Убегая от проблем

━━━━➳༻❀✿❀༺➳━━━━

Наступил вечер. В гостиной папа с братом увлечённо смотрели какой-то фильм, а я помогала маме разбирать вещи. Перебирая содержимое своего чемодана, я неожиданно наткнулась на браслет — он лежал в отдельном маленьком кармашке, куда я его небрежно забросила.

В тот же миг волна мучительных воспоминаний нахлынула на меня с такой силой, что перехватило дыхание. Острая боль, словно раскалённый клинок, пронзила грудь, заставляя замереть от нахлынувших эмоций.

— Родная, все хорошо? — мама бросила на кровать кофту и подошла ко мне. Сил себя сдерживать у меня больше не было, поэтому я дала волю слезам.

— Мам, я очень устала...

— Расскажешь мне? — она присела рядом со мной и обвила руками мои плечи.

Я осознавала: рассказать ей о своих проблемах — значит причинить боль, а этого я допустить не могла. К тому же я понимала — стоит только начать делиться своими переживаниями, и я уже не смогу остановиться.

— Я тебя очень сильно люблю, — мой голос предательски дрогнул, выдавая внутреннюю боль. Уткнувшись лицом в её грудь, я прижалась ещё крепче, ища утешения и защиты в её объятиях.

— И я тоже тебя люблю. Объясни, что случилось? Тебе не нравится здесь? Мы только приехали, уверена, ты найдёшь много друзей, поступишь в университет. И потом...

— Мам... — перебила её. — Мне просто нужно отдохнуть, а так, все нормально. Я погуляю немного. — Вскочив с кровати, я вытерла слёзы. После недолгой внутренней борьбы всё же решаюсь надеть этот злосчастный браслет. Какая же я идиотка...

Нет, так продолжаться не может! Я обязана выбросить эту отраву из головы. Как же глупо было брать этот браслет с собой! Зачем? Чтобы бесконечно смотреть на него и рыдать, как последняя дура?!

В порыве гнева я ринулась в ванную. Резко открыв кран, плеснула в лицо холодной водой, надеясь, что ледяные капли помогут остудить не только кожу, но и разбушевавшиеся мысли. Вода стекала по щекам, смешиваясь со слезами, а я всё стояла, упираясь руками в раковину, и пыталась вернуть себе самообладание.

•°• ✾ •°•

— Дай мне руку, — парень протянул свою ладонь.

— Зачем? — с интрижкой спросила, улыбаясь.

— Давай.

Я протянула парню руку. Достав из кармана своих штанов тонкий браслет с ангелом, он очень аккуратно продел её на мое запястье и застегнул.

— Пусть этот маленький подарок станет нашим символом. Потому что ты и есть мой ангел, — он крепко заключил меня в свои объятия, затем аккуратно поднял мою голову за подбородок и потянулся за поцелуем. — Я чертовски люблю тебя, Лина.

•°• ✾ •°•

Внутри всё разрывалось от боли, хотелось кричать во весь голос. Слёзы, смешиваясь с каплями воды, струились по лицу, оставляя солёные дорожки. Я до крови кусала губы, отчаянно пытаясь сдержать рвущиеся наружу всхлипы, чтобы никто не услышал моих страданий.

Но, как всегда бывает в такие моменты, моему брату понадобилось именно сейчас нарушить моё уединение. Тихий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Собрав остатки самообладания, я ещё раз тщательно умылась, стараясь смыть не только слёзы, но и следы душевных ран.

Проведя полотенцем по лицу, я подняла голову и устремила взгляд в потолок, словно пытаясь остановить неудержимый поток слёз. Глубокий вдох, ещё один — и вот уже лицо постепенно обретает привычное выражение, а дрожь в руках понемногу утихает.

— Да ты уснула там или что?! — ворчал Макс, продолжая нервно стучать.

Торопливо распахнув дверь ванной, я буквально вылетела из помещения. Меньше всего хотелось, чтобы кто-то, особенно этот недальновидный брат, увидел моё раскрасневшееся от слёз лицо.

Не теряя ни секунды, я быстро натянула обувь и выскочила из дома. Казалось, эти стены стали тесными и удушающими в самый же первый день. Свежий воздух был мне необходим как глоток свободы, как спасение от собственных терзаний.

Лёгкий вечерний ветер ласково обдал моё разгорячённое лицо, принося долгожданную прохладу. Я шла, не разбирая дороги, словно ноги сами знали путь по этой незнакомой местности. Шаги становились всё увереннее, а душа постепенно обретала покой.

Минут через десять неспешной прогулки впереди показалась одинокая лавочка. Я опустилась на неё, погружаясь в созерцание вечерней улицы. Мой взгляд скользил по домам, витринам магазинов, следил за мельканием проезжающих машин. В этом монотонном наблюдении за городской жизнью находило какое-то странное успокоение, словно весь мир вокруг замедлял свой бег, давая мне возможность собраться с мыслями.

Люди... Они кажутся такими счастливыми... Непринуждённо улыбаются прохожим, смеются, наслаждаются моментом. Но что скрывается за этой маской благополучия? Кто-то из них сейчас, возможно, разбит изнутри, отчаянно нуждается в помощи или поддержке, в тёплом слове или дружеском объятии.

Улыбка давно стала нашей второй натурой — мы надеваем её автоматически, словно защитный панцирь, скрывая истинные чувства и переживания от любопытных глаз. За этой искусственной радостью может таиться глубокая печаль, невыплаканные слёзы и душевная боль.

Я могла бы просидеть на этой лавочке бесконечно долго, погрузившись в свои мысли и наблюдая за жизнью города, но внезапно начавшийся ливень безжалостно прервал моим планы.

Крупные капли застучали по асфальту, превращая мир вокруг в размытое полотно. Моя лёгкая футболка с короткими рукавами не могла защитить от стихии, и всего за несколько мгновений я промокла до нитки. Просто замечательно!

Проливной дождь внезапно обрушился на город, словно небеса разверзлись в одно мгновение. Тяжёлые капли, будто серебряные стрелы, устремились вниз, застигнув всех врасплох. Люди в панике разбегались в разные стороны. Влюблённые парочки, не отпуская рук друг друга, спешили укрыться под козырьками домов. Кто-то, как и я, был вынужден бежать до самого дома, проклиная несвоевременный дождь.

Но я не торопилась. Моё состояние было настолько подавленным, что в тот момент мне было абсолютно всё равно на происходящее вокруг. Я брела медленно, словно во сне, не обращая внимания на косые взгляды прохожих. Наверняка они смотрели на меня как на сумасшедшую — полуголая в такую погоду, идущая так, будто на улице стоит тридцатиградусная жара.

Вода заливала глаза, практически ничего не было видно, но я продолжала идти, никого не замечая и ни о чём не думая. В какой-то момент моё путешествие по собственным мыслям прервалось — я с силой врезалась головой в чью-то твёрдую грудь.

— Ты не видишь куда идешь? — недовольно подняла я глаза на незнакомца.

— Извини. Не ушиблась? — высокий незнакомец окинул меня пристальным взглядом, словно пытаясь запечатлеть в памяти каждую деталь моего облика. Его глаза, будто рентгеновские лучи, проникали под кожу, изучая не только внешность, но и, казалось, саму душу. Он рассматривал меня так внимательно, будто пытался разгадать все мои тайны, не упустив ни малейшей подробности.

— Вполне, — протянула я без эмоций и обошла его.

— Уверена? — крикнул он мне вслед. Я резко остановилась, будто налетела на невидимую стену. Сердце пропустило удар, а время, казалось, замерло в этот момент.

— Нет, я не уверена! — повернулась я к нему. — И что? Что-то изменилось для тебя с этого? Вы все такие «добрые», якобы интересуетесь проблемами окружающих, но на самом деле вам абсолютно всё равно! Вам плевать на чужие чувства, плевать на душевное состояние, так зачем тогда задавать эти вопросы?! Я разве не права?! — закричала я, яростно размахивая руками. Мои эмоции достигли пика, сердце готово было выскочить из груди.

Его лицо сохраняло удивительное спокойствие, пока он продолжал смотреть на меня. Ни одна мышца не дрогнула, ни одна эмоция не отразилась на его чертах. Он молчал, но в этом безмолвии было что-то настолько глубокое и проникновенное, что заставляло меня чувствовать себя обнажённой перед его взглядом.

Я ожидала услышать что угодно — грубость, насмешку, равнодушие. Но реальность превзошла все мои предположения. Не говоря ни слова, парень снял с себя и без того промокшую кофту и бережно накинул её на мои плечи.

— Что ты делаешь? — спросила я, не в силах скрыть своё изумление. В этот момент все мои слова и обвинения показались мне такими пустыми и нелепыми.

— Пойдём, — его голос прозвучал так ровно и спокойно, будто он предлагал просто прогуляться по парку в солнечный день, а не прерывал наш напряжённый диалог. В этой безэмоциональности было что-то пугающее и в то же время завораживающее.

— Что?

— Я провожу тебя до дома.

— Но...

— Все нормально. Пошли.

Меня охватило острое чувство неловкости за свою несдержанность. Как я могла так сорваться на совершенно незнакомого человека? Выплеснула на него весь свой гнев, словно он был виноват в моих бедах.

Но вместо того чтобы отвернуться, уйти или обозвать меня «ненормальной», как поступили бы многие на его месте, он остался. Его поступок казался мне совершенно необъяснимым. В этот момент я окончательно запуталась в собственных чувствах и мыслях. Что на меня вдруг нашло? Откуда взялось это неконтролируемое желание выплеснуть все на первого встречного?

— Тебя как зовут? — первой нарушила я тягостное молчание, чувствуя, как внутри разрастается чувство вины. Мой голос прозвучал неожиданно тихо и неуверенно после недавней вспышки ярости. Казалось, эти простые слова были единственным способом выразить то смущение и раскаяние, которые переполняли меня в тот момент.

— Данил, — тихо отозвался брюнет. Его голос, глубокий и чуть хрипловатый, прозвучал неожиданно мягко, несмотря на свою природную грубость. В этом контрасте было что-то завораживающее — словно сталь, покрытая бархатом, — и это делало его тембр особенно притягательным для слуха.

— Лина.

— Ангелина?

— Не смей, — бросила я на него неодобрительный взгляд.

— Прости, — с лёгкой усмешкой произнёс он, демонстративно поднимая руки вверх, словно сдаваясь перед моей вспышкой эмоций. В этом жесте было что-то обезоруживающее — смесь иронии и искреннего желания разрядить напряжённую атмосферу.

— На самом деле это ты меня прости, — тихо произнесла я, неловко поправляя на плечах его промокшую кофту. — Не знаю, что на меня нашло... — слова застряли в горле, а мысли в голове спутались в клубок.

Я лихорадочно искала нужные слова, пытаясь как-то сгладить свою резкость, но в этот момент разум словно опустел. В голове было пусто, как в забытом всеми переулке поздним вечером.

— Я все понял.

— Что именно?

— Твое состояние. Ты очень ошиблась, когда сказала, что всем на него плевать.

Внезапный звонок. На экране высветился мамин номер, но я лишь мельком взглянула на него и убрала телефон обратно в карман джинсов. Отвечать не стала, ведь мы уже почти дошли до места назначения.

— Я встречала в своей жизни только таких людей, — прошептала я, и болезненные воспоминания острыми когтями впились в сознание.

Машинально моя рука потянулась к запястью, пальцы судорожно ощупали кожу в поисках знакомого украшения. Но его не было... Пустота. Холодная, пугающая пустота.

— Нет, нет, нет! — паника, словно ядовитый газ, мгновенно заполнила лёгкие, лишая возможности дышать. Сердце заколотилось в груди, готовое вырваться наружу от ужаса осознания.

— Что такое?

— Я, кажется, потеряла браслет у той лавки. Мне нужно вернуться, — я развернулась чтобы пойти обратно, но Данил остановил меня, неожиданно схватив за руку.

— Постой, ты же не пойдешь сейчас искать браслет в такую погоду. Завтра поищешь.

— Завтра его там уже не будет. Отойди, — грубо ответила я, словно снова теряя над собой контроль.

— Он тебе так важен? — спросил он, внезапно преградив мне путь. Его взгляд, пронзительный и прямой, встретился с моим, заставляя сердце учащённо забиться.

Я смутилась, чувствуя, как краска приливает к щекам. Зрительный контакт всегда вызывал у меня неловкость, а сейчас, когда он стоял так близко, это ощущение стало почти невыносимым. Его близость сбивала с толку, заставляя меня растеряться и потерять дар речи.

— Да... — начала я, но тут же осеклась, запутавшись в собственных мыслях. — То есть нет... Это просто подарок, — поспешно добавила, опуская взгляд в землю.

Пальцы нервно сжали ткань кофты, выдавая моё волнение. Я понимала, что браслет не должен был иметь для меня такого значения, что я должна была оставаться равнодушной, но... Но я была слишком слаба перед этим чувством. Слишком уязвима, чтобы скрывать правду.

— Хорошо. Я схожу посмотрю, а ты иди домой.

— Нет, я сама.

— Мне не сложно, — произнёс он спокойно, словно это было само собой разумеющимся. — Тем более если этот подарок действительно дорог тебе. Занести его уже вряд ли получится, так что давай встретимся завтра в два часа на том же месте, — его голос звучал так уверенно и размеренно, что я невольно начала ему доверять.

В каждом его слове чувствовалась искренность, а в манере держаться — надёжность. Этот человек излучал какое-то необъяснимое спокойствие, которое постепенно окутывало меня, словно тёплый плед в холодный вечер.

— Ты сейчас серьёзно? — спросила я, не в силах скрыть своё удивление.

Разум отказывался принимать происходящее как реальность. Как такое вообще возможно? Человек, который совершенно меня не знает, которого я встретила каких-то двадцать минут назад, на которого накричала, словно он был моим злейшим врагом... А теперь он предлагает помощь, ведёт себя так, будто это самая естественная вещь на свете.

В голове не укладывалось: почему он не отвернулся, не ушёл, не послал меня куда подальше? Что движет этим незнакомцем?

— Более чем. Увидимся! — с этими словами Даня подмигнул мне и, попрощавшись, направился прочь.

Я смотрела ему вслед, чувствуя, как сердце наполняется странным теплом. Дождь постепенно стихал, и я была искренне рада этому, ведь из-за меня он всё ещё оставался под открытым небом.

Проводила взглядом его фигуру, пока она не скрылась за поворотом. В этот момент телефон снова завибрировал в кармане. Я подошла к дому и замерла — ворота оказались распахнутыми настежь. Сердце ёкнуло от неожиданности. Быстро закрываю ворота и толкаю входную дверь — та тоже приветливо отворилась.

Видимо, в суматохе дня никто даже не подумал проследить, чтобы все двери были заперты за мной. Холодок пробежал по спине от осознания собственной беспечности, но тревога быстро рассеялась.

Странная встреча оставила в душе противоречивые чувства. Слишком много всего произошло за эти короткие минуты.

— Я дома! — громко объявила я, сбрасывая с ног промокшую обувь.

— Какого чёрта, Лина?! — прогремел Макс, вылетев из гостиной. Его лицо выражало смесь гнева и беспокойства.

Вслед за ним появились родители, их обеспокоенные взгляды тут же устремились на меня. В воздухе повисло напряжение, словно перед грозой, а тишина стала почти осязаемой.

Я замерла под их пристальными взглядами, чувствуя, как краска стыда заливает щёки. Что же произошло, что вызвало такую бурную реакцию у всей семьи?

— Господи, ты нас до смерти напугала! — воскликнула мама, стремительно приближаясь ко мне. — Макс уже собирался выходить искать тебя! Где тебя носило?! — её голос дрожал от волнения.

Она осторожно стянула с меня промокшую до нитки кофту. Я чувствовала себя как выжатая губка — вся одежда насквозь промокла от дождя. В этот момент брат принёс из гостиной тёплое одеяло и заботливо укрыл меня, словно защищая от всех невзгод этого мира.

Его прикосновение было таким родным и успокаивающим, что на глаза навернулись слёзы. Как же я могла так напугать свою семью?

— Простите... — прошептала я, опустив взгляд. — Мне просто хотелось побыть немного одной, — добавила, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— А с телефоном что? Почему не отвечала? — строго спросил папа.

Только я открыла рот, чтобы объясниться, как он резко перебил меня:

— Сколько времени вообще? Ты должна понимать, что ты не в том возрасте, когда можешь сама решать за себя, когда уходить и во сколько приходить! — его слова хлестали, словно плети, а голос становился всё грубее с каждым словом.

Я замерла, чувствуя, как кровь отступает от лица. В его глазах полыхала такая ярость, что даже мама отступила на шаг назад. Резкие черты лица отца заострились, а между бровями залегла глубокая складка — верный признак того, что он в гневе.

В комнате повисла тяжёлая, давящая тишина, и каждый её миг казался вечностью.

— Пап, я просто прогулялась...

— В следующий раз проси разрешения. И не у матери, а у меня!

— Пап, хватит, — твёрдо произнёс брат, его голос прозвучал неожиданно решительно.

Он мягко поправил сползающее одеяло на моих плечах и осторожно притянул меня к себе, словно защищая от отцовского гнева. Его объятие было тёплым и надёжным, как щит, укрывающий от всех бед.

Я изо всех сил старалась держать себя в руках под этим родительским давлением, но внутри всё дрожало, как натянутая струна. Горло сдавило, а глаза предательски защипало от подступающих слёз. Но я упрямо стиснула зубы, не позволяя эмоциям взять верх.

— Молчи! — рявкнул отец. — Тебя это тоже касается! Как старший брат, будешь теперь в упор за ней следить! Хотя был бы кто за тобой посмотрел... Я ясно выразился?

Он обвёл всех тяжёлым взглядом, но я не смела поднять глаза. Его слова, словно острые стрелы, вонзались в сердце. Каждое слово отца отзывалось в душе глухой болью.

— Ясно?! — повторил он, но я продолжала смотреть в пол, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Гордость не позволяла показать свою слабость, но внутри всё кричало от обиды и несправедливости.

— Ясно! — выкрикнула я, резко вырвавшись из объятий Макса. Ноги сами понесли меня к комнате, а слёзы, словно предав, покатились по щекам горячими дорожками.

Я с силой захлопнула дверь, надеясь укрыться от всего мира в своей крепости, но не прошло и секунды, как дверь распахнулась. Макс стоял на пороге, его обеспокоенный взгляд говорил больше любых слов.

В его глазах читалось понимание и забота, но я была слишком обижена, слишком ранена словами отца, чтобы принять эту поддержку прямо сейчас.

— Лин...

— Макс, выйди сейчас же, — произнесла я, не поворачиваясь к нему.

— Глупышка, ты чего разревелась? — тихо произнёс Макс, закрывая за собой дверь.

Его шаги были почти бесшумными, когда он приблизился ко мне. Нежно приобняв, он усадил меня на кровать, словно я была самым хрупким существом на свете.

— Я не хочу разговаривать, пожалуйста...

— Ну посмотри на меня, — мягко произнёс Макс, опускаясь на корточки перед мной. Его сильные руки бережно обхватили мои ладони, а в глазах читалось искреннее сожаление.

Я знала, как тяжело ему даются мои слёзы. Он всегда так чутко реагировал на мои эмоции, словно они причиняли боль ему самому.

— Ты же знаешь отца, — тихо продолжил он, нежно улыбаясь. — Весь день может быть нормальным, а как что-то не понравится — начинает говорить всё подряд. Потом сам же жалеет. К тому же он сегодня устал. Ну что ты, малышка? — его голос дрогнул от нежности.

Макс осторожно вытер слёзы с моих щёк, и в этом простом жесте было столько заботы и понимания, что моё сердце сжалось от благодарности. Его тепло и поддержка помогали мне постепенно успокоиться, хотя внутри всё ещё бушевала буря эмоций.

— Он говорил это серьезно, Макс. Почему я не могу решать за себя? Я не ребёнок, мне семнадцать, в конце концов.

— Знаю, солнце, знаю.

— Когда я так делала? Всего раз в жизни вернулась позднее обычного и такое устроил.

— Не принимай так близко к сердцу, — произнёс Макс, глядя мне в глаза. — Он испугался за тебя. Мы все испугались. Одна, в незнакомом городе, да ещё и трубку не брала... Просто не делай так больше, пожалуйста. Если хочешь побыть одна — хорошо, но хотя бы пиши, чтобы мы знали, что с тобой всё в порядке.

Я увидела в его глазах настоящий страх — он действительно был сильно напуган. Но в отличие от отца, Макс не стал кричать и срываться. Он понял меня, принял мои чувства, и от этого на сердце стало теплее.

После его слов я не выдержала и крепко обняла его, вдыхая родной запах. Через пару секунд, почувствовав, как он неловко заёрзал, я отстранилась, и тут же вспомнила: я вся сырая, и, наверное, сейчас совсем не выгляжу как человек, достойный объятий.

Встретившись глазами, мы не смогли сдержать смех.