Старец придёт ко мне сквозь занавес лет. (Глава 10.4)
С самого утра в поместье царила неразбериха: горничные носились, словно умалишённые, украшая стол для чаепития; уборщицы в спешке вытирали до дыр и без того чистую мебель. Я же находилась в тихом мандраже, дожидаясь гостя, и в гордом одиночестве пила сладкий медовый чай из красивого фарфорового сервиза. Изящные чашечки аккуратно стояли на поверхности мрамора, ожидая своего применения. На мгновение я задумалась о каких-то незначительных мелочах настолько, что даже не заметила приближающийся топот.
Шаги звучали очень тяжело и статно, что невольно вызывало мурашки на спине и внушало разумные опасения по поводу их владельца. Я тот час выпрямилась в кресле, поправляя кружева и рюши на одежде. От утомительного ожидания уже кружилась голова. Секунды растянулись, казалось, в целую вечность. Вскоре я увидела на пороге высокую мужскую фигуру с морщинистым лицом. Быстро вскочив со своего места, я сделала уважительный поклон в сторону пришедшего. Тот посмотрел на меня многозначительным взглядом, мягко высказываясь:
— Не нужно этих церемоний, Лили. Как твоё здоровье, несносная девица? — мои глаза удивлённо распахнулись. От одного взгляда на орка, у меня защемило в груди. Его лицо казалось мне таким родным, что я даже забыла о необходимости ответа на вопрос. Словно прочитав на моём лице, господин Уфтханг тяжело вздохнул и продолжил: — Ха-ха, Лили, это гораздо больнее, чем тебе думается. Видеть сияющие очи, конечно, отрадно, но понимать, что ты ничего не помнишь... Это расстраивает такого старика, как я.
Весь его силуэт источал силу и непоколебимый опыт прожитых лет: начиная от более чем двухметрового роста, и заканчивая зелёным лицом, покрытым сплошными морщинами, в обрамлении тонких седых волос. Очки сползли с его носа, приоткрыв сухие уставшие глаза. Однако приглядевшись можно было понять, что за силой и статью скрывается самое обычное пожилое существо, которое всю свою жизнь работало на благо государства. Обстановка разрядилась с того самого момента, когда я поняла о ненужности всех тех правил этикета, что томили мою душу.
— Мне жаль... — робко прошептала я, пряча взгляд.
— В этом нет твоей вины, девочка, — отметил Радбург, — я повидал многое. Не радоваться твоей вновь живой улыбке будет крайне расточительно.
Я горестно кивнула ему и жестом предложила сесть на подготовленное для него кресло. В глубине души я и так считала, что испортила дальнейшую жизнь настоящей Лилит своим внезапным перемещением в её тело, так ещё и тоскливая аура её знакомых въелась мне в разум острыми костяными иглами. Однако в моих силах сделать всё, чтобы достойно сыграть роль, что отводилась именно Лилит, поэтому взяв себя в руки, я ответила:
— Я слышала, что все сто пятьдесят лет именно Вы поддерживали состояние поместья и его статус, — и искренне добавила: — Спасибо.
Господин Уфтханг, кажется, слегка смутился в ответ на мою фразу, а потом преданно заявил:
— Не стоит, это мой долг перед династией Наследников Природного Трона.