Фф

Девушка прислонилась к стене. Она осталась единственной волшебницей в целом мире. А все из-за какой-то маггловской заразы, действующей только на одаренных магией людей. Умерли родители, умерли братья, умерли друзья. Лили не могла в это поверить.

Гарри Поттер, Мальчик-который-выжил, победивший Волан-де-Морта - и так бесславно погиб, лежа на диване. Его колотил озноб, вырывались едва слышные стоны. Он привык терпеть.

Альбус-Северус, самый умный из всех них... Лихорадка застигла его в Косом переулке - он так и умер с книжкой в руках, корчась на полу, как от Круциатуса.

Но и его боль была несравнима с болью Лили, ведь лучше умереть самому, чем видеть, как близкие гибнут у тебя на глазах. А от осознания одиночества захотелось переломить волшебную палочку, перед этим стерев себе память, и уйти в мир магглов, где никто не сможет потревожить душевную рану.

Изредка возникал вопрос, почему она - лучшая ученица Хогвартса, староста, талантливая к зельеварению, как бабушка, в честь которой Лили получила свое имя, осталась жива. Может, в ней было что-то особенное?

От мыслей девушку отвлек скрип двери. В помещение ввалился тот, кого Лили меньше всего ожидала увидеть - Скорпиус Малфой. И только после того, как он увидел живую Лили, он рухнул на пол.

– Скорпиус, – вся ненависть, личная и родовая, отошла на второй план. Теперь они были союзниками, или, как лучше сказать, товарищами по несчастью.

– Нет, Лили, со мной все в порядке, – отмахнулся аристократ, потирая руками лицо, чтобы немного стереть бледность, отнюдь не аристократическую. – Я давно хотел сказать тебе - что люблю...

Парень закашлялся, снова повалившись на пол. Можно было принять это за обычную простуду с осложнениями, но Лили и Скорпиус росли среди волшебников, которым был неведом грипп и прочие заболевания, да и это была болезнь, от которой вакцины не существовало. Оставалась лишь вера.

– Я люблю тебя, Лили. Прости меня за все - за школьные, – кашель, – шутки, за все зло, что принес тебе. И напоследок...

Скорпиус остановился, девушка подумала, что у него начался очередной приступ неизвестной болезни, сгубившей тысячи жизней, но он из последних сил притянул Лили к себе и накрыл ее губы своими.

Неизвестно сколько времени они целовались, но делали это так, будто в последний раз, как перед казнью, а палачом для Скорпиуса послужит инфекция. Он первый оторвался от сладких и давно желанных губ, но лишь для того, чтобы закашляться вновь. У него не было тех признаков, с которыми умирали маги, а это давало шанс.

Ведь если у него получится выжить, то они создадут семью, у них родятся дети, потом еще и еще. И они станут волшебными Адамом и Евой. Но мечтаниям было сбыться не суждено. Скорпиус задыхался, и с губ слетело лишь тихое "Прощай", а после глаза закрылись, чтобы не давать прекрасной даме делать это за него.

Последний Малфой умер, оставив рыдающую Лили одну, так и не понявшую, была ли любовь или минутное предсмертное влечение. Но ей было наплевать.

Взяв со столика палочку, она направила ее на себя и неслышно пробормотала:

– Обливейт.

В ту же секунду палочка отправилась в окно, а девушка в магазин, поскольку все воспоминания о волшебном мире, который был разрушен, растворились, как сахар в стакане чая.