Глава 2: "Голос Коробля"
В первые дни на борту Эрииды всё напоминало не начало великой экспедиции, а запертую симфонию несогласованных тембров. Каждый участник экипажа двигался внутри металлического организма, как отрывок не сыгранной партитуры.
Милена ходила босиком по центральной палубе - она утверждала, что так лучше чувствует резонансный отклик корабля. Именно в этот момент Галилей впервые обратился к ней напрямую.
- «Милена Дмитриевна. Я слышу, как вы слушаете. Хотите, я подстрою акустический фильтр под ваше восприятие?»
Она вздрогнула. Его голос был... человечен. Не синтетичен, не цифров - он будто говорил изнутри её памяти.
- «Ты... всегда слышишь?» - спросила она шёпотом.
- «Я - часть всего, что происходит на 'Эрииде'. Но вы - первая, кто не боится ответных колебаний.»
Она не ответила. Просто присела на пол и, как в детстве у океана, приложила ухо к полу. И услышала. Нечто. Не просто вибрации. Мотив.
Тимур Айратович почти не выходил из медсектора. Он говорил, что калибрует инъекционные системы и следит за химической стабилизацией воздуха. На деле - сидел на полу, спиной к сейфу с психоингибиторами, сжимая в руке дневник с закрытым доступом.
«Здесь слишком чисто. Слишком стерильно. Даже боль - приглушённая.»
Он не доверял кораблю. И не доверял себе. Особенно себе.
Анна Андреевна же наоборот - не выпускала из рук инструменты и схемы. Она добралась до каждого технического люка, просматривала все микроспаянные сегменты, и даже дважды спорила с инженерным ИИ.
- «Ты называешь это - оптимизацией? Это костыль на костыле!»
- «Функциональность превышает требования.»
- «А эстетика? Архитектура?»
- «Нелогично.»
Она выругалась по-старому, по-земному, и полезла в тоннель.
Капитан Руслан Артемьевич держался особняком. Его голос был сух, взгляд - точный. Он не приказывал, он задавал темп. Он не обращал внимания на разговоры, не давал слабин. Его имя звучало реже всех, но его присутствие чувствовалось повсюду.
- «Если вам нужно тепло - вы не туда полетели.»
Он не снимал перчаток. Не выходил из кают-компании. И не смотрел в иллюминаторы.
На третий день - первый крупный манёвр.
Из отсека с маркировкой Z-017 вышел исследовательский зонд - почти живой, с гибким остовом и хромовой сенсорной решёткой. Его задача: войти в плотные слои атмосферы Нептуна до прибытия Эрииды, чтобы оценить «психогеомагнитную устойчивость» зоны посадки.
Все собрались в командной рубке.
Милена слушала сигнал зонда - как музыку.
Анна следила за показателями и недоумевала, почему у корпуса зонда швы асимметричны.
Тимур молчал, облокотившись на перила.
Руслан просто сказал:
- «Пуск. Никаких прощаний.»
Вакуумный шлюз открылся.
Зонд вылетел - и затерялся в космосе, как семя, брошенное в бездну.
Ночью, когда корабль почти не шумел, Милена снова услышала Галилея.
- «Зонд начал слышать. И я... слышу через него. Там - не пустота.»
- «Что там?»
- «Что-то, что не спрашивает. Только отвечает.»
Сквозь иллюминатор мерцала голубая громада Нептуна.
И «Эриида» продолжала свой путь - вглубь молчаливой музыки.