сейчас?"-хрипит Марица.

"Ты вообще в последний раз интересовалась нами, когда Ворон ещё в подгузниках был."-бурчит шутя Делрой.

Впервые за долгое время(а если точнее с начала расследования) она по-настоящему переживала за друзей. Они знали, что она стала к ним более равнодушной с тех пор, как началась заварушка, лишь Ники мог вызывать немного волнения у неё, поэтому видеть её сейчас, волнующейся за них, было так странно, но в то же время как-то утешительно.

"Я... я просто..."-Тринити опускает глаза.

Финч улыбается:

"Да норм всё. Мы поняли. Прости, что не спросили раньше."

Но тут...

Голос Аарона:

"...Ники?"

Все оборачиваются.

Он лежал неподвижно. Прямо на дороге. Как кукла, выброшенная судьбой.

Кровь пропитала его футболку. Одежда разодрана. Спина в следах ожогов. Слева — стрелы. Справа — фиолетовый ожог от купола. Щека рассечена. Возле глаза — длинный, свежий шрам. И... только сейчас они заметили — на ключице у него был старый, едва заживший рубец.

Все вдруг осознали, насколько сильно они его били. Не существо. Не Нечто.

Его.

Аарон бросается первым. Скользит на коленях по асфальту, хватая его за лицо:

"Ники! Эй! Слышишь меня?! Это я, Аарон. Ну давай, пожалуйста... Проснись!"

Финч — рядом. Легко касается плеча.

Марица — держит его ладонь.

Тринити — стоит в метре, руки дрожат. Сердце будто в горле. Она хочет подойти, но не может.

Аарон снова трясёт Ники:

"Я... я не хотел. Я думал, это поможет. Ты просил... мы думали, что спасаем. Не умирай. Не смей."

"Он... он дышит?"-прошептала Финч.

И тишина.

Потом — вздох.

Едва слышный, но настоящий. Грудь Ники слегка поднялась.

"Он жив!"-выкрикнула Марица.

Аарон уткнулся лбом в его лоб, выдыхая с облегчением:

"Спасибо... Чёрт возьми, спасибо."

Тринити сразу подбегает, хватая того за шею... пульс есть, слава богу...

Аарон всё ещё держал его за лицо, не отпуская.

Ники хрипло дышал, будто с трудом вырывая воздух из мира. Каждый вдох звучал как битва за выживание.

Тринити не отпускала его шею. Пульс есть. Не идеальный, но отчётливый.

"Он... он держится."-прошептала она.

Квентин уже достал телефон, прижав к уху:

"Скорую. Один пострадавший. Да, тяжёлый. Нет, не дышит ровно. Адрес — Дружелюбный переулок, возле дома 909. Поторопитесь."

Но тут... что-то изменилось.

Тело Ники начало мерцать. Медленно, как будто внутри него начали просыпаться остатки энергии.

Сначала — мягкий белый свет.

Потом чёрный, как мазок тьмы.

Затем мятный, бирюзовый, фиолетовый, синий...

"Что происходит?.."-Финч в ужасе отступила на шаг.

"Он... он стабилизируется? Или распадается?"-Тринити почти не дышала.

И вдруг — вспышка.

Голубая. Резкая. Чистая. Как раскалённая молния прямо в зрачки.

Из груди Ники вылетел камень.

Полупрозрачный, треснутый, будто сломанный, он медленно завис в воздухе, а затем взмыл выше — неестественно быстро, резко вращаясь.

"Это его камень?"-прошептал Энцо.

"Да... но он был... нестабильный..."-пробормотал Иван.

Вихрь молний окружил его. Электрические дуги сшивали трещины на поверхности. Камень теперь светился, не мигая — ровно, уверенно. Словно что-то... починилось.

А потом — зелёный луч ударил с неба. Ни грозы, ни облака — просто луч, как вертикальный нож из неба.

Он вошёл в камень.

И камень... зажёгся.

Настоящим светом. Таким, каким сияют только камни пробуждённых. Настоящих.

"Невероятно..."-прошептал Квентин.

"Он... у него был нестабильный, искусственный. Такие не могут..."-Иван начал.

"...ожить."-закончил за него Аарон.

"Но это... Ники."

Камень вдруг сорвался с места.

В одну секунду он завис в небе. В следующую — стал светом. Только голубой луч. Только пульсация, врезающаяся в сердце ночи.

Он попадает в тело Ники.

Взрыв света. Все ослеплены.

Кто-то закрыл глаза. Кто-то отшатнулся. Кто-то просто замер.

Свет медленно угасал.

И когда глаза смогли видеть — они увидели его.

Того же Ники.

Разорванная одежда. Раны. Кровь. Он всё ещё без сознания. Всё ещё тяжело дышит. Ничего сверхъестественного... кроме одного.

Голубая аура.

Светлая, ровная. Вокруг его тела. Как второе дыхание. Как обещание.

Он медленно спускался с воздуха вниз. Как ангел, уставший от войны.

"Он..."-Финч выдохнула.

"Он всё-таки..."-Марица не могла найти слов.

"...обрёл настоящий камень."-закончил Иван.

"Его душа приняла его. Не как инструмент. А как часть себя."

Тело Ники мягко приземлилось на асфальт. Голова чуть откинулась вбок. Он всё ещё без сознания. Голубая аура исчезла.

Вскоре люди заполнили тротуары и улицы, теперь они казались более спокойными, все еще не понимая, что, черт возьми, только что с ними произошло, что заставило их кричать и бегать, как безголовые цыплята.

Машины скорой помощи подъехали оперативно.

Парамедики отнесли Ники на больничной каталке и погрузили в машину скорой помощи.

"Двери!"-крикнула женщина-фельдшер.

Мужчина-фельдшер закрыл заднюю дверь, а женщина-фельдшер села на водительское сиденье и завела двигатель.

Тринити попыталась поговорить с Ники.

"Ники! Мне жаль! Прости..."

Но скорая помощь уже уехала.
  
Тринити опустилась на колени и прошептала оставшуюся часть предложения.

"Меня..."

Затем она заплакала, закрыв лицо руками, которые были испачканы ее косметикой.

Ее друзья стояли вокруг нее и смотрели на нее с полным недоверием.

Так она поняла, что Тринити действительно сожалеет о содеянном.

Они наклонились, чтобы утешить её, и Энцо обнял её.
  
Затем мистер и миссис Бейлз медленно вышли из своего дома.

"Она исчезла?"-спросила Джой Бейлс соседей у тротуара. Она сначала увидела, что барьер поставленный её дочерью исчез... но где её дочь. И где тот монстр?

"Эта штука исчезла?"

Все кивнули, а затем она посмотрела на другую сторону улицы и увидела свою дочь.

"Тринити?"

Они увидели, что она плачет.

"Тринити!"

Родители Тринити бросились к ней.

Тринити вскинула взгляд.

Мама. Папа. Их силуэты — на фоне сломанных улиц, растерянных людей и разрушенного дома.

"Тринити!"

И всё внутри оборвалось.

Она встала. Сердце било в груди как кулак. Глаза покраснели, но она быстро отёрла слёзы запястьем.

Они бежали к ней — с настоящей тревогой. Искренне. По-настоящему. Не как к "обязанности", а как к дочери. И всё равно... было поздно.

Завтра они её отправят. Это уже решено. Им не нужен ребёнок, который ставит город под угрозу, лжёт, бегает по ночам и ставит барьеры вокруг дома. Им нужна проблема, которую можно изолировать. Не понять.

Она бросила на них один последний взгляд.

Мама — запыхавшаяся, босиком.

Папа — с растрёпанными волосами, в халате. Такой чужой... и родной.

Тринити резко разворачивается и бежит.

"Тринити! Подожди!"

Она не оборачивается.

Босые ноги шлёпают по асфальту. Боль в ступнях не волнует. Плевать. Она не даст им увидеть слёзы. Не сейчас.

Добежав до руин дома Питерсонов, она замирает на секунду. Дальше — только куски стен, торчащие трубы, осколки стекла.

Никого нет. Только ветер и воспоминания.

Тринити встала на груду обломков.

Глубоко вдохнула.

Стиснула зубы.

И активировала Полёт Надежды.

Сначала — мягкий всполох под ногами. Потом — поток вверх. Вихрь поднимает её волосы, юбку, глаза озаряет сияние.

Тело взмывает в воздух, 4 сгустка фиолетовой энергии образуются у её рук и ног, волосы вьются. Как надежда и разбитое сердце вперемешку.

Она смотрела вниз.

На улицу. На друзей. На родителей. На себя — будто со стороны.

Они всё равно не поймут. Не сейчас. Может, позже. Может... никогда.

Слёзы всё-таки побеждают. Но ветер уносит их, пока она взмывает выше и выше, растворяясь в ночи.

Тринити улетела.

Она не знала, куда. Знала только, что не может остаться.
...
Тринити приземляется мягко, словно тень, что устала от солнца.

Рядом с парком «Золотое яблоко». Она знала это рискованно, здесь Вороны водятся, но именно здесь начался хаос.

Именно сюда она тола привела Ники и Делроя. Именно тогда случилась первая погоня за Вороном.

Теперь всё это — просто бетон и воспоминания.

Ночь. Пусто. Только сверчки и лёгкий ветер.

Она опускается у входа. Светодиодная вывеска на крыше трещит, будто тоже устала держаться. Её дыхание всё ещё сбито. Мозг пытается не думать. Не чувствовать. Просто — двигаться.

И тут она замечает его.

Мешок. Знакомый. Потёртый. Красные пуговицы. Рядом — сложенный клочок бумаги.

Она уже знает, чьё это. И всё равно... тянется рукой.

Записка.

Ровный, немного небрежный почерк. Она узнаёт его сразу.

«Что-ж... привет, красотка. Если ты читаешь это, то я уже победил, ага. Твой любимый «Ники», хаха.
Теперь, когда я у контроля, скоро умрут все — ты, твоя семья, твои друзья.
Никто не в безопасности. Никто.

— твой «любимый» «Ники» (предпочитаю Неки)»

Она стоит. Бумага дрожит в пальцах. Ветер вырывает пряди из-под капюшона.

Её сердце не разбито.

Оно — злое.

Она стискивает записку, медленно, пока пальцы не побелеют.

Этот ублюдок написал это, когда был у контроля. Когда прикидывался её лучшим другом, её любовью.

Она вскидывает голову. Лицо в тени. Но глаза — как лезвия.

— "Знаешь что, Неки?.. Заткнись."

Она достаёт зажигалку из кармана мешка.

Огонь вспыхивает.

Бумага вспыхивает.

Слова сгорают.

"Любимый" — превращается в пепел.

Она смотрит, как дым уносит буквы вверх, к звёздам, где их никто не прочтёт.

Ей это надоело.
...
Через некоторое время:

Тринити зашла в полицейский участок. Там никого не было, поэтому ей не нужно было беспокоиться об осторожности.

Она схватила ключи со стойки регистрации и пошла по темному коридору с клетками, предназначенными для заключенных, подобных мистеру Петерсону.

Добравшись до его камеры, она опустила глаза и содрогнулась, увидев рядом с ней мёртвого ворона. У него были рыжие волосы, но он был бледным, и изо рта у него шла кровь.

Водитель грузовика с хлебобулочными изделиями.
  
Мистер Петерсон подошёл к решётке и посмотрел на Тринити.

"Не волнуйся. Они нас не слушают."-сказал усатый мужчина.

Тринити с отвращением посмотрела на мужчину, но больше не обращала внимания на покойника. Она держала ключи перед мистером Петерсоном.

"Я делаю это только потому, что нам обоим нужно одно и то же."-сказала она.

"Хм..."-сказал мистер Петерсон.
  
Тринити перебрала ключи, просовывая один из них в отверстие. Она знала, что могла бы просто воспользоваться магией, но чувствовала себя слишком усталой и виноватой, чтобы даже думать об этом прямо сейчас.

"Эти уроды разрушили твою жизнь, они разрушают мою. Ты всё ещё можешь их остановить."-сказала она.

Наконец она нашла нужный ключ и вставила его в скважину, отперев и открыв дверь.

Мистер Петерсон вышел из своей камеры, и Тринити увидела, как ужасно он выглядит.
  
Его рыжевато-каштановые волосы были взъерошены, он был бледным, с мешками под глазами и небольшим персиковым пухом. Хотя его жёлтая рубашка, синий свитер с ромбами и коричневые брюки были целы, он выглядел совершенно устрашающе.

Но Тринити уже не обращала на это внимания.

Она посмотрела на него.

"Я выполнила свою часть"-сказала она.

Она указала в сторону коридора:

"А теперь иди. Останови их, пока не стало слишком поздно."

Мистер Петерсон наклонился к ней и прорычал:

"Не ты устанавливаешь правила."

Он неожиданно стреляет молнией из браслета по ней, та кричит.

Этот ублюдок украл орудие у Ворона. Лесли использовал такой же... погодь... поэтому она не могла использовать силы в парке?

Она также почувствовала сильные удары по животу...

Отвёл взгляд она увидела... Майкла. Клона Ники. Или он был оригиналом?

Красноглазый усмехается.

"Что? Без своей команды не так сильна? Вы в тот день еле в 7 меня одолели."-язвит он.

Он схватил Тринити за волосы и зашвырнул её в камеру.

Тринити медленно поднялась и посмотрела на мужчину с мальчиком испуганными глазами.

"Ты думала, я прощу тебя за то, что ты со мной сделала?"-спросил он.

Тринити была в замешательстве.

"Я? А как же они?"

Мистер Петерсон захлопнул дверь и запер ее на ключ, не переставая говорить.

"Я тратил каждую свободную минуту на то, чтобы отомстить тем, кто разрушил мою семью."-сказал он.

"Они отняли у меня почти всё, а потом ты забрала остальное."

С этими словами он с Майклом вышел из камеры, забрав с собой ключи.

Тринити застыла в шоке, ее глаза расширились, и она упала на колени.

Как она могла быть такой глупой?

Она освободила мистера Петерсона из тюрьмы.

Мужчину, который чуть не убил ее и ее друзей, мужчину, который похитил ее друга, мужчину, который чуть не убил полицейского, мужчину, который запер собственного ребенка в подвале.

Почему она поверила ему, когда он сказал, что если она вытащит ее, он обо всем позаботится?

Вероятно, он сказал это только для того, чтобы она выпустила ее из тюрьмы.

Вероятно, именно в этом все и заключалось.

Ему было наплевать на нее и ее друзей, все, чего он хотел, — это выбраться из этой адской дыры.

Тринити долго сидела и думала обо всем этом, она не знала, сколько именно, но ей было все равно.

Все эти мысли заставили Тринити схватиться за виски и начать часто дышать.

"Довольно плохое время?"-она услышала знакомый голос... голос... капюшонник?

Капюшонник стоит за пределами клетки. Всё такой же: лицо — тень, голос — камень, тишина — громче крика.

Он смотрит на Тринити, дрожащую, измученную, предавшую саму себя.

"Ты затупила."-говорит он, ровно, без гнева.

Тринити фыркает, не поднимая головы:

"Да ну? Спасибо за инсайт."

Он не двигается.

"Но даже когда ты падаешь, есть выбор. Настоящие друзья простят. Если ты попросишь. Настоящая семья примет. Если ты дашь им шанс."

"Хорошо."-огрызается она.

"А теперь скажи мне, как это поможет выйти отсюда?!"

Он усмехнулся. Едва слышно. Почти неразличимо.

"Шокер, который использовал Петерсон, временный. Твои силы вернутся. Прямо как в парке тогда."

Тринити удивилась:

"Как ты узнал? Ты шпионишь за мной?"

Фигура усмехнулась.

"В меня свои способы. Я помогу тебе..."

Он шагнул ближе. Очень медленно. Шаг — и решётка будто покрылась инеем.

"Ты всё ещё не поняла?"

Тринити подняла глаза.

"Что?"

"Тебя не держат решётки. Тебя держит... страх."

Он протянул руку — не к ней, а в воздух, рядом. И будто взял... пустоту.

Потом медленно провёл этой рукой через прутья.

Сквозь металл.

Не сопротивляясь.

Как будто его не было.

"Верь. Не телом. Не магией. Собой."

Тринити встала. Пошатываясь. Подошла к решётке. Коснулась ладонью металла. Холод. Реальность. Клетка. Всё настоящее.

"Я... не могу. Я не такая..."

"Можешь."

Она закрыла глаза.

Вдох.

Всё, что она прятала — весь стыд, гнев, боль, одиночество — сжалось в груди.

И тогда... щелчок.

Не во внешнем мире.

Внутри.

В голове — как будто выключили шум. Все голоса смолкли. Осталась только она.

Тринити.

Настоящая.

Её кожа будто заискрилась — но не светом, а тишиной. Воздух вокруг сдвинулся. Пальцы коснулись металла — и прошли сквозь.

Сначала — рука.

Потом — плечо.

Потом всё тело.

Она вышла сквозь решётку, как будто её не было.

Ни треска. Ни дыма. Ни взрыва.

Просто... прошла.

Капюшонник стоял перед ней.

Она тяжело дышала. Глаза округлённые.

"Я... это сделала?"

Он молча кивнул.

"Прозрачность..."-прошептала она.

"Теперь ты свободна. И сильнее, чем раньше."-его голос стал почти тёплым.

"Не теряй это."

"Почему ты помогаешь? Кто ты?"

Он сделал шаг назад. Тень уже начала поглощать его.

"Скоро узнаешь..."