Кошмары убивают мой внутренний мир. (Глава 41)
— М-м-мф... — Я проснулась под серыми тучами, которые сгущались над городом. Высокие полуразрушенные дома уныло стремились ввысь. Я протянула ручонку вверх, будто силясь спрятать кусочек неба в ладошку, однако только потом заметила, что моя конечность перевязана крепким бинтом, пропитанным хлоркой.
— Мия! Хватит шевелиться! — прозвучал чей-то голос.
— Что?.. — переспросила я. Голосок вновь что-то отчеканил. Но я не слушала ответ. Мия. Это моё предыдущее имя... Где я?
Слегка приподнявшись, я лицезрела давно позабытую трагедию: сумасшедшие взрывы на горизонте, сотни кровавых и гнилых трупов на асфальте, разбитые окна и выломанные рамы многоэтажек.
— Где я? — сквозь ком в горле пролепетала я.
— Хан Мия, не придуривайся! — В этот раз я посмотрела на лицо собеседника. До Ун. Передо мной стоял молодой человек в военном обмундировании. — Б-брат?..
Что-то резко во мне оборвалось. Руки и ноги будто онемели и, словно теряя опору могучего кукловода над тряпичной куклой, я безвольно опустилась. Голова опустела. Ни единой думы. Ничего.
Юноша поймал моё ослабшее тельце, сурово говоря:
— Эй, актриса! Очнись.
— Я-я... — я вовсе не осознала, как глаза наполнились слезами, моя личность в приступе истерики схватилась за макушку, нашёптывая: — Это невозможно. Невозможно. Невозможно...
— Что с тобой сегодня?! Бери оружие и в битву! — Брюнет встряхнул меня, хватая автомат и собираясь бежать сражаться с очередным монстром.
— П-подожди... Какое сейчас число? — я со всей серьёзностью уставилась на родственника.
— Четвертое июля, — ответил До Ун, добавляя: — Эй, эй! Второй батальон, я присоединюсь к вам. Третий отряд! Идите на северо-восток, заберите раненых.
— Нет! — я вцепилась за край куртки До Уна. — Пойдем отсюда, ладно? Один раз! Я умоляю, уйдем в метро! Переждём там атаку, с-сегодня! Я-я...
Четвёртое июля. Я помню этот день, как сейчас: поле, беспощадно залитое кровью и не остывшей плотью людишек и странных инородных существ, бесчеловечные крики и стоны на каждом метре. И...
— Брат, пожалуйста! Уйдем отсюда! Ты видишь, там вдалеке?! Там же громадное чудовище с щупальцами! Как ты его победишь?! Идём! П-пожалуйста! — я кричала на него. Будто умалишённая. Совсем не понимая собственные движения и речи.
— Идиотка! Там же ничего нет, успокойся! — Парень схватил меня за плечи, успокаивая.
— Как нет?! Он же там, он убьет тебя, подожди! — Может, там и впрямь ничего не было. Совсем ничего. Но я знала, что будет... я...
— Твои слова совсем нелогичны. Увидимся. Возьми и займись мелкими детьми, которые пострадали. — Он улыбнулся и покинул меня.
Ушёл. Он опять ушёл. Снова. Опять оставил. За что?
— Н-нет... останься... один раз... идем в метро... — Я прикрыла рот израненными ладонями, чуть ли не кусая их.
Картины прошлого начали жадно всплывать в моем сознании: «Огромный, необъятный уродец-пришелец, состоящий из множества пестрых фасеточных глазков и щупалец, напал на Сеул. Второй батальон, содержащий всего десяток неопытных молоденьких парнишек и девчонок, отразил атаку. В этой борьбе все участники проявили невероятный героизм и, к сожалению, погибли», — так писали глупые несуразные газеты. Да разве они вообще имеют право выкладывать такое?! Они даже ничего не знают! Они не видели своими глазищами тело моего брата, покрытого жилистыми синевато-фиолетовыми язвами. Они лишь трусливые глупцы, сидящие на окраинах и распивающие саке, смотря в телевизоры и усмехающиеся с изуродованных туш воинов. Почему именно До Ун умер тогда? Почему не я?
Поток самых разных страшных мыслей нахлынул, словно цунами. Я не контролировала это.
— П-помогите м-мне... — жалобно проскулила я, не в силах даже подняться. Я ненавидела себя. Я не смогла спасти До Уна. Я ничего не смогла...
— Как думаете, она слышит? — какой-то новый зов был услышан мною. Я уже была не в состоянии трезво отличать галлюцинации от реальности.
— Надеюсь, что госпоже Лилит снятся сладкие сны!
И тут я осознала. Это сон. Это был один из сотни плотно сплетённых в рыболовную сеть сновидений. Я глядела на эти кошмары так часто, что уже перестала считать... Раз за разом. Я более тысячи раз наблюдала, как замедляется его дыхание... как холодеют его руки... как его глаза навсегда покидают меня. Как в них гаснет небольшое, совсем крохотное рыженькое пламя. Единственное, что помогало мне без страха бродить в темноте. И каждый раз я всегда пыталась помочь выжить ему... Это было похоже на неподъемную пытку, которую я всегда проходила, медленно сходя с ума.