СТРАЖ. Дорога Ярости

Где-то в Китае. Заброшенный буддийский монастырь.

Из него всю его жизнь делали идеального убийцу, мастера боевых искусств, синоби, разведчика, диверсанта, другой жизни он не знал, даже когда стал машиной. Он подвергался тяжелейшим тренировкам. Но смерть отца многое изменило в нем. Он просто был не готов к этому. Теперь он предатель. Предатель ордена. Предатель своей семьи.

В свой казалось было выходной он стоял в древнем пристанище буддийских монахов, где некогда тренировались ассасины «Черного Легиона». Принц смотрел в тот же самый день, спустя столько лет. Он изменился с момента тех тренировок. Не только разумом, но и телом. Его тело изменилось. Кибернетические протезы руки, ног, некоторых частей туловища. Джейден смотрел на золотой свет восходящего солнца. Он смотрел вперед и видел, как золотые лучи небесного светила превращали белую заснеженную поляну в сияющую долину света.

Каждый день Джейден вспоминал тренировки отца и дяди и повторял их, прокручивая у себя их в памяти, дублируя их на площадке полигона под ленивые вздохи Ричарда. Но сегодня все иначе. И отнюдь не за тем Джейден пришел в этот забытый буддийский монастырь. По рекомендации Куратова он пришел за тем, чтобы овладеть смиренностью, заглушить душевную боль и сконцентрироваться над предстоящей миссией. Практически никто в этом мире не знал, где сейчас был этот киборг. Даже его друг, который сейчас наверняка обиделся на него, ведь это выходные с Уорреном, а не с Александрой.

Проведя день в одиночестве и в медитации Прайм мысленно поблагодарил Куратова. Ему стало полегче. На следующий день ему было поручено тренироваться с командором Кодлаком, также известным как «Рыцарь герба СТРАЖей», агент «Молотобоец», «Сокрушитель», «Заступник».

– Баланс. Чтобы правильно сражаться, нужно всегда владеть чувством баланса. – Сказал Кодлак, когда Джейден буквально стоял на колышках деревянной ограды. Его кибернетические ноги не чувствовали боли, и все же он стоял, поддерживая баланс на этих прутьях. Джейден стоял с завязанными глазами. Он не понимал, зачем. Ведь Прайм и так прекрасно владел своими рефлексами, а также и рядом многих других навыков.

– Я всю жизнь учился сражаться, агент Молотобоец. – Ответил Джейден.

– Но я бы на твоём месте оставался в тени, ведь ты стелс–оперативник подразделения Металл. Для всего мира тебя нет. – Сказал Кодлак. Это слегка обидело Прайма. Ему всегда твердили, что он ниндзя в отряде Металл, и лишний раз на рожон не стоит лезть.

– Разве не моя задача – оберегать чужие жизни, жертвуя своей? Я в первую очередь СТРАЖ. – Сказал в свою защиту Джейден.

– Ты забываешься. – Грубо произнес Уоррен, слегка ударив Джейдену по ногам тростью, помешав ему. Джейден сразу же приземлился на левую металлическую руку. Теперь он стоял вверх ногами на кольях.

– Что делать, если я боюсь за своих друзей? Разве не для этого я с вами? – Сказал Джейден, ловким движением встав на ноги.

– Наши страхи на девяносто процентов относятся к тому, что никогда не случится. – Ответил ему мудрыми словами Кодлак, пытаясь вправить ему мозги. – Не допускай ошибки многих вышедших из–под контроля оперативников.

– Сухая статистика. Никогда ей не доверял.

– Мысли глобальнее, Феникс. – Сказал рыцарь в доспехах. После Уоррен коснулся своего виска. Он получил сообщение. – Отлично. Куратов дал добро на начало операции. Приступаем немедленно. Отдых закончен.

*

«Красиво» — отвлеченно подумал Джейден, глядя на вспышки взрывов и выстрелов фейерверка, которые рассеивали сумрак. Китайский новый год. Под этим праздником агенты решили провести операцию. Прайм и сам был похож на сгусток тьмы, хищника, вышедшего на охоту и встречающего дичь тяжелым взглядом ярко–алых, сияющих глаз–угольков. Раньше его глаза были более жизнерадостные. Когда-то давно, когда его лицо еще не было скрыто под громоздким тактическим визором.

В старину воины закрывали лицо страшной маской чтобы скрыться от кары духов за совершаемые ими убийства. Человеку с визором скрывать было нечего. Он не испытывал жалости, стыда и сострадания, ему было совершенно безразлично что увидит перед смертью жертва: стальной шлем или изуродованное свежими шрамами и ожогами лицо. Визор был для него большим, чем просто шлем. Визор давал ему зрение, слух, новую жизнь — все то, что отнял рок Ордена.

– Приём, Феникс. Доложить. – Прозвучал голос Кодлака в приемнике. Сегодня Джейден выполнял приказ командора Кодлака. Это было необычно, ведь Джейден состоял в подразделении Металл, а не Бастард.

– Приём. На позиции.

Несколько быстрых движений рукой, и его бойцы бесшумно выдвигаются на их позиции: эти бойцы спецназа как никто другие знают язык армейских жестов практически безупречно, это немногое из того, что осталось в их напрочь промытых, затуманенных мощными стимуляторами, мозгах. Уоррен и Форест. Рыцарь и наемник. Прайму даже захотелось в их отряд. Но и предать Кейла – не вариант.

Уитмен и Фольтест умеют создавать суперсолдат, пусть и не признают это. Из умирающего принца преступного мира с развороченными частями тела и страшными порезами на нем они сделали машину для убийств. Улучшить до совершенства и сломать волю, раз и навсегда подчинив технологиям жизнь Прайма. Спасти почти безжизненное тело, опутать проводами агонизирующее сердце, заставляя его биться дольше, дать импланты, которые можно легко отнять в любой момент, если игрушка откажется работать как задумывалось. Приживить к позвоночнику и суставам сталь, присоединить чипы в шею и мозг: чтобы новый пес прожил как можно дольше и был непобедим в бою. Такая технология дает ученым и инженерам почти бесконечные возможности: то, что когда-то было принцем, синоби, мастером теней и другом, превратилось в сомнительный эксперимент, выставленный на показ как герой СТРАЖ, полутруп, покрытый швами из которых в любой момент могла сочиться сукровица, дрожащий на операционном столе, скулящий от боли и страха. Раны заживут, скрывая под собой новые улучшения, призванные сделать его непобедимым. Террористы, родная страна... Всем нужно только одно.

Кибер–синоби врывается на базу практически не скрываясь — щенкам, что не прошли ни таких мук, ни таких тренировок, все равно не хватит навыков и реакции чтобы остановить его. Они умирают: Феникс не берет пленников, не было приказа, а его отряд не знает жалости. Лишь таков был приказ. Засекреченная миссия СТРАЖ. Их немного, но они без труда вырезают всю охрану, забирают оружие и информацию: все налеты бойца с позывным Феникс всегда неизменно оканчиваются успехом.

Острый ум Джейдена, опыт и навыки сотен поколений Грандов – все при нем. Джейден был благодарен своему новому хозяину. Но Куратов не только лишь коснулся сознания Джейдена и мягко направил всю боль, но ещё и исцелил его, перенаправил гнев и обиду в нужное русло. Агония, шок и потеря — вот кто превратил человека в неизвестное ему существо. Всю жизнь его учили полагаться на чувства, теперь же суровая правда жизни могла лишить его земли под ногами всего одним щелчком. Прайм должен был всегда к этому готов. После каждой операции он ждал, пока достанут пули и осколки из ран, очистят от гноя и сукровицы провода и импланты, дрожа и от боли и желая скорейшего избавления от этой пытки. А затем снова в дорогу. Выполнял задания и тренировался так хорошо, как мог — лишь бы не испытывать муки темнотой и неизвестностью. Джейден признал. Он машина для убийств.

Прайм напал на двух часовых из тени, свернув одному шею, во второго кинув метательный нож. Он не хотел шуметь: катана бесшумно рассекла глотку третьего, залитые чужой кровью руки с хрустом сломали шею другому. Прайм осмотрелся — кабинет казался знакомым. «Легион» — шевельнулась в голове холодная мысль, вызывая смутные воспоминания, далекие и незначащие. Синоби обошел небольшую комнату в нетипичной для него задумчивости, нервно подрагивая. Он заметил что-то на столе.

В помещении было тихо. Как будто Легион даже и не знал о присутствии СТРАЖ.

– Они придут...они придут... И вы ничего не сможете сделать. – Сказал умирающий в собственной крови офицер легионеров. Джейден стоял и смотрел на него сквозь полоску в визоре, что горела сейчас красным светом. Ему было интересно – успеет ли он донести свою мысль прежде, чем скончается от ран, увечий и потери крови.

– Кто? – Произнес Прайм, медленно подходя к нему. Криков не было. Не было ни звуков, ничего. - Говори, и боль уйдет.

– Арес... – Прошептал главарь перед своей смертью. Это слово заставило его все сознание перевернуться. Злейший враг всего человечества, из–за которого весь мир сотрясся. Прайм содрогнулся от одной лишь мысли. Но он не отступил. Вырвав металлической рукой оголенный провод из розетки, он будто запитал себя энергией, словно батарейкой. Электрическая энергия стала проходить через его пальцы. Сдерживая боль он сел на колено перед этим бугаем и коснулся его шеи. Он направил теневую энергию, что он преобразовал из электрической, сквозь свои пальцы в тело своего противника. Вспоминая уроки Зитары о запретной магии некромантии, он применил заклятие. Он должен знать правду. Главарь вдруг застонал, его глаза загорелись голубым свечением, а кожа становилась пепельного цвета. По нему было видно, что он стал разлагаться гораздо быстрее. – Я...я жив? Я видел свет...

– Я не отпущу тебя в иной мир, мне нужны твои знания. – Произнес Джейден. Техника теневой некромантии. За счет энергии он смог поддерживать в нем жизнь, тем самым залезая в разум и вытаскивая оттуда информацию. Это создавало дисонанс, но почему-то Прайм верил - это нужно знать. Арес.

– Ты демон.

– Говори. Иначе ты еще раз почувствуешь, что такое медленная смерть...И будь уверен - не один раз... – Ответил ему Джейден.

– Ты не знаешь? Хе–хе..Твои хозяева не сказали тебе правду? Они идут. Легионы кайботов в едином порыве заполонят небо так, что для людей потухнет даже Солнце. Нью-Йорк - это ещё начало. Марс... Арес готовил ее уже давно. Гранд-Мастер готовится к его приходу. – Сказал бандит. У Джейдена закончились силы, чтобы связывать бандита с его миром и миром мертвых. Прайм отдернул от него руку, которая дымилась черным дымом. Прайм тяжело вздохнул. Эти слова заставили Джейдена задуматься. Он не мог солгать, магия некромантии это не допускала.

Джейден стал быстро рыскать по кабинету. И внезапно на компьютере он нашел видеозапись. На ней был тот самый Арес, о котором и говорил бандит.

«Какое убожество...эти ваши технологии...» – Произнес человек, находящийся на экране.

– О черт. – Произнес Прайм сквозь зубы. Его разум теперь был затуманен: действительно сложно думать, о чем-то, кроме миссий. Но, когда через череду оперативных задач, приказов и стратегий пробиваются его собственные мысли, он невольно задается вопросом: какого ху...?

*

Дарион Фольтест был всегда по сути своей человеком чести. Он видел честь в том, что создает Ареса; видел честь в том, что его сын стал считаться среди кайботов лидером, когда они сами его признали таковым; но и видел величие свое в том, что вступил в СТРАЖ, дабы покончить с угрозой Ареса; а теперь надеется найти честь в том, чтобы умереть как герой. Но сейчас как раз таки не то время, чтобы умереть.

В мире снова назревали беспорядки, одни преступники убивают других, а страдают обычные люди, но Дарион ничего не может сделать, чтобы им помочь. До всех врагов не дотянутся руки. Пусть этим займутся другие стражи. Жизнь будто обрела больше серых красок, а другие цвета радуги исчезли.

Оставшись наедине с собой, Фольтест впал в тоску, все эти мысли, которые лежали в глубине его сознания, начали вылезать наружу и отделаться от них становилось невозможно. Давящее чувство безысходности с каждой секундой нарастало на десятки тонн больше. Разозлившись на весь мир, и на себя в том числе, Фольтест отправился в мастерскую, где на стене висел его старый добрый кузнечный молот, который служил ему верой и правдой долгие 20 лет, а сейчас лишь лежит грузом на его душе. Поставив один из ящиков, лежавших неподалеку, и несколько книг друг на друга, Дарион смог вскарабкаться наверх и снять молот. Он взял его в свои руки и тактильная память вернула его на десятки лет назад. Опасные миссии, спасение мира... вот это была жизнь. Времена, когда он только-только становился героем СТРАЖ. Времена войны машин. Нынче войны не те. Войны теперь больше интеллектуальные. Но к любой войне нужно быть готовым.

Его шведский молот по-шведски сидел как влитой в его по-шведски сильных шведских руках. Он по инерции глянул в сторону старых металлических деталей лежавших в углу мастерской. Несколько секунд он смотрел в их сторону, после чего глянул на шкаф в котором раньше лежал его любимый фотоальбом с ним и его старой командой, когда он был еще под крылом Джанет. Он начал вспоминать какие великие дела они делали вместе, как довели до ума искусственный интеллект, алгоритм самообучения, как появилась первая сотня больших неповоротливых, но мощных машин, и все эти воспоминания волной нахлынули на бедного шведского старика. После их гибели Дарион решил, что покончит с Аресом. И сделает это самолично. Но для этого ему нужна броня. Та, что была сейчас не устраивала, а прибегать к помощи Хироши - оскорбление для такого гения инженерии.

«А почему бы и нет?» — промелькнуло в его голове, и он двинулся в сторону тех самых железяк. Начав усердно стучать по ним, он начал делать то, чего обещал себе не делать долгих 10 лет. Оружие войны. За те минуты что он стучал по ним, у него в голове промелькнули 1000 воспоминаний: хороших, странных, плохих... но с каждым годом, даже самое темное воспоминание становилось все светлее. Он стучал долго и усердно, после чего перед ним, не магическим, а научным образом, возникала броня. Довольно пользоваться подачками Хироши. Пора делать свою броню. Она была великолепна, эти изгибы, углы, впадины, дырки, все было как надо. Грусть сменялась жизнерадостностью, а смятение стало улыбкой.

— Плюс два? Ладно, применить, — бурчал Дарион что-то то ли себе под нос, то ли раздавая такие непонятные и неразборчивые команды своему помощнику Тэндзину, пока сам же подкручивал что-то отвёрткой на странном металлическом корсете, что был надет на его руку и каким-то образом подключался проводами к его мини-реактору на груди.

— Я обзвонилась, — нарушила их идиллию Уитмен, что сейчас спустилась к ним с планшетом в руке. — Ты слышал про «интерком»? — обратилась она к своему старому другу, когда прошла в мастерскую и подошла к шведу.

— Да, всё... — на автомате начал отвечать швед, даже не отвлекаясь от настройки и завершения конструирования своей замысловатой металлической перчатки на всю руку. — Что? — он всё же посмотрел на женщину, когда переосмыслил в голове её вопрос.

— Мне нужна помощь, среди стражей ты лучше всех разбираешься в нейроимплантах, — ответила она.

— Отлично, я сейчас поднимусь, — кивнул он и вернулся к своей работе, завершая настройку и доделываем последние штрихи. Дарион тут же подумал - опять этот ниндзя сломал себе пару-тройку имплантов и их нужно заменить. Против него Фольтест ничего не имел. Его импланты были произведением искусства, как считал Фольтест. Идеально могут подойти для секретных миссий, причем имеют очень изящный вид, чтобы сойти за гражданского. Дарион очень гордился этой работой, пускай ему надоедало то, что парень постоянно ломает детали. Это значит, что он использует их по максимуму, хотя может быть просто использует не так, как надо.

— Ты же сказал, оружием не занимаешься, — заметила Анна, так как не совсем разобралась на первый взгляд с тем, что же именно конструирует ее старый друг. Но всё же это ее немного насторожило, так как это изделие не выглядело прям уж безобидным. - Мне казалось, этим занимается теперь Хироши.

— Отлично... — сам себе подметил Фольтест и, убрав отвёртку, поднял руку, привыкая к тяжести каркаса на ней. — Это авиастабилизатор, — теперь уже ответил он женщине и попытался сконцентрировать энергию из реактора на груди в ладони, чтобы проверить работу своего изобретения. — Абсолютно безопасно и безобидно, — попытался он уверить её, но тут вдруг не смог удержать в руке нужное количество этой энергии и «перчатка» выстрелила, из-за чего мужчина сам не смог устоять на ногах и его отбросило назад. Анна вздрогнула от испуга, а затем подбежала, чтобы осмотреть его раны и приложить лёд к синякам, если они есть, так как такое для неё уже не было новостью. — Не ожидал... — произнёс он, лёжа уже на земле и приходя в себя от подобного, так как он действительно не думал, что такое может случиться.

*

Даже когда мышцы сводило от усталости за тяжелый день, Александра не знала лучшего способа расслабиться, чем поколотить грушу, да и почти нечеловеческие способности суперсолдат давали о себе знать.

Ее не обрадовало, что зал не пуст, но то, что у турника обнаружился именно Куратов, добило окончательно – из сотен человек, что служили в СТРАЖ, это должен был оказаться непременно тот, что бесил ее больше всех. Владислав Куратов, эдакий живой пример собирательного образа хорошего парня: высокий симпатичный мужчина, душа компании, которого любили, кажется, все: медсестры за галантность и остороумие, офицеры и инструкторы – за понятливость и исполнительность. Он был из той породы людей, что притягивали и располагали к себе, даже не предпринимая для этого каких-то особых усилий. Это одновременно и раздражало, и восхищало Габриэля; он даже немного завидовал таким, как Джек: будучи от природы мрачноватым и нелюдимым типом, он тяжело находил с окружающими общий язык, так что по достоинству его ценили в основном те, кто хорошо знал цену его угрюмости.

Владислав ловко спрыгнул с турника и помахал Саше – та кивнула в ответ.

– Тоже решила выпустить пар? – на висках блестели мелкие капельки, хотя Джек даже не выглядел запыхавшимся. Саша кивнула снова, не снисходя до вербального ответа. – Может, спарринг?

– Без перчаток? Не думаю.

– М-м... Борьба?

Александра криво ухмыльнулся краем рта: дело принимало интересный оборот. Спарринг был бы вариантом куда более интересным, нежели методичное набивание бездушного снаряда, а сама перспектива надрать самому Куратову задницу грела ей сердце. Он был лишь немного выше, но вряд ли тяжелее, а в партере Саша чувствовала себя очень уверенно. Многочисленные сыворотки суперсолдат сделали из женщины супергероя, сильнее трех мужчин. Так что шансы были равны. Куратов не скрывал, что Александра была одной из тех, кто мог бы драться с ней на равных. И ему всегда было интересно, кто же из них лучший боец.

– Нападай, – Александра повела плечами и чуть согнула ноги в коленях, принимая более устойчивое положение. Куратов мимолетно улыбнулся и быстро сократил дистанцию. Бойцы замерли; Саша нетерпеливо поманила соперника рукой, но седовласый и не думал спешить: знал, что Александра серьезный противник, и не лез напропалую. Подсечки Саша избежала, шагнув в сторону, но немедленно попала в захват и едва удержался на ногах; удачно ударил локтем – Куратов охнул от боли и ослабил хватку, дав возможность оппоненту вырваться. Мгновенный нырок – Чернова с силой дернула ногу Славы на себя, одновременно с толчком плечом в живот; Куратов рухнул на татами, и Саша не теряя времени оседлала его, сжав колени. Но стоило ей только открыться для попытки взять руку Славы в болевой, как седой схватил ее за запястье и, подняв на своих бедрах весь его немаленький вес, перевернул, оказавшись сверху; Саша сомкнула щиколотки за его спиной, закрывая гард. Куратов в ответ с силой отжал ее бедро локтем, вызвав у Саши болезненное шипение от резкой боли бедренного сухожилия, и все повторилось – бойцы завозились, пытаясь захватить друг друга в болевой или удушающий, или хотя бы зафиксировать.

Саша бы не сказала, в какой момент это произошло: просто Слава вдруг тихо вскрикнул, откатился в сторону и оперся на колени и ладони; по телу его шла мелкая дрожь, грудь вздымалась, сопровождая тяжелые вдохи. Тряхнув головой, он поднялся, одергивая майку. Его руки тоже дрожали – слегка, но Саша успела заметить. Поймав взгляд черных глаз Александры, Куратов смущенно улыбнулся, проводя рукой по задней стороне шеи:

– Эта стимулирующая терапия, как говорит Анна,... Из-за нее у меня, ну... Повышена тактильная чувствительность. Я... я думал, уже прошло после истории со Зверем, но иногда все еще... Кхм.

– Че, серьезно? - Саша не удержался от усмешки.

– Да. Последствия того, что во мне до сих пор живет Зверь.

– Так ты у нас теперь недотрога, так что ли?

– Да иди ты! – Светлые брови сошлись на переносице. – Стареем, Саша.

– На пенсию я не согласна. Рановато нам еще, Слава. - Посмеялась Чернова, потирая заднюю часть шеи. Куратов поддержал ее смешок. Ему редко удается увидеть Александру радостной, а тем более как она смеется. Подойдя к лавке и взяв бутылку, она посмотрела на директора. - Как у тебя с ним?

- Когда Катарн напал на меня в Нью-Йорке, Зверь дал о себе знать через руку. Я могу его концентрировать на каких-то проблемах, но сдерживать его все труднее и труднее. В Уотерфорде я чуть не взорвался, хотя наверное стоило его выпустить.

- Нам нужно найти Белькова. - Сухо произнесла Александра.

- Он скрылся с радаров. Возможно он вообще не на Земле. К концу Войны я потерял след.

- Наверняка он выращивает новое поколение суперсолдат, как сейчас делает это Аскольд.

- Мы найдем на него управу, Саша.

Легенда гласит, что царь Соломон запечатал в кувшин семьдесят два демона. Но Вавилонские Жрецы распечатали сосуд. Демоны вышли на волю, но а те же жрецы в попытке исправить ситуацию создали семьдесят две печати для контроля этих сущностей. НО для призыва и контроля одной печати недостаточно, нужно знать настоящее имя демона. Каждый из демонов имеет собственную специализацию. Но через средневековые тексты красной нитью проходит главная цель призыва - получение новых знаний. Директор был всегда тем, кто стремился к тому, чтобы команда СТРАЖ стремилась к совершенству, но чтобы достичь идеала, нужно сокрушить всех демонов на своем пути, и для каждого он должен найти оружие.