Глава 12
Нильде надеялась на совместный вечер с эльфом, высчитывая минуты до его приезда.
Специально для Ардена она переоделась в одно из своих очаровательных платьев — короткое, нежно-зеленого цвета, с бантиками и цветочками. В сочетании с ярко-рыжими волосами, веснушками и голубыми глазами Нильде напоминала действительно куколку.
Она расхаживала по своей комнате, меряя ее шагами.
Минуты медленно перетекали в часы.
И вместе с ушедшим временем что-то... изменилось.
Стало холодно — пришлось набросить на себя накидку.
Сначала Нильде не придала значения плохому самочувствию.
Это началось еще три дня назад после травмы, которую она получила. Но девушка списала все на обычный ушиб.
Только с вечера небольшой дискомфорт превратился в раздражающее, ноющее ощущение.
А прямо сейчас, уже к ночи — в острую, пульсирующую боль.
Которая стремительно усиливалась.
Рука дико болела в области плеча, и Нильде не могла ею даже двинуть — любое смещение в пространстве вызывало адский приступ. Болело так сильно, что зубы сводило.
«Простой синяк так болеть не может...»
Ни поднять, ни опустить руку. Все, что девушка могла — держаться за нее, скрючившись в постели. Гематома тем временем расползлась до предплечья.
Ей нужна была помощь.
Скорая не была вариантом. Нильде жила в защищенном комплексе, любой въезд извне подставил бы ее семью и Ника, который жил по соседству.
«Я не свихнулась, чтобы приглашать кого-то в логово мафии».
Сесть за руль в таком состоянии было невозможно. Нильде боялась попасть в аварию. Вести машину одной рукой еще было допустимо, но что делать во время этих приступов боли? Одно неверное движение, и она въедет в дерево или въедут в нее. Нельзя терять концентрацию. Однажды Нильде чуть не угодила в аварию на своем мотоцикле, когда отвлеклась на звонок.
«С меня хватит».
Тогда она дала себе обещание, что за рулем любого транспорта будет собранной и максимально внимательной. Потому что несла ответственность не только за себя, но и за жизни других людей на дороге.
В первую очередь, она набрала Ардена.
Конечно, как и час назад, он не ответил — звонок перебросил Нильде на голосовую почту.
А терпеть дальше было невозможно.
«Не хочется никого вовлекать в мои проблемы...»
Но выбора не было. Одна она не справлялась.
Николай уехал еще вчера в Сиэтл по своим делам. Вызывать его было безумием. И к тому же — совершенно бесполезно. Он никак не мог помочь ей на расстоянии, когда счет шел на минуты.
Родителей тревожить Нильде не стала бы ни за что, как и дедушку по той же простой причине — они жили в другом Штате.
Скорпион был в Бразилии, она знала это по его счастливым сторисам из Рио-де-Жанейро, которые он выставлял ежеминутно. Кажется, у него там проходил какой-то футбольный турнир.
Мия все еще болела...
Боль нарастала с каждой секундой, превращаясь в невыносимую.
Нильде всхлипнула, поджав колени к груди.
Телефон издал звук, уведомляя о новом сообщении.
Придурок: «Ведьмочка, давай к нам в мятежники».
Хейд традиционно отправил ей ежедневную открытку, и Нильде вдруг решила ответить ему. Впервые чем-то, кроме эмодзи среднего пальца.
Решение было спонтанным, и она прекрасно знала, что почти наверняка пожалеет об этом, но...
Ведьмочка: «Я руку сломала, кажется. Подбросишь до больницы?»
Нильде была уверена, что он даже не прочтет или станет насмехаться, злорадствовать, шантажировать, просить чего-то взамен...
Придурок: «Адрес».
Всего одно слово.
Никаких лишних вопросов.
Нильде сбросила адрес, не рассчитывая на его помощь.
«Насколько же я в отчаянии, что обратилась из всех людей мира к этому психопату! Но в свою защиту скажу, что у меня не было выбора!»
Придурок: «Пятнадцать минут. Потерпишь?»
Ведьмочка: «Ок».
Она все еще считала, что он подшучивает над ней, пока в дверь действительно спустя ровно пятнадцать минут не постучались.
Девушка поплелась ко входу, открывая замок.
Хейден и правда приехал.
Темно-каштановые волосы спадали на хмурое лицо, карие глаза прожигали девушку насквозь, полные губы были сжаты, ни тени на юмор или улыбку. Он был мрачным, облаченный в белую дорогую рубашку и классические брюки.
— Очень болит? — спросил Хейд, прерывая ее созерцание.
Нильде честно кивнула.
— Да, — а потом выпалила, — Ты приехал.
Он ничего не ответил, продолжая сверлить ее непроницаемым взглядом.
— Разве у тебя своих дел нет?
— Отложил.
Хейд должен был праздновать вместе с остальными после победы на домашней арене над «Монреаль Флеймс», но, получив неожиданное сообщение...
Что-то помешало ему пройти мимо.
«Да ладно, это единственная возможность сделать ее моей должницей. Я не благородный рыцарь».
Нильде хотела задать еще сто вопросов, но новый приступ боли заставил вздрогнуть и привалиться к стене коридора, чтобы перевести дыхание. Боль была несносной, девушку почти трясло. Каждое движение казалось мучительным.
«Господи, как же больно, я больше не могу...»
— Иди-ка сюда, рыженькая, — Хейд осторожно обхватил ее здоровое плечо рукой, уводя в сторону своей машины.
Нильде не сопротивлялась. Боль была такой сильной, что она согласилась бы на что угодно, лишь бы ее уменьшить.
Когда он помог опуститься на пассажирское сиденье, пристегнул и сел за водительское, она все-таки не удержалась, расплакавшись.
«Это точно перелом...»
Ей было страшно, больно, и Нильде ненавидела наркоз.
«А вдруг мне проведут операцию и...»
— Ведьмочка, все будет хорошо, — сквозь пелену переживаний прорвался уверенный голос. — Вот увидишь, тебе наложат повязку и отпустят домой.
Будучи хоккеистом, который за свою карьеру сталкивался миллион раз с травмами, Блэквуд лучше других понимал, каково это, когда тебя «ломают».
Она шмыгнула носом:
— Больно.
Хейд не умел утешать. Он почти никогда этого не делал.
Справедливости ради, и его никто не утешал. Привык сам справляться со своим дерьмом.
Только смотреть за тем, как обычно сильная и независимая девушка плачет из-за сломанной руки, даже ему было трудно.
Он протянул ей бумажные салфетки, и Нильде благодарно забрала их, вытирая лицо и покрасневший нос.
— Будешь ириску? — глупо бросил Хейд.
— Да, б... буду, — тихо икнула девушка от слез.
— Направо и налево их не раздаю, это эксклюзивное предложение, — он протянул ей пару штук и забросил одну конфету себе в рот.
Хейд тоже их обожал. И не врал, говоря о том, что не делится. Эти конфеты были только его. Даже товарищам по команде такая привилегия не оказывалась.
Он надавил на газ, собираясь доставить девушку до больницы как можно скорее.
Теперь, когда она немного отвлеклась, стало полегче.
Нильде украдкой рассматривала профиль парня.
Идеально очерченный угол челюсти, карамельная кожа. Он вечно ходил с высокомерным, надменным выражением аристократичного лица, глядя на всех свысока. Даже на своих друзей.
«Несносный...»
У Блэквуда была привычка слегка щуриться и поджимать губы. И ямочка на щеке слева. Нильде еще не видела его с улыбкой на лице или искренним смехом. Наверное, поэтому не замечала этой детали внешности раньше.
На его телефон бесконечно приходили уведомления.
Ежесекундно.
Соперники слетели с катушек. Хейд сегодня конкретно прижал вражеского капитана, и теперь их столкновение раздули до небывалых масштабов. Это разлетелось по всему интернету.
Фееричный разгром.
«Пускай поплачут».
Он самодовольно усмехнулся. Блэквуд прекрасно знал, насколько был хорош на льду. А сегодняшняя игра с двумя забитыми шайбами только повысила его рейтинг. Толпа безумствовала.
«Игра была охрененной. Давно я так не веселился».
Он был настроен взять победу и вывести команду к финалу.
Конечно, Блэквуд играл в НХЛ. Его забрали еще в шестнадцать...
Клуб выбрал Хейда в первом же раунде на драфте шесть лет назад, подписав контракт на бешеную сумму — двести миллионов долларов. Они не пожалели о своем решении. Потенциал Хейдена, казалось, раскрывался с каждым годом все больше и больше, он устанавливал рекорд за рекордом со своим бешеным духом победы...
— Ты никогда раньше ничего себе не ломала? — спросил Хейд.
— Нет, но я пережила клиническую смерть в одиннадцать. Считается? — саркастично парировала Нильде. — У меня неизлечимо больное сердце.
Хейден задумчиво рассматривал ее в ответ.
Не бросил ничего шутливого, не перевел тему и не задавал лишних вопросов.
— Странно, что они этого не видят, — только и произнес.
— Кто? Что не видят? — удивилась девушка.
Ответа не последовало. Он словно просто озвучил собственные мысли и тут же закрылся.
Машина неслась на бешеной скорости, при этом вел Хейд очень плавно. Их не трясло на поворотах, не заносило никуда.
— Почему ты мне помогаешь?
— А почему нет? — вопросом на вопрос отозвался Хейден.
— Мы враги, — справедливо заметила Нильде. — Ты угрожал меня убить. Ты меня ненавидишь. И что более важно — неоднократно вел себя со мной грубо.
— Вел? — он смерил ее раздраженным взглядом. — Размечталась, девочка. Наша вражда не закончена. Мы не друзья. Я просто подбросил тебя до больницы, иначе над кем мне издеваться? И все тобой перечисленное в силе. Мы враги, и я считаю тебя той еще сучкой.
— Пошел ты, — бросила сердито девушка и тут же ойкнула от нового приступа. Рука горела, как в огне.
Хейд тоже это заметил, поэтому отложил их ругань на потом.
— Все будет хорошо. Не смей помирать, потому что я с тобой еще не закончил. Мне не нужны калеки-враги, — бросил он в своей манере.
Мало походило на нормальное утешение, но Нильде хотя бы переключила внимание на него.
— Дыши. Мы уже скоро будем на месте.
Приступ паники сковал девушку. Она представила почему-то ту голубую палату, в которой проснулась, когда ее откачали после остановки сердца.
— Нет, нет, я не хочу операцию... — выдавила Нильде, тяжело дыша. — Не хочу наркоз, не хочу быть одна...
— Тебе и не придется.
Она с надеждой посмотрела на парня.
Нильде слишком устала, чтобы огрызаться или играть в его игры. Ей просто хотелось человеческого понимания, поддержки или доброго слова. Хейд тоже, кажется, устал.
«Временное перемирие. Это стратегическое решение, ничего больше».
— Я не уеду. Мы пойдем в больницу вместе.
Он знал, что это необратимо привлечет к нему лишнее внимание.
— Правда? — слабо улыбнулась девушка.
— Даю слово. А Блэквуды слово всегда сдерживают.
***
Рентген подтвердил закрытый перелом верхнего конца плечевой кости. Непрямой удар пришелся по самому уязвимому месту — попав по хирургической шейке, сверху вниз, вбивая кость в суставную впадину лопатки. Повезло, что не было смещения осколков.
Ей зафиксировали руку в ортопедической повязке и вкололи опиоидное болеутоляющее, после чего девушка была навеселе.
Чего не сказать о Блэквуде.
Он довез ее до дома и теперь боролся с ключами и замочной скважиной, пока Нильде повисла на нем, хихикая.
— Ой, все так кружится красиво...
— Господи, — Хейд подхватил ее за талию, чтобы девушка не свалилась на землю. Ей ввели миорелаксант, поэтому Нильде с трудом стояла на ногах. Клонило в сон, а мир продолжал крутиться вверх тормашками...
Наконец, парень справился с проклятой системой и смог зайти в дом.
— Дальше справишься сама?
Она самоуверенно кивнула и споткнулась об ковер, благополучно падая лицом на пол. Хейд едва успел ее подхватить, предотвращая беду.
— Понятно.
Ему пришлось поднять Нильде на руки, чтобы она перестала падать и биться о каждый угол.
Дом у нее был, конечно, бескрайним.
Без подсказок он бы не нашел спальню.
И пока парень нес ее, Нильде начала дурачиться. Ей было отчего-то смешно. И ужасно весело.
— От тебя пахнет сливочными ирисками... — девушка уткнулась ему в шею носом. — Вкусно. А ты часто ешь ириски?
— Да, — бросил Хейд в ответ. — Ты же видела в машине.
— Ирисочный... — выдала она новое слово.
Ее непослушные пальцы зарылись в шелковистых волосах парня, играясь с ними, пока он хмурился.
— Ты всегда такая болтливая? — проворчал Блэквуд, поджав губы.
— И ямочка у тебя на щеке очаровательная, — Нильде ткнула прямо в нее пальчиком.
— Ты сегодня вообще угомонишься?
— Не хочу, — заявила она, сильнее обнимая его здоровой рукой за шею. — Когда еще выпадет возможность.... — Нильде не договорила, зевнув.
Хейд с облегчением выдохнул, когда добрался до нужной комнаты.
«Наконец-то!»
Но на этом его страдания не закончились.
Ведьмочку следовало еще уложить в постель. И она определенно не хотела этого делать.
— Нет! Я не буду спать! — запротестовала девушка.
Он опустил ее на кровать.
— Нильде, — процедил сквозь зубы Хейд. — Время четыре утра.
— Во-о-от именно! — она важно потрясла указательным пальцем. — Всего четыре!
— Не всего, а уже, — исправил ее терпеливо Хейд. — Мне пора.
— Ты... ты меня бросишь? — к его потрясению, глаза Нильде действительно наполнились слезами.
— Блядь, — не сдержался он. — Ты сделаешь нам обоим огромное одолжение, если ляжешь спать.
Она задумалась.
— Хорошо.
— Хорошо?
— При одном условии...
— Ну, началось...
— Спой мне колыбельную. В моем любимом сериале, когда кто-то болеет, ему поют...
— Спеть? — ужаснулся Хейд. — Ни за что на свете.
— Тогда погладишь меня по волосам? — она жалобно смотрела на него, выпятив нижнюю губу, словно маленький рыжий котенок, и он чертыхнулся.
Хейд придвинулся ближе, перебирая огненные пряди. Мягкие.
Он гладил девушку по волосам до тех пор, пока ее глаза не закрылись.
Нильде сонно улыбнулась.
— Ты забит в моем телефоне как придурок, — пробормотала она.
Его рука остановилась. Глаза Хейда сузились.
— Не переставай гладить, — надулась девушка.
Он усмехнулся.
— Надо бы тебя переименовать, кстати... А как забита я в твоем телефоне?
— Ведьмочка, — неохотно признался Блэквуд.
— Я буду тебя звать Хейди-Хейд... Да... Тебе подходит...
— Ты точно с ума сошла, — беззлобно отозвался парень, продолжая ее гладить по волосам, чтобы скорее «усыпить».
— Мм, Хейди-Хейд, — хихикнула Нильде. — Ты такой ми-и-илый.
— Господи Боже, дай мне сил выдержать это мучительное испытание, — закатил глаза Блэквуд. — Спи.
— Или, может, пирожочек?
Он скривился в отвращении.
— Не смей.
— Что насчет лапули? Ла-пу-ля, — проговорила она по слогам и потрепала его по щеке.
— Даже не хочу это комментировать.
Хейд выглядел возмущенным и одновременно...
В глубине души его чертовски забавляла Нильде, которая не давала себе отчета в том, что творила, расслабившись.
— Я шучу, — рассмеялась тихо Нильде.
— Глупая маленькая девочка, — ради приличия проворчал он.
— Хейди-Хейд, — протянула она новое прозвище, улыбаясь.
— Чего тебе? — сдался Блэквуд, смиренно выдохнув.
— Ничего, мне нравится, как это звучит.
Парень несильно ущипнул ее за щеку.
— Ай!
— Спи уже.
— Вежливее, — продолжила дурачиться Нильде.
— Пожалуйста, — процедил сквозь зубы Хейден. — Ради всего святого, спи, рыженькая.
— Раз просишь...
Она закрыла глаза, повернувшись на бок и подложив под щеку здоровую руку.
— Наконец-то...
Некоторое время он наблюдал за тем, как девушка ровно дышит.
Глаза парня слипались.
Он обещал себе, что уйдет сразу, только на минутку приляжет...
***
Что-то холодное прижалось ко лбу Хейда. Он проспал всю ночь у ее ног и теперь расплачивался за проявленную слабость. Все тело ломило от неудобной позы.
«Дерьмо...»
Парень открыл глаза.
Холодным оказалось дуло пистолета, прижатое к его голове.
— У тебя ровно минута, чтобы объяснить, что здесь происходит прежде, чем я вышибу тебе мозги, — с явным русским акцентом эта фраза казалась еще более зловещей.
— Твоя сестра сломала руку. Я подбросил до больницы и привез обратно. Уснул, пока укладывал ее спать. Нильде была под анестезией и с координацией имелись... некоторые проблемы, — Хейд выдал все без сарказма, насмешек или вызова. Просто и честно. Возможно потому, что был жутко уставшим.
Пистолет медленно опустился.
Романов перешел на чистый русский, что-то бормоча себе под нос.
А спустя мгновение...
— Получается, ты мою сестренку спас, — Ник протянул руку Хейду и широко улыбнулся. — Спасибо.
— Без проблем, — Блэквуд крепко пожал ее. — Я Хейден Блэквуд.
«Я не буду больше никогда мыть эту руку», — подумал Николай.
Конечно, блядь, он был прекрасно осведомлен, кто перед ним.
Центральный нападающий американского клуба НХЛ. Капитан «Нью-Йорк Айлендерс». Обладатель Кубка Стэнли. Знаменитый тринадцатый номер. Свой первый хет-трик Блэквуд совершил еще пять лет назад, в победной игре против «Детройт Ред Уиингз» набрав пять очков в одном матче, тем самым став вторым в мире новичком НХЛ, которому удалось достигнуть подобного результата.
С тех пор Блэквуд повторял свой успех четырежды. Он был признан лучшим нападающим в чемпионате мира в составе сборной США, забив победный гол в овертайме финального матча на Олимпийских играх.
— Наслышан. Звезда хоккея, о которой пишут везде, где только можно. Серьезно, твое лицо на всех таблоидах, чувак. Уже как родной.
Ник, да простит Бог, совсем немного был его фанатом.
— Ну, это я, — усмехнулся парень. — Вчера разъебали «Монреаль».
— Это надо отпраздновать.
Ник бросил взгляд на спящую сестру.
— Обычно она просыпается от любого шороха.
— Ей вкололи морфин.
— Вот дерьмо... Настолько сильная боль?
Хейд серьезно кивнул.
— Не буди. Пускай восстанавливается.
Николай наклонился, целуя младшую сестру в лоб.
— Отдыхай, Iskorka.
Они ушли на кухню, Ник приготовил себе и Хейду кофе.
— Будешь завтракать? Я лично умираю с голоду, только с самолета.
— Куда летал? — поинтересовался Блэквуд, присаживаясь на стул.
Он тоже проголодался, и если предлагали...
«Зачем отказываться?»
Николай был его уровня, таким же мультимиллиардером и главой русской мафии, который нравился Хейду гораздо больше остальных Жнецов. Он уважал Романова за достижения в боксе и...
«Ну, ладно, я совершенно случайно посмотрел все бои с ним. Благодаря Романову Соединенные Штаты выиграли дважды чемпионат мира. Он прирожденный лидер».
— В Сиэтл, — бросил Ник, разбивая яйца и выливая на сковороду. — Как относишься к ветчине?
— Положительно.
Хейд пытался понять, насколько было странно то, что он находился в особняке заклятого врага мятежников и болтал с ним, как со своим приятелем.
Романов казался простым и приземленным парнем. Без всяких закидонов.
Большинство людей в его мире пресмыкались, пытаясь заполучить расположение самого Блэквуда. Он был сыт этим по горло. Чувствовал себя не человеком, а бездушным куском плоти, за который каждый пытался вцепиться ради личной выгоды.
Но сейчас такого чувства не возникало. Ему было комфортно здесь находиться.
— Многие из богатых семей просто возглавляют компанию отца, но ты... — Ник перемешивал... что бы это ни было в сковороде. — Решил пойти по своему пути. Слышал, у тебя аэрокосмическая компания.
Отец Хейда совсем недавно выкупил Amazon и попал в десятку самых богатых людей в мире по версии Forbs. В его руках были крупнейшие конгломераты в разных сферах, начиная от автомобильных компаний, заканчивая банками.
— Благодарю. Да, расширяемся, — Хейден сделал глоток кофе, не вдаваясь в подробности. — Полагаю, о своем бизнесе ты мне не расскажешь.
— Отчего же? — Ник гремел посудой. — Я инвестирую в прибыльные, на мой взгляд, проекты. Вкладываю деньги в стартапы и получаю доли от дохода, который они зарабатывают. Ну, это в свободное от спорта время.
Хейд кивнул.
— Ты учишься сейчас? — полюбопытствовал Романов.
— Да, в магистратуре, на бизнесе. Хочу получить степень, — пожал плечами Блэквуд, словно это было чем-то незначительным. Будто он... стеснялся своих успехов?
— Об этом таблоиды не пишут.
— Не особо распространяюсь о своих учебных достижениях. Портит репутацию плохого парня.
— Понимаю. Как и я о своей работе, — Ник натер в сковороду сыр. — Ты планируешь остаться в спорте?
— Разумеется, — Хейд сделал очередной глоток. — Хоккей моя жизнь. Бизнес — просто запасная подушка. В жизни всякое бывает. Травмы, неудачные падения... Тебе ли не понимать, Романов.
— Это уж точно, — поморщился Ник. За свою карьеру ему ломали все, что только можно.
Николай едва сдерживал свои эмоции.
«Он сочтет меня сумасшедшим, если узнает, что я фанат?»
— Не подпишешь мне футболку? — между делом спросил он.
Хейден удивленно поднял брови.
— Что?
— Не каждый день выпадает возможность встретить своего кумира, — потер затылок Ник. — Раз уж так все сложилось...
Блэквуд смотрел на него так, словно у парня выросла вторая голова.
— Да ладно тебе, чувак, ты наверняка каждый день сталкиваешься с такой реакцией, — смутился Ник и добавил зелень в блюдо.
— Любишь хоккей? — спросил невозмутимо Хейд.
— Я же русский, — Николай бросил это как само собой разумеющееся. — Хоккей у меня в крови. Это мой любимый вид спорта.
Он хотел еще что-то добавить, но страшное месиво на плите задымилось, и Ник выругался по-русски.
— Бля-я-ядь, сука, ненавижу это, — Хейд ничего не разобрал.
Но у Романова с готовкой были определенно особо теплые отношения.
— Твою ж мать, — выплюнул на своем языке Ник. — Ладно, и так съедим.
Хейд, привыкший питаться только из рук личного повара-диетолога, поморщился.
Русский точно не был привередливым.
— Что за блюдо ты приготовил? Серьезно, Романов, ты умеешь вообще готовить? — насмешливо поддел Хейд.
— Заткнись и ешь, что подано, — проворчал Ник. Первоначальное его смущение растаяло бесследно.
Блэквуд тихо рассмеялся.
Романов был тем же вспыльчивым ублюдком, мгновенно теряющим терпение, когда что-то получалось не так, как парень хотел.
Николай разделил блюдо на две тарелки и сел за стол.
Хейд с подозрением покосился на свою порцию.
«Не внушает доверия...»
Есть это ему казалось чистой воды самоубийством.
— Что ты туда добавил? — спросил он исключительно из любопытства.
— Яйца, ветчину, сыр, зелень, авокадо, перец...
Святое дерьмо...
— Все, что нашел в холодильнике, ясно.
— Да пошел ты, — Ник невозмутимо перемешал все и принялся за еду. — Что, твоя аристократичная задница не может свыкнуться с едой нормального мужчины?
— Если нормальным ты считаешь гребаную отраву, то...
— Что у вас здесь происходит? — прервал их женский голос.
Оба подняли голову в ее сторону.
— Ник, когда ты вернулся? Я...
Николай не дал закончить. Он подлетел к младшей сестре и осторожно обнял.
— Котенок мой, как ты? Рука болит?
— Побаливает, — поморщилась она. — Но не так ужасно, как вчера. Лучше скажи, что здесь делает он.
Хейд испепелял ее взглядом.
— Еще скажи, что забыла все, что вчера было, — бросил он оскорбленно.
— Ирисочный, такое не забыть, — ухмыльнулась Нильде.
— Опять началось, — парень скривился. — И это мое спасибо?
— Спасибо, — Нильде собиралась над ним подшутить, но на ее лице отразился вдруг ужас. — Бога ради, не вздумай ничего есть из рук Николая! Медленно опусти вилку.
— Эй! — возмутился Романов. — Я прекрасно готовлю.
— Ты любишь вафли? — проигнорировав кислое выражение лица старшего брата, обратилась к гостю Нильде.
Тот кивнул.
— Да.
«Точно, он же сладкоежка».
Нильде приготовила завтрак за пять минут, и парень управился с ним без лишних вопросов.
Вафли были хрустящими, а в купе с кленовым сиропом... Хейд обожал это сочетание.
— Когда у тебя следующая игра? Выездная? — спросил Ник.
— Послезавтра, да, Бостон.
— Что за игра? — вклинилась в разговор Нильде, уплетая свои любимые клубничные хлопья.
Хейд моргнул.
Он не привык к тому, что его не узнавали.
Реакция девушек была одинаковой на его появление... Восторг, обожание, бесчисленные номера, которые ему подсовывали повсюду...
Он, конечно, понимал, что Нильде его ненавидит, но отчего-то думал, что она хотя бы знает, кто сидит перед ней.
— Ты не знаешь, кто я? — глупо бросил он.
— Старший брат Ардена.
Парень скривился. Такой статус ему претил.
— Так меня еще не оскорбляли, — пробормотал он себе под нос.
— Да ладно, Iskorka, — пришел на помощь Николай. — Ты что, не знаешь Хейдена?
— А должна?
— Давай же, я в тебя верю, — саркастично произнес Хейд. — Кто я по профессии?
— Мажор?
— Боже, все хуже и хуже...
— Сын дяди Итана и тети Эммы...
— Я сказал «по профессии!»
— Шахматист?
Ник прыснул от смеха.
Хейд пытался сдержаться, но у него тоже не вышло.
Закрыв лицо руками, он смеялся от абсурдности происходящего.
— Давно ты видела таких огромных, накаченных шахматистов? — фыркнул Николай. — Давай же, малышка.
— Я не слежу за спортом! Мне только футбол немного нравится! Отвалите, — Нильде закатила глаза. — Сидят тут, смеются надо мной...
— Загугли его. Хочу видеть твое выражение лица, — забавлялся Ник.
Хейд скрестил руки на широкой груди, безмолвно бросая ей вызов.
Девушка нахмурилась, хватая свой телефон и быстро печатая что-то в поисковике.
Прежде ей никогда не приходило в голову интересоваться кем-то из мятежников. Она намеренно обходила любую информацию о них, чтобы избежать столкновения с Брутом. Поэтому ее знания о врагах были скудными.
На лице девушки отразился шок. Она пыталась переосмыслить прочитанное. Примерно так же себя Нильде чувствовала, когда «загуглила» Ардена на той самой совмещенной паре и узнала, каким гением в медицине парень являлся.
Хейден Блэквуд не был каким-нибудь безызвестным наследником империи без собственных достижений, кроме денег родителей.
И она почувствовала себя ужасно глупо.
Щеки Нильде предательски вспыхнули.
Человек перед ней был всемирно известным хоккеистом.
Олимпийским чемпионом.
«Черт...» — теперь все его действия обрели совершенно другой смысл.
Хейд не просто вчера приехал к ней — он прибыл сразу после своей победы, в то время как должен был праздновать с командой... Уставший, вымотанный, не отказал ей в помощи.
Они были никем друг другу, но Блэквуд поступил как мужчина.
— Ой, — девушка отложила телефон.
Хейд наслаждался тем, как эмоции сменялись на ее лице.
— Удивлена, ведьмочка?
Нильде не собиралась доставлять ему удовольствие видеть ее смущение.
— Теперь мой многократный отказ тебе ощущается еще слаще, — протянула девушка, заставив Хейда удивленно замереть, а затем снова искренне рассмеяться.
— Тебя ничем не пронять, да?
Николай добил последний кусок своего... что бы он там ни ел.
— Только желудок Николая способен это вынести, простым смертным лучше не рисковать, — заговорщически прошептала Нильде.
Хейд с притворной серьезностью кивнул.
— Я думаю, его еду можно считать одним из видов оружия массового поражения.
Ямочки сверкнули на щеках девушки в ответ на его замечание.
И только это остановило Николая от того, чтобы не запустить в Хейда грязной тарелкой.
«Кумир кумиром, мою священную еду критиковать запрещено! Но так и быть, за то, что рассмешил Искорку, прощаю...»
Следующие полчаса Романов учил его русским матам.
— Нет, не blеа-ad, а blyat', — терпеливо произносил он. — Мягче на конце.
— Blyat, — повторил Хейд за ним, копируя русский акцент Николая. — Так?
— Вот! Другое дело! — одобрительно похлопал его по плечу радостный Романов. — А теперь перейдем к idi nahuy.
— Стоп, — Хейд с подозрением сощурился. — Это я часто слышал.
— Откуда? — нахмурился Николай.
— От одного ублюдка на льду, — парень сжал зубы. — Что значит эта фраза?
— «Иди нахуй».
В глазах Хейда вспыхнул мстительный огонь.
— Уничтожу на следующей игре.
— Кто он?
— Да так, есть один...
После завтрака они еще немного потусовались вместе, но Хейдену пора было на тренировку. Он чертовски опаздывал со всей этой историей. Однако с Ником они успели обменяться номерами.
Когда Блэквуд ушел, Нильде взяла телефон в руки, переименовывая контакт.
Хейди-Хейд.
***
Арден слушал отца, едва сдерживаясь, чтобы не нахамить ему.
Хотелось просто выйти из дома, громко хлопнув дверью, как он вечно делал подростком.
В голове крутилась лишь одна мысль...
«Ты издеваешься?»
— Отец, — показал он на языке жестов. — Не смей меня вплетать в свои бизнес-интриги. У тебя для этих целей есть твой обожаемый старший сын. Используй его.
Конечно, Итан Блэквуд был ближе с Хейдом, несмотря на всю любовь к Ардену, последний всегда был сам себе на уме, спорил по любому поводу и держался особняком.
Хейд был хитрым. Он никогда не перечил отцу, посещал послушно все званые вечера, бесчисленные аукционы и прочие мероприятия, одевшись с иголочки, давал миллионы интервью, был лицом их семьи. В свою очередь отец никогда не мешал его делам — семейная идиллия. Впрочем, Итан никогда не был им разочарован.
Хейд был безукоризненным наследником — звезда хоккея, который добился всего без помощи отца. Он был чертовски умным парнем, даже если окружающие могли счесть игру на публику за легкомыслие.
Ардена отец тоже никогда и ни в чем не ограничивал — оплатил учебу в Оксфорде, помог перебраться в КЛ, дарил особняки, машины, отзывался на людях о сыне тепло, с гордостью. Арден был гением, и Итан не сомневался, что однажды он действительно совершит революционный прорыв в медицине.
У них со старшим братом был разный склад ума — но оба преуспели в своих сферах деятельности. А семья поддерживала их во всем.
— Я знаю, что тебе это претит, но речь идет о миллиардах. Не миллионах. Для меня это важно, — сделал акцент на последнем слове мужчина. — Я всегда шел тебе навстречу. Пришло время платить.
«Блядь, я так и знал».
Ардена едва не вывернуло наизнанку.
Это напомнило об Уилсонах.
Которые всегда требовали плату.
Купили ему скорпиона и в отместку провели ночь экзорцизма, где потрошили ребенка так, как только хотели. Над ним измывались, использовали грязно, разрезая его тело, словно игрушку, пока маленький Арден плакал, безмолвно умоляя перестать...
Но они никогда не переставали.
Неважно, как сильно он просил.
Брут стиснул зубы, слушая отца.
— Ты усыновил меня, чтобы использовать для своей выгоды? — показал он на жестовом языке. — Чтобы я стал твоей марионеткой в играх богатеньких придурков?
Карие глаза Итана опасно вспыхнули.
— Советую хорошенько взвешивать слова, когда говоришь с отцом, — его голос был обманчиво мягким. — Я усыновил тебя, потому что мы с Эммой хотели забрать еще одного ребенка. Подарить ему возможность хорошей жизни.
— Меня тошнит, какие же вы добрые, — огрызнулся Брут. — Повторяю снова: у тебя есть еще один сын!
— На Хейда у меня другие планы. Ему не нужен пока брак.
— Он старше, какого черта?! Мне всего двадцать один!
— У него хоккей и...
«И он твой любимый старший сын, а я проблемный подкидыш, которого вы подобрали уже четырнадцатилетним...»
Арден сделал глубокий вдох. Внутри него все клокотало от гнева и ярости. Хотелось разнести дом.
— Я врач, черт побери. У меня свои планы, и брак туда никак не вписывается.
— Это не помешает.
— Тогда почему не Хейден? — снова перевел на брата Арден. — Если это «не мешает», почему он неприкосновенен?
— Потому что я так решил, — бросил Итан. — Причины — не твоего ума дело, со всем уважением, сын.
— Не знаю, что ты там задумал, я не собираюсь ни на ком жениться, — Арден скривился. — Хоть пристрели ты меня. Не женюсь я на твоей Элизабет. Со всем уважением, отец, — насмешливо повторил его фразу Арден и вышел из дома.
Он проигнорировал то, как его окликнули.
Когда-то Брут думал, что из них может получиться отличный дует отца-сына. Уважал Итана, ценил все, что тот для него сделал, называл папой, считал таковым.
Он даже был по-своему привязан к мужчине. Сейчас тоже.
Просто не смог проконтролировать свои эмоции.
Сорвался. Отец не спросил — поставил перед фактом. А Брут не любил, когда его лишали выбора. Подавляли. Поэтому отреагировал естественным для него образом — агрессией.
В последнее время многое навалилось...
Потеря пациента, навязчивые намеки Лисы каждый день в лаборатории, которые действовали Ардену на нервы, странная девушка на пустой дороге...
Требование отца стало гвоздем в крышке гроба его терпения.
Он знал, что Итан тоже был очень принципиальным. И не выносил неуважения в свой адрес.
Отец никогда не принуждал его ни к чему, и обвинения Ардена были несправедливыми.
«Я перегнул палку...»
Парень сделал глубокий вдох.
И, вместо того, чтобы сесть в машину, вернулся в дом.
— Папа, прости меня за все, что тебе наговорил, — показал Брут, найдя отца в его кабинете. — Я погорячился.
Мужчина был в расстроенных чувствах.
Было очевидно, что их ссора его задела.
Он удивленно вскинул голову, глядя на парня.
Медленно на его лице появилась улыбка.
Мужчина заключил его в объятия.
— Прости меня тоже, сынок. Я слишком на тебя давил.
Арден кивнул.
— Понимаю, как для тебя все это неожиданно. Просто от этой сделки зависит очень многое для меня. Я или приобрету... Или потеряю то, над чем так долго работал. Мне нужен союз с Сальваторе. Необязательно сразу брак. Мы можем начать с помолвки — это не продлится слишком долго. Около полугода-года, а дальше разводитесь, расходитесь, делайте, что вашей душе угодно. Я справлюсь за этот срок.
— Пап, ты собираешься их... использовать? — догадался Арден.
Мужчина отвел взгляд.
— Не хочу тебя впутывать во все подробности. Просто... попробуй дать шанс этому.
— Я не могу. Да, ты прекрасный отец, и я за все тебе благодарен, но в этом деле на меня не рассчитывай.
Брут собирался уйти, но в последний момент обернулся и признался честно:
— У меня есть девушка.
Он решил довериться отцу, рассчитывая на то, что это поможет мужчине лучше его понять.
— Кто она?
— Нильде Йохансен.
Итан ошеломленно моргнул.
— Та маленькая девочка, с которой ты дружил в детстве?
Он кивнул.
— Но вы же перестали общаться. Ты ненавидел ее.
— Теперь мы вместе. И я скорее умру, чем причиню боль моей девушке.
Итан проводил сына задумчивым взглядом.
Дело приняло непредсказуемый оборот.
***
Сидя уже в машине, Арден находился в смешанных чувствах.
Конечно, он был рад, что честно все обсудил с отцом.
Мама сейчас пребывала в Милане — на очередном показе мод, поэтому понятия не имела о том, что творится.
У Хейда — сезон игр в лиге.
«Я совсем не спал этой ночью...»
Дома была лишь Оливия и отец — и когда Арден зашел внутрь с девушкой без сознания в окровавленном платье, они были шокированы не меньше его.
Итан связался с ее родителями, оказалось, что Элизабет похитили два дня назад. Все это время она находилась в плену с отморозками. Элизабет не навредили, но требовали выкуп в обмен на ее жизнь, а родители не собирались расставаться со своим состоянием.
«Это безумие какое-то. Папа и мама мгновенно бы отдали все ради Оливии».
В конечном счете девушку увезла ее семья, а Итан разговаривал с кем-то три часа по видеозвонку, после чего вышел к Ардену и ошарашил своим требованием.
«Я не знаю, какую игру затеял отец, но отказываюсь принимать в этом фарсе участие».
Брут добрался, наконец, до своего телефона, который оставил в бардачке и заметил кучу пропущенных.
«Черт... Куколка...»
Нильде редко ему звонила, помня о немоте парня и о том, что даже с ней он говорить мог не всегда — это означало, что ситуация была экстренной.
Он быстро вычислил ее местоположение — Нильде была дома.
Туда Арден и отправился.
***
Он глубоко толкнулся в девушку последний раз, обильно кончая внутрь.
Она уже была на таблетках, и ощущения были гораздо лучше.
Арден ощущал ее без преграды, горячую, сжимающую его внутри.
И от этого терял рассудок.
Он вышел из Нильде и сразу притянул ее к себе.
— Сладкая, я не был слишком груб?
Она смущенно покачала головой.
— Все в порядке, Брут.
Он любил слышать это имя от нее тоже. Это означало, что Нильде больше не разделяла их или старалась принять обе стороны, не откидывая Брута как сумасшедшего или неправильного.
Арден поцеловал ее в висок.
— Моя маленькая.
Он не планировал овладевать ею, все получилось само собой —
Нильде впустила его в дом, они стали целоваться, а потом случайно оказались на кровати...
И даже ее травмированная рука не смогла остановить их жажду.
Арден, правда, сначала пытался притормозить, как хороший бойфренд, но куколка нещадно дразнила его, требуя желаемого.
Он просто не мог устоять.
Парень обхватил ее лицо татуированными руками, вглядываясь в каждую родную черточку. Потерся кончиком носа об ее нос, прежде чем нежно поцеловать в губы.
Было безумием, как много всего произошло за одну ночь.
Они пока не успели поговорить.
«Я была занята тем, что снимала с него штаны», — мысленно оправдалась девушка.
Эльф казался задумчивым.
— Пойдем, куколка, наберу тебе ванну, а потом все расскажу. Хорошо? — показал он на жестовом языке.
Девушка кивнула. Такой план ее полностью устраивал.
Арден заботливо помог ей залезть в ванную и забрался туда сам.
Она расслабилась в теплой воде, опираясь спиной на его грудь.
Было так хорошо... Нильде наслаждалась его ухаживанием, тем, каким бережным был эльф. Он просто обнимал, а потом принялся за ее волосы, втирая шампунь в кожу головы и следя за тем, чтобы в глаза ничего не попало. Потом помог ополоснуться, обернул Нильде в пушистое полотенце и отнес на руках в спальню, словно принцессу.
— Надо тебе волосы высушить, а то заболеешь, — он нанес все средства по ее подсказкам, а затем стал бережно сушить пряди феном, держа на достаточном расстоянии, чтобы не повредить.
Девушка счастливо улыбалась, любуясь им в зеркале. Арден казался сосредоточенным и вместе с тем — очарованным, он касался ее огненных кудрей так нежно, словно они были чем-то волшебным.
Наконец, парень закончил свое дело, переодел ее в пижаму и отнес в постель. Сам он тоже переоделся...
«Хотя, в его случае, разделся...»
Арден не любил спать в одежде. На нем были только черные боксеры.
Нильде прильнула к парню, обнимая, как своего плюшевого медвежонка.
— Мой эльф.
— Твой эльф, — улыбнулся он ласково.
— Я так счастлива с тобой.
— Я т...тоже с...счастлив с тобой, моя Ниль, — произнес Арден взволнованно.
Она прижалась губами к татуировке со звездочками, доверчиво глядя на него своими синими, сияющими глазами.
Ардену не хотелось портить момент, но он не желал хранить от нее тайны.
— Вчера вечером...
Он рассказал ей обо всем.
Нильде не перебивала. Серьезно, внимательно дослушала рассказ от начала и до конца.
— Ты поступил верно, эльф. Так, как должен настоящий врач. И человек, — произнесла она. — Я бы поступила так же, оказавшись на твоем месте. Ты спас человеку жизнь.
Он слабо улыбнулся.
Арден пока не стал рассказывать ничего о «браке» или другом бреде от Итана, поскольку считал это фантазиями, которые никогда не сбудутся.
«В чем смысл напрягать куколку? Если я уже отказал отцу, а он принял мой выбор. Браку не бывать. Так зачем грузить лишним человека, который нуждается сейчас в уходе, нуждается в том, чтобы чувствовать себя единственной и важной? Это бессмысленно. Только впустую расстрою Ниль. А она и так очень расстроена, я же вижу. Старший брат не позвонил ей ни разу...»
Арден прекрасно знал, как она привязана к Кайдену.
Еще в детстве — у них всегда была особенная связь.
— Я выпью воды и вернусь.
Куколка кивнула.
Она взяла телефон в руки, проверяя сообщения.
Николай спрашивал о ее самочувствии, как и Мия со Скорпионом.
Ари и Белла тоже написали ей.
Нильде улыбнулась, стараясь скрыть свое разочарование от того, что среди них не было Кайдена.
Она не знала, дошла ли до него весть о переломе — но если отбросить этот факт...
Он с ней так и не связался с тех пор.
«Прочь из моих мыслей», — Нильде слегка встряхнула головой, словно отгоняя неуместные тревоги.
Ее вовремя отвлекло новое уведомление.
Хейди-Хейд: «Смотри, кого встретил».
Хейд скинул фотографию облезлой, промокшей под дождем рыжей кошки, которую встретил на пороге отеля, где остановилась его команда, подписав детским «на тебя похожа».
Нильде фыркнула, печатая ответ.
Ведьмочка: «Ха-ха, как остроумно».
Разумеется, она приправила сообщение кучей эмодзи со средним пальцем.
Ведьмочка: «А ты разве не должен быть сейчас на льду?»
Хейди-Хейд: «Я в раздевалке. Переодеваюсь».
Она хотела написать что-то язвительное и саркастичное, но потом передумала. Не тот случай.
Ведьмочка: «Возвращайся с победой».
Хейди-Хейд: «Конечно, ведьмочка».
Он отправил ей гифку с черным котом, уносящим в зубах медаль, и Нильде хихикнула.
— С каких пор ты общаешься с моим братом? — внезапно голос Ардена вырвал ее из переписки.
Нильде неловко улыбнулась:
— Это длинная история.
— Мы никуда не спешим.
Нильде поведала обо всем, что произошло вчера.
Брут поморщился.
— Это совсем не похоже на Хейда.
— Что именно?
— Помогать кому-то, — показал он. — Кроме семьи.
Нильде пожала плечами. Ей нечего было добавить.
— И вообще, с каких это пор Хейду интересно хоть что-то, кроме его хоккея? — продолжил Брут говорить на жестовом языке. — Или дурацких ирисок.
— О, он меня угостил в машине.
Арден смотрел на нее, как на обезумевшую.
— Хейд никому не дает свои ириски. Это запретная зона.
— Ну, мне он дал.
— Он под дурью был? От него пахло травкой?
— Нет, — Нильде усмехнулась.
Брут казался слегка уязвленным.
— А со своим братом значит не делится. Понятно.
— Ты же даже не любишь конфеты! — выдавила сквозь смех девушка. Ее забавляли собственнические замашки эльфа.
— И что, — пробурчал Арден. — Бесит этот придурок.
— Просто, может, тебе нужно перестать его бить головой об заборы? Так, размышляю...
— Это уже слишком, — закатил глаза парень. — Обойдется.
Нильде тихо рассмеялась.
***
Пальцы стучали по столу.
Взгляд человека в черном был прикован к монитору.
Воспроизводя картинку раз за разом.
Того, как силуэт передавал пакет с наркотиками девушке.
«Это оно».
На повтор.
Снова.
И снова.
Опять.
Пересматривая полное видео.
Проматывая на самое интересное.
Момент, когда...
Капюшон спал.
Лицо открылось.
Человек за экраном улыбнулся.