AU «СЕВЕР»

Весь пол его спальни, все тумбочки, шкафы и диваны покрыты белой, полупрозрачной тканью. С разными узорами кружев, разной плотности и размеров. Всё вокруг напоминает припорошенный сугробами двор.

Тао вздыхает, ведя вбок затёкшей за последние пару неподвижных часов шеей.

- Не двигайся!

Строго шипит на мальчишку папа, все расхаживающий от одного края комнаты в другой, то и дело цепляя пальцами все новые и новые ткани, рассматривая каждую и показывая их портному.

- Но я устал...

Жалостливо захныкал омега, неожиданно дёрнувшись.

- Ай!

Старый дворцовый рукоделец, стоящий за спиной Тао, тут же склонился в извиняющимся жесте, вынув из волос юноши острую шпильку, которой цеплял фату к его голове и случайно уколол нежную кожу будущего принца.

- Простите, мой лорд. Я не хотел вас поранить.
- Ничего.

Вздохнув, устало прикрыл глаза юноша.

- Это все потому, что ты вертишься, как юла.

Покачал головой родитель, поднимая с пола новый, белый кусок.

- Ох! Как тебе вот этот? Кружева в форме цветов лили! Ах, красота!
- Красиво.

Безразлично ответил Тао, смотря на догорающий за окном закат. Небо сегодня пасмурное, затянутое тучами.

- Но ты даже не посмотрел!
- А зачем? Они все одинаковые.

Фыркнув, папа юноши рассерженно упер руки в бока.

- Это ведь твоя свадьба, Тао.
- И что?

Грустно вздохнул омега.

- Эта свадьба лишь условность. Зачем вообще так стараться? Если ему... Ему все равно нет дела до моей фаты и костюма...

Сузив глаза, лорд отбросил ткань в сторону, обращаясь к портному.

- Не могли бы вы оставить нас? Давайте продолжим завтра?
- Конечно.

Поклонившись, тут же поспешил оставить их мастер, захватив с собой чемоданчик, полный иголок и ниток. Дождавшись, пока дверь за портным закроется и эхо шагов отдалится подальше от покоев будущего супруга наследного принца, лорд подошёл к сыну ближе.

- Это королевская свадьба, Тао.

Строго сказал родитель.

- Все должно быть на высшем уровне. Красиво и благородно. Любит тебя принц или нет - не имеет большого значения.

На последних словах папы, омега прикусил нижнюю губу, чувствуя, как глаза непроизвольно начинают слезиться.

- Тао...

Вздохнув, смягчил лорд тон своего голоса и коснулся румяной щеки сына.

- Мы с твоим отцом тоже не любили друг друга. Но посмотри... После его смерти, я до сих пор чувствую в сердце дыру. Хоть и прошло уже столько лет. А король? Думаешь, он любил нашего принца до свадьбы?

Стерев с лица юноши скатившуюся с глаза слезу, лорд нежно поцеловал сына в лоб.

- Ведь юный наследник не ненавидит тебя. Вы знакомы с рождения. И он считает тебя близким другом. Минсок полюбит тебя. Обязательно.
- Но... Если он не полюбил меня за столько лет. Так почему же должен начать... Сейчас? Что изменит эта чертова свадьба, папа?!

В отчаянии, повысил голос омега. Нахмурив брови, лорд недовольно тряхнул чёрными волосами.

- Ты забываешься, юноша.

Прикусив язык, Тао принялся выплетать из головы шпильки.

- Ты выходишь замуж ни за мясника, ни за рыцаря и даже ни за лорда. Ты станешь мужем наследника западного престола. Будущего короля. Твои дети получат в приданное не золото или шелка. А целое королевство.
- Я понимаю, папа...
- Нет. Не понимаешь. Думаешь, у короля и принца не было других кандидатов на роль жениха? Можешь ли ты представить, сколько сил я и твой покойный отец приложили для того, чтобы это был ты?

Присев на край своей постели, Тао молчал, сжимая в руках тонкие кружева.

- Или ты был бы счастлив, коли супругом Минсока стал кто-то ещё?

Услышав эти слова, омега сжал ткань в ладошке сильнее.

- Например, Нашито из восточной династии? Или Жан из рода Марэ? Может быть, мне стоит отменить свадьбу и позволить принцу выбрать кого-то из них?
- Нет!

Вскочив с постели, резко ответил омега.

- Нет...

Добавил он уже чуть тише.

- Я не хочу, чтобы он... Женился на другом.
- Вот и хорошо.

Вновь смягчавшись, улыбнулся ребёнку лорд.

- Не забывай, для чего был рождён.

Вновь коснувшись губами лба отпрыска, родитель направился к выходу из светлых покоев.

- Выбери ткань для фаты до завтрашнего обеда. И перестань отказываться от ужина. Никому не станет легче, коли ты заболеешь.
- Хорошо, папенька...

******
🎧 Polnalyubvi - Сердце

Чонгук просыпается с первыми лучами, что проникают в пещеру сквозь до сих пор ничем не закрытый проход. Огромный паук все ещё лежит рядом, защищая их от ветра и изредка залетающего снаружи снега. Под шубой тепло. Нагрето и мягко. Альфа открывает глаза нехотя, медленно. Неспешно вдыхая в легкие сладкий запах, но жара чужого тела в своих руках больше не ощущает.

Южанин несильно жмурится из-за света и моргает несколько раз, фокусируя взгляд на обнаженной спине паучьего принца.

Он сидит совсем рядом, придвинься на сантиметр и коснёшься губами медовой кожи. У Чонгука от этого желания скулы сводит и пальцы немеют. В его синих, растрепанные кудрях играет солнечный свет.

Альфа с интересом скользит глазами по чёрным узорам, украшающим тело возлюбленного. Силуэты пауков, цветов, загадочных рун и ветвей, создают собой невообразимо прекрасный рисунок. Но, присмотревшись, Чонгук замечает под несколькими из татуировок очертания шрамов. От альфьих зубов.

Меток.

Нахмурившись, юноша приподнимается на руках. Медленно и специально шумно, чтобы ненароком не напугать северянина.

- Ты спишь слишком долго.

Сладким нектаром ложится на его слух хриплый спросонья голос Тэхёна.

Ничего не ответив, удивившись тому, что в интонации паука не было ни капли сарказма и злобы, южанин улыбнулся.

Между ними вновь повисло молчание.

Неуверенно подняв плохо слушающуюся после пробуждения руку, альфа легонько коснулся ей худой лопатки омеги.

Кончиками пальцев. Едва ощутимо.

Но кожа паучьего принца все равно покрылась мурашками.

- Извини...

Прошептал Чонгук, но руку убирать не спешил.

- Холодные?

Спросил он, имея в виду свои пальцы.

- Нет...

Так же тихо ответил альфе паук.

- Тёплые.

Прикусив нижнюю губу и сделав глубокий вдох, Чонгук неспешна выпустил воздух ртом. Кожа омеги была мягкой и гладкой. Бархатом ощущалась при прикосновении и вызывала трепет в груди.

- Красивые...

Вновь заговорил юноша, скользя большим пальм по одному из узоров.

- Что они значат?
- Много чего.

Все ещё не сопротивляясь, но ощутимо напрягшись в плечах, уже без хрипа в голосе ответил омега.

Солнце, пробивающееся к ним лучами, освещало тело паука пятнами. Прыгающими с плеч на лопатки игривыми зайчиками света.

Сердце альфы забилось сильней. И руки его стали потеть. Нервно облизав губы, Чонгук приблизился к спине юноши ближе. Так, чтобы омега мог ощутить его дыханье на своей коже.

Глубоко вдохнув. Так, что даже плечи омеги слегка приподнялись, Тэхен нервно сжал в ладонях укрывающий его ноги мех. Но не отпрянул. Не отстранился. Не зашипел зло и не ударил.

Потому, поддавшись желанию. Чувствам. И, кажется, окончательно осмелев, альфа, наконец, сократил разделяющие их расстояние.

И коснулся медовой кожи губами. Прямо у выступающей, тонкой лопатки.

Мягким прикосновением. Словно касанием лепестка розы, альфа оставил на теле возлюбленного первый свой поцелуй.

И отстранившись, опьяненный теплом его кожи и сладким запахом, прикрыл глаза, мысленно приказывая бешено стучащему сердцу остановиться. Прекратить разбивать ударами ребра.

В темноте прикрытых очей, не знал он, что делает принц пауков. Слыша лишь медленный, тихий выдох и шорох мягких мехов, которыми давеча они были укрыты.

Чонгук боялся того, что его сей необдуманный порыв все между ними испортил. Разрушил.

И тогда все вокруг стихло и замерло.

Лишь собственный пульс бился в ушах альфы, не желая смолкать. Ускоряясь.

Но не мог южанин продолжать так сидеть вечно. Потому, набравшись решимости, захлопал ресницами, открывая глаза.

И тут же позволил себе подавиться собственным вздохом.

Потому что Тэхен к нему развернулся. Пусть и только в пол-оборота, упираясь ладошками в мягкий ворс шкур.

Закрытая дверь, наконец, начала открываться.

Он был прекрасен.

О, Новые Боги, как же он был прекрасен.

И Чонгук позволил себе засмотреться.

Мягкие кудри спадали на лицо принца, оттеняя своим светом легкий румянец на его немного припухших из-за недавнего пробуждения щеках. Родинка на кончике прямого, ровного носа словно умоляла ее коснуться. Так же, как и приоткрытые губы омеги манили их поцеловать.

Северянин был очаровательным. Настолько, насколько может быть очаровательным для своей жертвы охотник.

И Чонгук был не против добровольно шагнуть в открытый капкан.

Взгляд омеги выражал тысячу эмоций одновременно. И ни одной из них южанин не желал пропускать.

Смятение. Решимость и одновременно с ней неуверенность. Нежность. Но так же и сияла в них доля жестокости. Желание и... Страх.

Коснувшись подбородка Тэхёна ладонью, альфа лишь на секунду опустил глаза на манящие, слегка потрескавшиеся от холода губы.

Словно спрашивая безмолвного разрешения.

Кончики его пальцев кололо. Будто тысяча маленьких иголочек впивались в них. Настолько чувствительным было прикосновение.

Настолько уязвимым Чонгук ощущал себя перед ним.

Ресницы омеги затрепетали. Воздух в груди южанина стремительно исчезал. Но он не мог сделать вдох. Не помнил, как правильно. Забыл, как надо дышать, стоило лишь принцу пауков посмотреть на него  т а к.

Чонгук знал, что это.

Без единого слова понял. В глазах паука он увидел его.

Позволение.

Но даже получив разрешение, чувствуя охватившую сознание радость и эйфорию, альфа все равно... Не мог преодолеть страха.

Ужаса перед тем, чтобы вновь найти в глазах любимого боль.

Чтобы вновь быть им отвергнутым.

Прямо, как там. На вершине вороньей горы. Среди тысячи крыльев.

Поймав замешательство принца, не понимая, с чем оно связанно, но словно чувствуя необходимость в том, чтобы успокоить закуску, Тэхен неуверенно коснулся руки альфы, что все ещё нежно сжимала его подбородок, своей. Словно избавляя тем самым южанина от лишних раздумий.

Не в силах больше бороться с разрывающими грудь чувствами и желанием, альфа, наконец, глотнул в легкие холодный, северный воздух.

И, резко склонившись, будто волнуясь о том, что паук может вдруг передумать, припал к губам принца темного леса сладким, полным любви поцелуем.

Губы Тэхёна были мягче, чем персик. И слаще, чем рай. Сердце в груди южанина, словно, оторвалось. Упало вниз. И тут же взлетело наверх, к самим облакам.

Время остановилось. Звуки пропали.

И мир теней вдруг стал ему родней дома. Желаннее всех морей. Королевств. И богатств. Потому что здесь, по ту сторону жизни, среди умерших грешников, змей и пауков, о н  был с ним.

Он был в его объятиях.

И его губы своим прикосновением плавили Чонгука, как воск.

И душа альфы цвела. Горела огнём. В самом центре севера, в холодном и залитом кровью мире теней.

Их поцелуй был лишь мягким прикосновением. Едва ощутимым касанием. Но даже этого хватило для того, чтобы альфа лишился рассудка. В голове южанина ни осталось ни одной мысли. Только лишь чёрный, густой туман. Отстранившись от уст возлюбленного только лишь на сантиметр, все ещё ощущая на коже его тёплое, чуть сбитое дыхание, Чонгук шумно втянул носом воздух, наполненный естественным ароматом принца пауков.

Казалось бы, даже на кончике своего языка южанин ощущал его. Вкус жженого сахара.

И потому, объятый любовью и нежностью, он прошептал, не в силах оторвать глаз от трепещущих, длинных ресничек Тэхёна:

- Сладко...

И омега в его руках вздрогнул.

Распахнул глаза, что в миг наполнились настоящим, неподдельным ужасом.

«Какой хорошенький»

- Тэ... Тэхен?

Взволнованно позвал застывшего северянина альфа.

Ресницы возлюбленного вновь задрожали, но уже не от трепета, а от боли.

Протянув к омеге руку, желая стереть с лица принца покатившиеся по щекам слёзы, альфа, ничего не понимая, потянулся к северянину ближе, желая обнять.

И тогда воздух вокруг них заискрил. Загорелся. Стал настолько горячим и плотным, что начал Чонгука душить.

И страх, в перемешку с отвращением и ненавистью, в очах любимого, кажется, разрезал надвое его сердце.

- Тэ...

Ласково, но не в силах контролировать дрожь, снова воззвал к пауку принц.

Но в ответ получил одну только боль.

Потому что вырвавшаяся наружу, даже сквозь кровавую печать, магия паука, ударной волной отбросила его к каменной стене пещеры. Со страшным хрустом ломая кости.

«Такой  с л а д к и й»

—ПАМЯТКА—

ПЕРСОНАЖИ