Возвращение блудного сына
Амелия Келли
На следующий день после Рождества мы поехали к маме Равена. Мне не терпелось увидеть её. Я так сильно соскучилась по этой прекрасной женщине.
-Здравствуйте! - Я сорвалась с места и обняла её. Она несильно обхватила меня.
-Здравствуйте, мои дорогие. Как у вас дела?
-Всё хорошо. Мам, ты как? Почему такая бледная?
Женщина отмахнулась и похвала нас за стол. Он был полон еды.
Мы мило беседовали, они вспоминали прошлое, а я слушала это с улыбкой. Мне было обидно только от одного. Рио. Почему он не член этой семьи? Почему должен считать себя посторонним? Это в какой-то степени жестоко по отношению к нему. Но ни Эрика, ни Равен не поднимали эту тему сейчас, вообще никогда. Почему с нами не поехал Рио? Почему она спасла только одного брата?
Я не хочу затрагивать эту тему. Мне безумно нравилась эта женщина. Равен рассказал мне уже их историю, значит по-другому она поступить не могла. Да и не мне судить её. И представить сложно, как тяжело ей было.
Я отошла в туалет, а когда вернулась, парень сидел уже с двумя телефонами. И поочередно говорил в каждый. Он явно был взбешен.
-Солнце, мне нужно уехать, когда захочешь, Кевин отвезет тебя назад, - он поцеловал меня, и я кивнула.
Во мы и опять остались вместе с этой женщиной. Она как всегда смотрела с добротой и любовью. Если действия и слова можно контролировать, то по взгляду сразу понятно, что за человек перед тобой.
-Эрика, можно поделиться с вами кое-чем?
Я долго думала над этим. Но моё сердце, казалось, совершенно не сомневалось, оно с самого начала знало это. Но как же часто мы пренебрегаем его мудрыми советами. Сердце может сделать нашу жизнь, наполненной эмоциями и чувствами. Оно делает нас живыми. Но в то же время решения сердца могут причинять слишком много боли.
-Я хотела бы открыть благотворительный фонд. Мне хочется помогать людям и проживать свою жизнь не просто так.
Самоубийство девушки в Чикаго на моих глазах, жизнь Равена и Рио в детском доме, ответ журналистам, моё предназначение для этого мира. Теперь я понимаю, что всё вокруг вело меня к этому решению. Мне кажется, у меня не было шанса поступить иначе. На каждом шагу жизнь твердила мне об этом.
Женщина молчала, задумавшись о чём-то. Потом она улыбнулась и взяла меня за руки.
-Девочка моя, какая же это благородная цель. Ты большая молодец.
-Спасибо вам. Мне просто не к кому было пойти с этим кроме вас.
-Ами, ты для меня как дочь. Я очень люблю тебя.
Я обняла её и заплакала. Эта женщина настолько прекрасна, как можно не любить её? Я бы отдала всё на свете, только бы моя мама сказала мне эти слова.
-Я тоже очень люблю вас. Спасибо за то, что вы есть.
Вдруг послышался звонок в дверь, и я подскочила. Но Эрика опередила меня и пошла открывать дверь. Что-то не так? Она кого-то ждала?
Я услышала странные звуки и прошла в коридор. В дверях стоял высокий мужчина с небольшой бородой, на вид ему было не больше пятидесяти.
-Что-то случилось, Эрика? - Спросила я и подошла к двери.
-Да нет, тут дверью ошиблись. - Она паниковала. Что, черт возьми, происходит?
-Вообще-то нет. Я лечащий врач, миссис Рид.
Мои глаза расширились, и я уставилась на женщину. Она болеет?
-Она самовольно ушла из больницу, а с её диагнозом совершенно запрещено находиться не под наблюдением врачей.
Я ужаснулась. Мой голос сломался, и я спросила шепотом.
-Что за диагноз?
-Сердечная недостаточность.
Я сглотнула и присела на пуфик. Как такое возможно? Так, ладно. Соберись, Амелия Келли. Нужно успокоиться.
-Эрика, вы едите в больницу. Немедленно.
Она не стала даже сопротивляться. Врач забрал её, а я поехала следом. Она лежала в частной клинике № 7. Эрику положили в палату и к ней подключили капельницы. Нам нужно поговорить с ней, но сначала с её лечащим врачом.
-Мистер..?
-Хэмптон.
-Мистер Хэмптон, деньги не проблема. Мы можем отвезти Эрику в другую страну, заплатим за любые лекарства. Только не давайте ей умереть. Прошу...
-Миссис Рид, это неизлечимая болезнь. И в сопутствие с лейкозом, это не поддается лечение.
-Подождите, что? Она больна раком? Нет, вы ошибаетесь.
Он покачал головой, а я присела на больничные стулья. Не может такого быть, они все ошибаются.
-Сколько ей осталось?
-Меньше месяца. Извините, мы ничего не сможем сделать.
-Нет. Нет. И нет. Назначьте химиотерапию, любое лечение, мы всё оплатим! У нас есть деньги. Скажете миллиард, мы принесем миллиард. - Я еле-еле сдерживала истерику.
-Я знаю, миссис Рид, но, к сожалению, деньги бессильны над смертью. Если мы начнем лечение от рака, то её сердце не выдержит. Пока мы поддерживаем стабильную работу жизненно важных органов. К сожалению, каждый день состояние ухудшается.
Я зашла в туалет и расплакалась. Почему всё так больно и не справедливо? Почему жизнь причиняет такую боль?
Я зашла в палату к Эрике. В её глазах была вина и благодарность. Только непонятно за что.
-Вы должны рассказать обо всём Равену. Прошу...
Я села на стул возле её кровати. Женщина взяла меня за руку.
-Ами, пожалуйста, не надо. Я не хочу, чтобы он мучался всё это время. Мне всё равно осталось недолго.
-Не скажете вы, это сделаю это. Он обязан знать. Прошу, так вы сделаете ему ещё больнее.
Женщина кивнула и посмотрела на меня своими серыми глазами. Она не может умереть, просто не должна. В таких людях нуждаются люди, а не сырая земля.
-Это очень благородный поступок. Назови свой фонд «биение сердца». Ами, сделай это для всего мира, дойди до конца.
Я кивнула.
-Пожалуйста, расскажите обо всём Равену. Я умоляю вас!
-Хорошо, моя дорогая.
Я заплакала у неё на груди, а она гладила меня по волосам. Внутри всё резко перевернулось. Было так больно, как будто по всем моим органам прошлись молотком.
В полночь я поехала домой. Мне так хотелось плакать, но я держалась из последних сил, Эрика должна всё рассказать Равену.
-Привет, всё нормально? - Он взял моё лицо в руки и всмотрелся в мои глаза. Они были заплаканными и явно опухшими.
-Нет, Рав. Почему ты так редко звонишь матери? Ей очень одиноко и больно от того, что ты так отдален от неё.
-У меня много дел.
-Пять минут можно всегда найти. Равен, ты позвонишь ей завтра и скажешь, как сильно любишь её.
Парень вопросительно посмотрел на меня, я лишь прошла на второй этаж и приняла душ. Вот бы можно было также легко смыть всю боль души с помощью воды.