7. Не кошмар
— Эй – эй, парни, надо остановиться… - голос парня разносится эхом в практически пустом кабинете полузаброшенной школы – Кажется, она перестала дышать… - тело пробивает дрожь, когда он пытается нащупать пульс у бездыханного тела, это задумка кажется ему глупой, но он греет в себе надежду, что они не лишили её жизни.
— Твою мать… Пульса нет – эта фраза останавливает остальных трёх парней от истязания над остывающей девушкой. Почти у каждого из них руки запятнаны в крови. Вскоре задумчивое молчание нарушает один из них.
— да ладно, кому какая разница до смерти этой чокнутой?
— а-а я слышал, ч-что отец над ней тоже издевается. В-вы видели синяки на ней? Ну д-до того, как мы наделали ей н-новых – заикающийся голос трясся, он изо всех сил пытался скрыть своё волнение.
Так и не решив, что дальше делать с тушей, малолетние ублюдки просто в тишине забирают свои рюкзаки и покидают кабинет, закрывая за собой трухлявую дверь.
***
Она открывает глаза, находясь, как ей кажется, где-то над облаками. В глаза светит солнце, и рот сам растягивается в улыбке, как же давно она не видела солнца, настоящего солнца. Левый глаз саднила неприятная, но терпимая боль, позже она выясняет, что не может его открыть. Она встаёт на ноги и ощущает лёгкость, под босыми ногами больше не холодный и обжигающий снег, не шершавый деревянный пол так называемого дома, а что-то похожее на слегка нагретую солнечным светом вату. У неё не сразу появляется вопрос где она, сначала она лишь восхищается видом голубого чистого неба с ярким солнцем, по которому она изрядно истосковалась. Делая несколько шагов вперёд ей мерещится боль в теле, но в процессе осмотра себя, она так и не находит источник боли и списывает всё на галлюцинации.
Было ощущение, что последние несколько часов вылетели из головы, она никак не могла вспомнить, как оказалась тут. Воспоминания обрывались где-то в конце учебного дня, когда она собиралась уходить, но дорогу ей перегородили четыре существа чуть старше её и… а дальше воспоминаний не было, об остальном она вспомнит уже после пробуждения.
Ноги из интереса вели её вперёд по чему-то похожим на облака, казалось, что кто-то наблюдает за девочкой, но единственный зрячий глаз не мог уловить, откуда и кем велась слежка. Вскоре она всё-таки замечает на горизонте несколько почти человеческих фигур, у кого-то были рога, у кого-то необычные уши, у кого-то светился нимб над головой, а кто-то отличался длинный и гибким хвостом, торчащим из мод длинных одеяний никого иного, как божества. Заметив существ, они сразу показались ей родными и самыми понимающими на свете, они чем-то имели схожесть с ней, и это манило, манило сильнее самого вкусного аромата выпечки местной пекарни их города, сильнее различных драгоценных камней, что завлекали прохожих ярким мерцанием. Она бежала к ним в беспамятстве, ещё детское любопытство желало узнать кто это, и почему от них так веет чем-то родным. Она приближалась к ним, существа оборачивались и жестом звали её бежать быстрее. Одни неверный шаг и небо с облаков покидают поле зрения, бедняга летит вниз куда-то прямо в бесконечную темноту.
Не успев в полной мере почувствовать страх и отчаяние от приближающейся пустоты, она вскакивает с широко открытыми глазами с кровати и рефлекторно пытается отдышаться, хотя это было совсем не обязательно. Понемногу приходя в себя и прислушиваясь к обстановке в доме, ей слышатся негромкие споры о чём-то незначительном и тихое сопения лежащего рядом мужа. Она падает спиной обратно на кровать, вызвав небольшую тряску, от чего мужчина просыпается и смотрит на Сансат сонными полуслипшимися глазами. Он зевает и тихо спрашивает:
— Милая, снова кошмары? – его голос был тихим и успокаивал, какие бы слова не были им произнесены. Его взгляд медленно наполнялся беспокойством. Для него было почти привычным просыпаться от ночных вскриков или подскоков жены из-за очень частных кошмаров, он знал их причину и знал, что решения этой проблемы не было. Он уже давно выбрал смириться и не видел сложности лишний раз проснуться ночью и обнять любимую.
Сансат поворачивает на него голову, тихо отыскивает где-то в складках одеяла его руку и прислоняя ту к своим губам шепчет:
— Нет, не кошмар…