AU «СЕВЕР»

- Не смотри на него! Не смотри!

Шепчет один из слуг вьющемуся под ногами взрослых ребёнку. Сухо закатывает глаза, слегка подкидывая таз с грязным бельём в руках, чтобы перехватить его поудобней.

Принц ещё утром отбыл вместе с королём на верфи, проверять новые корабли. Это значит, что до вечера от него не будет вестей, поэтому омега собирается поскорее закончить с работой в его (их) покоях и отправиться домой. Он не был там уже пять ночей и, честно говоря, не возвращался бы ещё дольше. Папенька наверняка безумно злится.

Оставив таз у стирающих белье прачек, юноша выпрямился, размяв спину и поспешил покинуть дворец, пока основная часть слуг не спустилась во двор с королевской кухни. Сухо хотелось бы покинуть замок без лишнего шума и шепота за спиной. Пониже натянув капюшон на лицо, любовник принца выбежал в сад, потому что тропинка, что шла сквозь него, была самым коротким путём к выходу из дворца. Небо затянуло тучами, оповещая жителей Амира о предстоящем дожде. Юноша остановился среди кустов роз, взглянув на темные облака. В пасмурную погоду королевские сады были особенно хороши. Цветы, растущие в них, пахли, казалось, в несколько раз сильнее. Оседая приятным ароматом на кончике носа. Сухо прикрыл глаза, наслаждаясь восхитительным запахом.

- Не стой посреди дороги.

Обернувшись, омега ещё сильнее закутался в свой старенький плащ, скрывая лицо. Как он мог не заметить того, что тут кто-то есть?

- Простите...

Прошептал слуга, поклонившись и тут же отходя ближе к кустам, освобождая знатному человеку дорогу. Омега перед ним был не сильно старше него самого, но только по одной его обуви уже можно было сказать о влиятельности его рода. Нежно-голубой платок и золотые серьги украшали его лицо. Встряхнув пшеничными волосами, аристократ с пренебрежением оглядел Сухо с головы до ног.

- А ты случайно не...

Начал он, но подоспевший к хозяину альфа, его перебил.

- Господин Миндже, мы уже опаздываем.

Взглянув на своего охранника, арестократ тут же потерял интерес к загородившему дорогу оборванцу. И кивнув альфе, пошёл по тропе дальше, ускорив шаг.

Сердце Сухо пропустило удар. Знатный человек перед ним, действительно, был невероятно красив.

Шлейф природного запаха Миндже остался в воздухе после него, будто бы дорогой и очень редкий парфюм.
Так вот, почему слуга принца не смог почувствовать его среди королевского сада. Купеческий сын, младший брат его несостоявшегося супруга, пах так же, как и цветущие вокруг кусты. Розой.

Проводив Миндже взглядом, Сухо сжал зубы, несколько секунд после не в силах двинуться с места. Первые капли дождя разбились о полы его капюшона, сразу же впитываясь в дешевую ткань.

******

- Сухо!

Крикнул омега, завидев сына ещё у калитки. Оторвавшись от белья, что снимал с верёвок, чтобы спасти чистые вещи от внезапно начавшегося дождя, Сонми тут же подлетел к нерадивому ребёнку, в ту же секунду огрев его полотенцем по шее.

- Явился! Я с ума тут сходил!
- Ну, пап!

Прикрываясь от атак родителя, протянул юноша.

- Живо домой! И только попробуй снова надолго пропасть! Запру в комнате и принцу твоему все оторву! Понял?!

Замерев от слов папы, Сухо выпрямил спину, взглянув на портного короля.

- Значит, ты не против... Что я и Хосок...?
- Какой он тебе «Хосок»?!

Шепотом прошипел Сонми, оглядывая по сторонам, вдруг соседи услышат.

- Кто ты такой, чтобы принца по имени звать? А ну живо домой!
- Ай!

Пискнул омега, когда папа схватил его за ухо, потянув в жилище.

******

Допив суп из чаши, омега со звоном поставил посуду на стол, с удовольствием выдохнув.

- Ещё?

Ласково спросил родитель, забирая грязную тарелку, чтобы налить в неё ещё одну порцию. Сухо улыбнулся, наблюдая за папой.

Принц кормил его заморскими сладостями.Свежим хлебом, лучшими фруктами и мясом. Но лучше папиной стряпни нет ничего. Сухо скучал по дому. Во дворце холодно и одиноко, потому что Хосок не всегда может с ним быть. У альфы много дел и обязанностей, потому понежится в объятиях любимого омега мог лишь поздними вечерами.

Поставив на стол вновь полную тарелку, Сонми ущипнул сына за щечку.

- Ну, хоть кормил он тебя там хорошо.

Сказал он, намекая на то, что Сухо очевидно в весе набрал. Любовник принца недовольно надулся, прикладывая ладошки к лицу. Неужели и, правда, поправился?

- Не обижают тебя там? Во дворце?

Нахмурив брови, спросил старший, отодвинув стул и сев рядом.

- Нет. Хо... Кхм, его высочество меня оберегает. Поэтому никто не смеет причинить мне вреда. Он... Папенька, он очень хороший. И я его очень люблю.

Покачав головой, портной недовольно поджал губы.

- И не пытайся. Я был и буду против ваших встреч. Ничем хорошим такая любовь не закончится.
- Ты не прав! Принц... Он... Даже женится мне обещал...

Краснея щеками, признался юноша.

- Все они обещают. А потом оставляют.
- Ты совсем его не знаешь!
- Зато я прекрасно знаю, каков наш король!

Возразил сыну портной.

- Все эти годы шил ему платья. Ты ещё глупое дитя и не понимаешь того, как устроена власть. Король закрывает глаза на увлечение принца лишь потому, что это пока не несёт для трона угрозы. Но узнай он о том, насколько серьёзен по отношению к тебе принц... Думаешь, спустит все с рук? Ему мужа из знати найдёт, а тебя повесит! Или сошлёт на каторгу. Такую судьбу разве я для тебя желал?
- Мы любим друг друга! Что я могу с эти сделать? Ты будто бы не любил!

Коснувшись волос сына ладонью, старший омега нежно поцеловал юношу в лоб.

- Любил. Именно поэтому и не хочу, чтобы мое дитя испытало такую же боль.

Опустив глазки в пол, только бы папа не увидел его горьких слез, Сухо сказал:

- Я слышал... Ваш разговор с отцом, перед его уходом.

Вздрогнув, портной резко убрал руку от волос юноши, как от огня. Будто обжегся.

- Слышал?
- Да... Я... Я хочу знать. Кто мой отец? Зачем ты вышел за другого мужчину?
- Забудь об этом. Понял?

Поднявшись со стула, Сонми посмотрел на сына строго.

- И никогда меня больше не спрашивай.

******

Сжимая в ладонях руку старика, омега из последних сил сдерживал рвущиеся наружу всхлипы. Отец смотрит на него будто бы сквозь толщу воды. Взгляд его размыт и дыхание совсем слабое.

- Миндже...

Хрипит альфа, пот блестит на его лбу и висках.

- Не разговаривай, отец. Не надо, побереги силы.

Шепчет омега, продолжая поглаживать морщинистую ладонь.

- Ты выйдешь за восточного принца... Сделаешь его королём. И отомстишь за нашего Мингю... Сын короля Чона ещё заплатит нашей семье по счетам...

Голос отца с каждым словом становится все тише и тише, Миндже давится очередным всхлипом, кивая головой, словно заведённая, дорогая кукла.

- Конечно, отец... Конечно...

Говорит он, наблюдая за тем, как родитель делает последний свой вздох.

Прежде чем умереть.

- Я отомщу...

******

Зико поправляет парадный камзол, пока никто не видит. Бывший воин даже спустя столько лет не смог привыкнуть ко всем этим расписанным золотом и шелком одеждам. Иногда альфа очень скучал по доспехам.

- Что думаешь?

Отвлекает господин мужчину от своих размышлений. Молодой принц перед ним гладит морду парящего в воздухе синего дракона. На плечах наследника Восточного престола блестит кимоно из дорого атласа, полы его распахнуты, не стянуты поясом и потому открывают взор на обнаженный торс альфы.

- О чем именно, мой господин?

В королевском террариуме прохладно и влажно. Выдохнув огромными ноздрями пар, дракон оставил принца на земле, взмыв к стеклянному потолку.

- Какую из них я должен приподнести будущему супругу в качестве свадебного подарка?
- Не думаю, что сын купца оценит подобный дар.

Змеи скользящие по веткам и камням за стеклом шипят, и сплетаются в кольца.

- Может быть, кобру?
- Желаете отравить суженного ее ядом в первую же брачную ночь?
- Ох, полно тебе. Я ведь не настолько ужасен.

Тянет Юнги, поправляя копну светлых, не завязанных в привычный хвост волос.

- Я не стану тянуть так долго.

Чеканит восточный принц, прислоняя пальцы к стеклу. Одна из змей бросается на него, бьется о преграду, шипит и снова нападает.

Ползучая смерть.

- Он умрет до того, как колокола Канджоу зазвонят по случаю свадьбы.

******

Чонгук сворачивает шкуры, чтобы снова перевязать их верёвкой и закрепить на своей спине. Утренне солнце слепит глаза, освещая всю вершину горы. Воздухе здесь и, правда, намного холодней, чем у подножья. Южанин кутается в шубу и дрожит, надеясь поскорее покинуть ее.

- Почему так долго?

Ворчит над душой паук. Наученный горьким опытом общения с принцем тёмного леса, сын короля ничего ему не отвечает. Только бы не провоцировать. Зато задаёт свой вопрос:

- Ты уверен, что в том ущелье безопасно? Уже бывал здесь? На вороньей горе?
- Нет. И я ни разу не говорил о том, что там безопасно. Я лишь знаю о том, что оно есть.

Закинув себе на плечи верёвку, принявшись завязывать ее вокруг своей талии и груди, Чонгук бросил взгляд на вход в ущелье с другой стороны пещеры.

- Если знаешь, что оно есть. То должен и знать, что внутри.
- Сказал же, не знаю.

Настроение паука с самого их пробуждения сегодня было довольно скверным, капризным и язвительным. Щеки омеги то бледнели, то пылали румянцем от холода. Будто бы его то одолевала, то отпускала болезнь.

Вздохнув, южанин в последний раз поправил верёвки, привыкая к тяжести за спиной и кивнул. Готов.

- Пойдёшь первым.
- Что? Почему я?!
- Ну, зачем-то же ты мне нужен. Разве нет? Давай, не тяни. У нас не так много времени.

Взяв в руку горящий факел, альфа нервно выдохну пар. И шагнул вглубь пугающей темноты. Проход был узок и острые камни торчали из стен, альфе приходилось то нагибаться, то прижиматься к стене, шагая боком. Омега следовал за ним по пятам.

- И все же... Зачем они тебе? Эти слёзы?
- Я уже говорил.
- Но я так ничего и не понял.
- Это обычное для тебя дело, закуска. Ты никогда ничего не понимаешь.

Возмущённо фыркнув, Чонгук резко развернулся к пауку и оказался вдруг так близко, что чуть не опалил факелом кудрявые синие пряди омеги.

- Ты собираешься убить кого-то? С помощью этих слез?
- Нет.

На секунду растерявшись от близости и сделав шаг назад от южанина, ответил Тэхен. Золото и серебро, что украшали уши и пальцы омеги, сверкнули в свете яркого пламени.

- Я собираюсь выпить их сам.
- Н.. Но зачем? Ты сказал, что эти слёзы подарили чудовищам человеческий облик... И, значит, могут и забрать его назад. Я не понимаю. Зачем ты хочешь стать чудищем?
- Моя сила...

Ответил паук, стягивая с шеи и головы тёплый шарф. В ущелье было намного теплее, потому что не было ветра.

- Что? Что твоя сила?
- Это словно запертый в клетке зверь. И ему там тесно. Решетка впивается в плоть, заставляя стать меньше. Эти слёзы... Помогут клетке сломаться.
- И тогда... Ты перестанешь быть человеком?
- Я не знаю.

Поджав губы, поражённый словами омеги, южанин заговорил вдруг совсем тихо:

- А если... это убьёт тебя? И я тебя потеряю?

Выхватив из рук альфы факел, Тэхен оттолкнул принца к стене, проходя вперёд.

- Я никогда не был и не буду твоим, чтобы ты мог меня потерять.

Страшный кошмар, воспоминания о котором до сих пор будоражили кровь южного принца, вдруг снова появился перед глазами так четко, будто бы на яву.

Покрытые льдом покои дворца. И мертвая тишина за спиной. Там, где должны были быть смешны голоса и детский смех.

- Так и будешь стоять?

Отмерев, Чонгук поспешил за пауком, что уже успел уйти далеко.

Проход становился все шире и шире, пока, наконец, не закончился. Зажмурившись от внезапно ударившего в глаза света, южанин протер очи рукой.

- Так. Так. Так...

Зашептал себе под нос паук, разглядывая представший перед ними пейзаж.

Воронья гора, покрытая снегом и острыми скалами, внутри оказалась полой.

- Что это... Что это такое...?

Изумленно забормотал Чонгук. Выход из туннеля окончавался обрывом. Несколько маленьких камней, что альфа задел своими ногами, сорвались с него, падая вниз.

- Как высоко...

Над их головами, там, где была самая вершина горы, сияло солнце. Лучи его пробивались сквозь огромные дыры, освещая тысячи оторванных крыльев. Подвешенные в воздухе на верёвки, чёрные, покрытые перьями, они будто бы парили, лишённые хозяев.

- Что же это? Почему они...
- Крылья предателей.

Чонгук вздрогнул. Слова Тэхена о том, что воронья гора служила племени, как место обучения птенцов и казни неверных, теперь воспринимались принцем иначе.

- Значит, они поднимались с ними на гору и...
- Сбрасывали вниз, вырвав крылья.

Вздрогнув от холодного тона паука, принц забормотал себе под нос:

- Какой ужас...
- Я не вижу ничего похожего на слёзы.
- Значит, мы зря сюда поднимались? Давай хоть передохнём, прежде чем спуститься? Здесь намного теплей.

Согласившись с южанином кивком головы, омега сел наземь у стены, облокотившись о неё спиной. Сняв с плечей поклажу, Чонгук размял затёкшие руки и встал рядом с Тэхеном.

- Их так много... Неужели среди Воронов так часто бывают предатели?

Сказал он, рассматривая крылья мертвых ворон.

- Перья тлеют дольше, чем плоть. Думаю, здесь собраны крылья не за один лишь наш век.
- Но все же... Разве это не слишком жестоко?
- Казнь - мера наказания за тяжёлое преступление. Вороны всегда были жестоки не только к другим, но и к себе.
- Что же за преступление заслуживает такой страшной смерти?

Паук, на очередное любопытство южанина, ответил не сразу. Лишь спустя несколько долгих, тянушихся в тишине словно вечность, секунд.

- Убийство другого ворона. И нарушение свадебного обряда.
- Свадебного обряда?
- Вороны делят с нами темный лес многие десятилетия. У пауков с ними есть договор. Не смеет ворона беспокоить паука, коли не является его мужем. Тех, кто смеет это нарушить - тут же казнят. Воронам не нужна война с нами. Они ее проиграют.
- Может быть, я чего-то не знаю, но... Будь я севрянином, точно бы не стал обижать пауков. Вы ведь магией даже предметы двигаете! Как можно этого не боятся?
- Магия у всех разная. Кто-то слабее, кто-то сильнее. Ее нет у детей, что не достигли расцвета. Нет у стариков и беременных.

Вздохнув, южанин покачал головой.

- Все равно... Не слишком ли жесткая плата за то, что ворон просто хочет провести время с понравившимся пауком?
- Что по-твоему означает это «беспокойство»? Включи голову, закуска. Никто не убивает за разговоры.
- Тогда... Что это значит?
- Ворона казнят, коли он убьёт другого ворона. И посмеет взять паука без его согласия.
- Ох! Взять без... Кхм, да, теперь я понял... А на другие племена это правило не действует? Ну, если ворон возьмёт без согласия, например, лису?
- Не действует.

Устав стоять и опустившись рядом с омегой, Чонгук шмыгнул носом, не в силах оторвать взгляда от чёрных крыльев. Парящие в воздухе, они и пугали и притягивали южанина своей величественностью и красотой.

- Крылья моего отца тоже здесь. Но я не знаю, какие из них.

Поддавшись вдруг откровению, прошептал Тэхен, делясь с Чонгуком частичкой своей жизни. Души. И обиды.

- Твой отец был вороном? Его казнили за один из этих проступков?
- Да. Жаль, что я ещё не был рождён и не видел этого. Не услышал его посмертного крика. Мне бы хотелось им насладиться.

Заворожённый профилем паука, чей взгляд сейчас был настолько печален, что сердце альфы кололо, сжималось, болело, Чонгук поддался очередной своей слабости перед ним. Готовый расстаить к ногам Тэхена в любую секунду. Любую рану простить. Жизнь за улыбку отдать.

- Эти крылья...

Прошептал альфа, поддавшись откровению в ответ. Желая подарить омеге своё сердце, пусть паук о том его и никогда не просил.

- Напомнили мне о детстве. Отец никогда не выпускал меня из дворца. А мне так сильно... Хотелось сбежать.

Голос альфы был мягок и лился в уши приятно, будто ручей. Паук обнял руками коленки, прижимая их ближе к груди.

- Я был совсем маленьким. И любил наблюдать за гаванью, за кораблями. Но видно их было лишь из окон моих покоев... Отец всегда был с нами строгим. И иногда даже жестоким. Брат частенько принимал всю вину на себя, защищая меня от его гнева. Но иногда я шкодил настолько сильно, что ярость отца была выше моего раскаяниях и извинений. И тогда он запирал меня в башне. Там не было ничего, кроме сена, на котором я спал и маленького окна.
- Зачем же ты тогда злил его, коли знал о его наказании?

Поинтересовался паук.

- Мне было скучно.

Улыбнулся омеге Чонгук.

- И я мечтал о свободе. В ответ получая более тесную клетку. В этой башне всегда было холодно и темно. Даже днём... И я все время смотрел в это маленькое окошко.
- И что ты видел из него?
- Лишь краешек неба. И летающих в нем птиц. Будучи совсем ещё мальчиком, я так сильно мечтал иметь такие же крылья. Чтобы однажды расправить их и улететь вместе с ними далеко-далеко. Туда, откуда ни замка этого, ни башни, ни столицы... Видно не будет.
- Улетел?

Усмехнулся Тэхен, повернув к принцу голову и заглянув прямо в чужие глаза.

- Улетел. Но счастлив так и не стал.
- Это было для тебя так важно? Увидеть мир? Ты был рожден в золоте и достатке. Носил дорогие шелка и мог позволить себе купить даже жизнь человека. Но все равно убежал, чтобы сидеть сейчас в старых тряпках, в северных холодах и не знать, доживешь ли до завтрашнего рассвета. Что за глупый маленький принц?

Скопировав позу омеги, так же прижав к груди коленки и улыбнувшись Тэхену в ответ, Чонгук продолжил рассказ:

- Мы всегда желаем того, чего у нас нет и не ценим то, что имеем. Мой отец король и никогда не читал мне на ночь сказок. А брат - наследный принц, что всегда был занят учебой. И мне казалось, что если я смогу сбежать из дворца, то наконец-то найду...
- Что?
- Нечто не похожее на... Безразличие. Ты прав. Я был рождён принцем и мог позволить себе купить даже жизнь человека. Но я никогда не мог купить его любви. Я никогда не понимал... Зачем мне все это золото и шелка? Они не приносили мне радости. Ведь я был одинок.
- Какая глупость...

Прошептал паук, но не было в его голосе ни злобы, ни осуждения. Солнечные лучи проходили сквозь тысячи перьев, освещая сверкающий на стенах полой горы лёд.

- Я соврал тебе и твоему брату.

Признался Чонгук.

- Я пришёл на север не для того, чтобы заключить мир. И не для того, чтобы его захватить. Мне безразлична корона и титул. И никогда не мечтал я забрать себе южный трон. Мой брат достоин его больше, чем кто-либо на этой земле и будет мудрым королём.
- Тогда зачем ты пришёл?
- На севере есть лес...

Начал альфа спустя несколько секунд молчания, медленно вытянув вперёд озябшую ладонь.

- А в лесу пещера. Волшебная...

Приближаясь к лицу паука очень осторожно. Не желая напугать. Боясь, что омега вновь его оттолкнёт.

- Там ты найдёшь своего папу.

Кожа Тэхена на ощупь будто бархат. Чонгук касается его щеки одними только подушечками пальцев, почти невесомо.

- Так мне однажды сказал один из слуг. И я не смог забыть его слов. Мог принять сказанное за выдумку, но не принял. Потому что очень сильно желал в это поверить.

Взгляд паука будто... теплеет? Или так ему только кажется. Южанин касается холодной кожи увереннее, прикладывая к щеке омеги уже всю ладонь.

- Я мечтал увидеть папу хотя бы ещё один раз. Вспомнить его голос. Лицо. Улыбку. Хоть что-то, потому что был очень мал, когда он ушёл.

Чонгук очень хочет сейчас Тэхена поцеловать. Почувствовать вкус чужих губ. Узнать, какого это - целоваться с любимым. Когда сердце трепещет от чувств и желания. Но альфа не переступает черту. Боится снова увидеть в чужих очах боль.

- Но встретив тебя... Наконец-то понял, от чего моя душа так сильно стремилась в белые земли. Ведь мы были друг другу созданы небесами.

Южанин наклоняется ближе, не отрывая взгляда от глаз омеги. Тянется вперёд, нарушая чужие границы.

Тэхен кажется ему самой хрупкой вещью на свете. Подуешь - сломается. Разобьётся. И не понимает он почему так. Ведь сам же его силу видел. И ярость его на себе чувствовал. И знает, каким безжалостным может омега быть. Может быть, всему виной магия? Которой сейчас с пауком нет. Потому что Чонгуку вдруг кажется, что омега настолько слаб и несчастен, что носить его нужно только лишь на руках и касаться в перчатках. Чтобы не дай Бог не оставить на нежной коже следов.

Перед глазами альфы вновь страшный сон. В котором он касается кружевного халата и тянет его к носу, желая услышать аромат винограда. Такого же, как у папы.

Чонгук тянется ближе и паук смотрит на него с осторожностью, но не отталкивает. Не шипит и проклятьями не бросается.

Тысячи оторванных крыльев парят над их головами и северный мороз холодит щеки.

- Я всегда хотел понять, почему пахну хвойным лесом. Но теперь знаю. Потому что это твой дом...

Тэхен замирает и ресницы его дрожат будто от боли.

Альфа касается кончиком носа пряди синих, мягких волос.

И делает глубокий вдох.

Такой, чтобы запах омеги осел в легких. Заполнил их до конца. Остался на его одежде и коже.

Чонгук желает почувствовать виноград, но...

- Почему ты не пахнешь?

—ПАМЯТКА—

ПЕРСОНАЖИ