Глава 13. Как Евлампий стал лингвистическим героем
... и тишина и у всех возник только один многозначительный вопрос - "Что опять ни так?"
..."А знаете что, – промолвил Евлампий, неожиданно для себя и для всех остальных, - а что если... а что если для того, чтобы запустить наш "де-эльфификатор" нужен еще один ключик? Мой чих, например?"
Григорий, словно наткнувшись на философский камень, внезапно остановился и выгнул бровь в удивленном полукруге. "Ты сейчас о чем, Евлампий? Говори как есть, без загадок", - спросил он, не скрывая своего любопытства и подозрительности, глядя на Евлампия как на человека, который, возможно, пересмотрел слишком много научно-фантастических фильмов.
"Понимаете, - не отступал Евлампий, стараясь изложить свою мысль как можно яснее, – вспомните, как мой чих перевел всех на эльфийский? А что если он же может перевести все обратно? Надо просто понять механизм этого чуда – как мой чих работает в лингвистическом смысле. Это же гениально, если подумать!"
Ирма, слегка приоткрыв рот, смотрела на Евлампия с неподдельным изумлением, как будто он только что предложил ей полететь на Луну на воздушном шарике. "Ты предлагаешь чихать, пока мы не разберемся, как это все работает?" - спросила она, стараясь уточнить, правильно ли она поняла этот странный план.
"Ну... вроде того, да," - ответил Евлампий, почесывая затылок и не очень уверенно. Он понимал, что звучит его идея немного безумно, но, с другой стороны, кто сказал, что гениальные открытия всегда выглядят разумно на первый взгляд?
"Это же полный абсурд, Евлампий!" - пробормотал Клювонос, очнувшись от своих лингвистических размышлений. Его голос был полон скептицизма и комического ужаса.
Григорий, который всегда был любителем необычных идей, как по команде, загорелся этой сумасшедшей теорией. "Это же гениальная идея, Евлампий! Это настоящее озарение! – воскликнул он, тыкая пальцем в воздух, как будто открыл новый закон физики. – Мы должны зафиксировать, как твои чихи меняют эльфийский язык, и на этой основе построить наш новый "де-эльфификатор" ! Это будет настоящая революция в мире лингвистики!"
И вот, настал момент величайшего эксперимента в истории лингвистики! Евлампий, как главный подопытный, стал произносить различные эльфийские фразы, а затем чихал, словно вулкан, извергающий языковые лавы, стараясь с разной силой и интонацией нажимать на кнопку "де-эльфификатора". Григорий, вооружившись своими хитроумными приборами, словно профессор из какого-то старого фильма, записывал, как меняется речь окружающих после каждого этого звучного чиха. Он вносил все данные в свой древний, но все еще верный компьютер, который больше напоминал пыльную библиотеку, чем современное устройство. Пикси, как самый внимательный зритель, наблюдала за происходящим, не упуская ни одной детали. Клювонос, тем временем, с присущим ему театральным пафосом, комментировал каждое движение Евлампия, словно комментатор спортивного состязания, но только на языке эльфов.
Первые попытки, если честно, были, мягко говоря, не блестящими, и больше походили на балаган, чем на научный эксперимент. Однажды, после особенно мощного чиха Евлампия, все вокруг начали говорить на каком-то странном диалекте. Слова были похожи на смесь русского, эльфийского и непонятных звуков.
– "Клювонос, а ты как?" – спросил Григорий, пытаясь разобрать, что он говорит.
Клювонос, посмотрел на него и ответил: "Bene, amicus meus, sed sentio me aliquantulum confusus esse".
Пикси запрыгнула на стол и выдала что-то вроде: "Пи-пи-чи-чик-чииик, эльф-бел-шум!".
А Ирма, пытаясь понять происходящее, сказала: "А-а-а, Евлампий-чихун, ты сделал, что люди го-во-рят странно!".
Евлампий, чувствуя себя виноватым, спросил: "Простите, что я, а я как?".
Ирма ответила: "А ты гы-гы-чиха-чиха".
После еще одного чиха, все внезапно заговорили, как маленькие дети, коверкая слова и строя предложения из обрывков фраз. А потом, словно по щелчку пальцев, все начали бормотать на каком-то совсем неизвестном языке, который даже сам Клювонос не мог опознать.
"Это какой-то полный провал, – проворчал Евлампий, чувствуя себя виноватым и бесполезным, как использованный носовой платок. – Я просто не представляю, что нам еще делать. Мы только все запутали!".
"Не вешай нос, Евлампий! Не отчаивайся! – ответил Григорий, стараясь приободрить своего друга. – Мы все делаем правильно, мы на верном пути! Нам просто нужно продолжать наши эксперименты! Мы, как охотники за сокровищами, должны найти эту закономерность в этом языковом хаосе!".
И они, не сдаваясь, продолжили свою работу. Евлампий, как послушный робот, стал чихать по указаниям Пикси и Григория, как будто его чихание было частью сложного музыкального произведения, стараясь придать разную интонацию, чтобы соответствовать определенным фонемам эльфийского языка. Григорий, не покладая рук, вносил все данные в свой компьютер. В результате напряженной работы, он создал специальную программу, которая автоматически переводила эльфийский язык обратно на обычный человеческий.
И вот, первые результаты были просто ошеломляющими! Программа, словно чудо-машина, начала выдавать осмысленные и понятные фразы, которые помогли Евлампию настроиться на нужный лад! Люди, которые вчера говорили на эльфийском с акцентом, который смутил бы даже самого эльфа, начали постепенно возвращаться к своему родному языку!
Клювонос, в полном восторге, посмотрел на Евлампия, словно на настоящего героя. "Tu es deus ex machina! ("Ты бог из машины")! – прокричал он с театральным пафосом. – "Veni, vidi, vici! ("Пришел, увидел, победил!") Ты самый настоящий лингвистический герой! Хотя, справедливости ради, признаю, что твой чих после слова "ithildin" ("звездный свет") был просто великолепен, ты практически поднял искусство чихания на новый уровень!".
"Друзья мои, - сказал Григорий, обращаясь ко всем собравшимся, как будто открывал новую эру, - похоже, что мы сделали это! Мы смогли одолеть эльфийский язык! Мы вернули мир в его нормальное состояние! И теперь, все смогут понять друг друга, по крайней мере, пока Евлампий снова не чихнет!".
Пикси, пропищав что-то радостное на своем языке, сделала сальто на столе от избытка эмоций. Клювонос, исполнив замысловатый монолог на латыни, словно опытный актер, отсалютовал Евлампию, как настоящему победителю. А Ирма, обняв Евлампия, прошептала на ухо: "Ты у меня самый лучший, Евлампий, ты настоящий герой".
И так, мир начал постепенно возвращаться к своей более менее нормальной жизни, как будто ничего и не происходило. Люди, внезапно заговорив на своих родных языках, снова смогли понимать друг друга без переводчиков и чихающих лингвистов. Евлампий, Ирма, Григорий, белка-президент Пикси и, конечно же, попугай Клювонос стали героями, которые не только спасли мир от безумных ученых и чихательной тирании, но и от языкового хаоса, который угрожал затянуть всех в пучину непонимания.