Глава 1
Анисия Астал
Первое яркое воспоминание, которое приходит мне на ум, даже спустя столько лет... Я... Мой брат, Самуи. Старые коридоры, кое-как побеленные и покрашенные. Деревянные полы, тусклое освещение. Люди в военной и больничной форме, снующие туда-сюда. Один из крылов военного расположения нашего гарнизона.
Мы жили за пределами безопасного, красивого и защищённого Города... В котором должны были быть и мы. Дети. Слишком маленькие, чтобы нам поручали какие-то задания. Нас тут было не так уж много. От силы человек десять. Остальные были постарше. От двенадцати и выше.
Нам почти не разрешали выходить за пределы выделенного крыла. Да мы и не рвались. На улице - опасно. Потому что оттуда, чаще всего приносили раненых или уже мёртвых. Не смотря на пятилетний возраст, мы все это понимали. И хотя нам почти не объясняли значение слова "Война", то, что это плохо, было почти очевидным.
- Что вы тут делаете? - за нами стоит огромный бородатый мужчина с грозным выражением лица... Или нам так показалось. - Не уж то Асталовкие? И как только пробрались? - опускается ниже, давая себя рассмотреть. Теперь он уже не казался таким страшным. - Совсем скоро большими будите. - усмехается и положив нам на голову большие руки, удивительно мягко погладил. - Надо будет Астал сказать, навестить вас...
- Астал? - мы слышали о том, что где-то в расположении есть ещё одна, носящая нашу фамилию. И что эта девушка вроде как наша старшая сестра. Но за всё время, мы её так и не видели, так что не считали кем-то действительно родным.
- Не обижайтесь на неё. Она не специально. - немного подумав, щёлкает нас по носу и поднимается. - Идите отсюда. Тут сейчас такая канитель начнётся. Затопчут, не заметят.
***
После того случая, сестру мы увидели, но гораздо позже. Зато чаще стали прислушиваться к разговорам медиков об Астал. Получалось так, что она постоянно пропадала на фронте, тренировках или ещё где. Если и приходила к нам, то только поздней ночью и уходила ранним утром.
Её отношение к нам выглядело двояким. Она словно избегала нас большую часть времени. И это оставляло некоторый след на душе. Словно что-то шло не так и нам об этом не говорили. А мы старались особо не вникать. Некогда было...
- Астал! - замерев на месте... Я жду когда нас с Самуи отругают, но мужчина в пальто и повязкой на руке, стремительно проходит мимо нас, даже не обратив внимание.
Повернувшись в сторону, куда он шёл. Всего несколько метров и он останавливается рядом с девушкой. Каштановые волосы средней длины. Больничные штаны. Свободная белая майка, едва ли можно было назвать одеждой. И бинты.
Она была перебинтована почти вся. Стопы. Одна рука от кончиков пальцев до локтя. Другая от изгиба локтя до плеча. Шея. На щеке пластырь. И видно что под одеждой тоже что-то есть... Стоит слишком ровно. Вид бледный.
- Командир. - усмехается, привалившись сначала на стену, а потом и вовсе на этого самого мужчину.
- Какого лешего?! Совсем ополоумела?! На кой чёрт ты полезла их спасать?! - удар его кулака о стену, заставляет сжаться, а проходящих мимо отойти на несколько шагов в сторону. Вокруг них образовывается этакое мёртвое поле. - Не забыла, что у тебя ещё два спиногрыза есть?!
- Помню. Прекрасно помню. - усмехается, прикрывая глаза. - Поэтому тут. Если не я, кто их домой отведёт, когда всё закончится? - усмешка сменяется немного печальной улыбкой.
- Дурная. - его злость сходит на нет и он прижимает к себе девушку, словно она самая дорогая на этом свете. - Зайдёшь к ним? Они же тебя так и не видели...
- Плохая из меня старшая сестра... Представляю, что они думают на этот счёт... - потирает лоб, откидывая голову на стену.
- Сомневаюсь. Детишки смышленые. На занятиях хорошо себя показывают. Особенно Анисия. - делает шаг в сторону, придерживая за локоть.
- Это я знаю, мне каждый раз докладывают об их успехах. - осторожно поворачивается в сторону палаты, так и не заметив нас.
***
Боялась ли я своей сестры? Возможно. Высокая. Спортивная. С цепким взглядом и спокойным лицом. Она казалась мне отчуждённой и может быть слишком серьёзной. Поэтому мне было немного страшно к ней подходить, хоть желание познакомиться было высоко.
К тому же я знала её только по тренировкам и разговорам в полате... И конечно же по упоминаниям мед сестёр о том, что она всегда спрашивает о нас по возвращению... Однако... Они не приходила. Ловко исчезала где-то в толпе, словно избегала меня и брата...
- Она чувствует вину. - поднимаю голову на подошедшего главврача. - Аста сказала что ваши родители погибли, через пару дней после твоего рождения. А мать Самуи через пару недель после её прихода сюда. Она была очень подавлена. Думаю, она винит себя.
Винит себя. Это засело в моей голове как мантра. И я не знаю, действительно ли она виновата... Это война... И тут тяжело найти тех кто действительно виноват в потерях. Но... Сказать об этом сестре не представлялось возможным. Она продолжала убегать...
В какой-то момент мне это надоело. В тот день я впервые легла на полуденный сон, чтобы вечером дольше не спать. Я хотела заглянуть ей в глаза. Понять, что она на самом деле чувствует, глядя на нас. Проклинает или же что-то другое?
— Ты же не спишь. — Я усердно прислушивалась к происходящему в комнате. Пыталась напугать в качестве мести за долгие догонялки... Но напугали меня. Я резко сажусь на кровати и хватаю девушку за рукав, как будто могу её удержать. — Хм. — приподнимает уголок губ... Хотя в комнате так тесно, что подобное не различить просто так. — Привет. — она щелкает другой рукой по светильнику, от чего приходится зажмуриться, но смятую в кулаке ткань рукава не отпускаю. — Кажется, это наша первая встреча лицом к лицу. — она не скрывала своего взгляда и не выглядела уязвленной или же пристыженный. И это раздражало ещё больше.
— Почему? — не знаю почему, но поднять на а неё глаза и не расплакаться, оказалось сложно. И голос выдал меня с головой...
В одном вопросе столько чувств и недопонимания, что высказать их всех на одном дыхании не получается. А через секунду по щекам уже текут слёзы. Сомнения. Страх. Разочарование. Неуверенность в себе. Всё это наполняет до краёв. И вместо гневной тиррады о её поведении, Я только сживаю рукав её рубашки.
— Сестра. — рядом постель прогибается под весом Самуи. Его маленькие ручки обнимают, в знак поддержки.
— Ты молодец. — её рука на моей голове и необычайно мягкий голос, совсем не совпадал с моим представлением жёсткой и грубой девушки с ледяными глазами. — И ты тоже, Самуи. — брат только серьёзно кивает, поджимая губы, но я знаю, он тоже настраивался, когда пытался успокоить меня и поддержать. — Я попрошу перевести меня в соседнюю комнату. Часто пребывать там не получится, но вам будет проще навещать меня. А сейчас, спать. — кладёт мозолистую ладонь мне на глаза с лёгкой улыбкой и поднимается со стула.
***
Она выполнила обещание. Пусть мы не часто могли проводить время вместе, но и полученного оказалось более чем достаточно. Она могла что-то читать или чертить, мы играли тут же в обустроенном уголке.
Разговоры были скупыми. О родителях она знала почти столько же сколько и мы. Однако у неё получилось достать фотографии. Примерно тогда же выяснилось, что Самуи не родной нам брат. Она приняла его под свою опеку, когда погибла его мама, поскольку она сильно помогла ей выкормить меня.
— Не забивайте этим голову. — откладывает альбом в сторону и взирая на нас серьёзно. — Я приняла тебя в нашу семью сразу и не делаю разделения. Анисия твоя сестра двойняшка. Даже если не по крови, но вы уже два родных друг другу человека. Глупо терять, найденную поддержку и опору, из-за несущественных причин.
Она не выказывала нам какой-то привязанности или нежности. Это и не нужно было. Сухие комментарии к домашние работе или на тренировках... Перебинтованные руки или наклеенные пластыри были гораздо громче слов о том, как нас любят.
И это сказалось не только на наших отношениях, но и со стороны других. Прекратились обидные разговоры о том, что нас бросили и не помнят. Колкости и одиозные шутки. Жалость и сострадающие взгляды в спину. Всё это не способствовало желанию с кем-то общаться и делать близкими.
Но вместе с тем появились те, кто завидовал нам. Ведь в свои пятнадцать сестра успела стать младшим лейтенантом и руководила успешными операциями с наименьшими потерями даже в сложных ситуациях. И как-то незаметно желание подставить сестру перебросилось на нас. Ведь мы ответить толком не могли.
— Самуи... — всхлипывая пытаюсь так же защитить его от града ударов со стороны взрослой группы.
— ПРЕКРАТИТЬ! — громкий женский рявк не даёт никакого эффекта. Не придали значения или же вовсе не приняли на свой счёт. Но через секунду слышится уже скулеж и чёткие удары. По одному на каждого противника.
— АСТАЛ! — приоткрыв глаза, кое-как различаю силуэты сестры и по голосу определяю того самого Командира.
— Даже не думайте делать мне выговор. — холодно прервала, возможную отповедь.
— Астал... — несколько обречённо выдыхает, понимая, что споры тут бесполезны. — И что прикажешь делать? Одно дело, когда дети подрались...
— Это было избиение! — обрывает предположения. — Шестеро против двух малолеток! Даже мне было десять, когда происходили стычки и мы дрались, максимум два против одного! — меня подхватывают на руки, прижимая к себе. Сестра... — Я жажду поговорить с их куратором о воспитании.
— Аста... Это ничего не решит... — брата подхватывают на руки, заставив издать судорожный вздох.
— Решит. — дальнейшую часть разговора я уже не услышала...
***
Не могу сказать, что взбучка от сестры хоть сколько-то улучшила ситуацию. Но нас стали обходить стороной. А ещё репутация сестры несколько пострадала. Ведь скандал относительно воспитания затронул не одну параллель и возрастную категорию.
— Из-за них она созвала целое совещание. Были выставлены все участники той драки. — на нас разве что пальцем не показывали.
— А кто-то говорил, что ей плевать... Дураки. Она так трепетно относится к младшим. — качает головой Марта, попивая свой кофе в окружении подружек.
— Трепетно? Так и не скажешь. Всегда ходит с постной миной. — облокачивается парень на косяк, затягивая сигарету.
— Это всё ожидаемо. Она статуса лейтенанта только ради них добивалась. — прикрывает глаза, откидываясь на спинку дивана. — Привилегии выбивала. Бедная девочка. — отпивает, подхватывая булочку. — После каждой тренировки то растяжения, то защемления, вывихи, а порой и переломы. — кто-то сглатывает. — Что тогда, что сейчас выкладывается за троих. Так, что не мудрено... Имеет право... И молодец что пользуется.
— Да ладно вам. — нервно усмехается, теребя горловину... — Сколько ей, вы сказали?
— Пятнадцать, скоро шестнадцать будет. А пришла она в десять... Перепуганная. Дикая... — задумчиво тянет, Татьяна, начиная пофыркивать. — Ей ещё отряд такой достался... Через одного драчуны.
Командование не было рада отчинажу со стороны лейтенанта, но стоящий за её спиной командир Пётр Геннадиевич и шанса никому не дал воспротивиться. Слухи были разные. Воспитательную работу назначили не только самим участникам, но и их отрядам, что дало дополнительный эффект.
Но... Как бы кто не выражал своё недовольство, сделать что-то против не могли. Заслуги Асталисии перед командованием, неоспоримы. Кому же она не постеснялась пройтись по достижениям и количеству проделанной работе, что превышало в несколько раз даже среди тех кто дольше служит. И ведь она не редко валялась в госпитале.
Ощутимая разница в отношении почувствовалась только спустя время. Когда с нами стало играть больше одногодок, почувствовавшие довлеющую тень сестры над нами. Жизнь стала чуточку проще и даже веселей.
Но это всё заставило серьёзней задуматься о том, через что прошла сестра ради такого авторитета. Почему-то размышления об этом отзывались холодном по телу. В голове не утихал тот самый разговор взрослых.
— Улыбайтесь чаще. — тонкий палец сестры проходится по складкам на лбу.
— Прости. — опускаю голову...
— Никогда не извиняйся. Ведь всё что я делала или делаю, только ради вас двоих. — поднимает наши головы и чуть улыбается...