AU «СЕВЕР»

Выглянув из окна кухни, юный мальчишка все никак не мог оторвать взгляда от альфы, что сидел в цветущем, королевском саду.

- Сухо, я же просил тебя замесить тесто, почему ещё не готово?
- Ой, прости, отец. Я задумался....

Взяв муку, да свежие яйца, омега принялся за работу. Но все же умудрялся изредка подглядывать в открытую раму.

Южный принц сидел на железных качелях, что так обожал в детстве его младший брат. Он приходил сюда, когда хотел о чем-то подумать. И Сухо, что был всегда рядом, знал это, как никто другой.

Взглянув на стоящие недалеко спелые апельсины, подготовленные для пирога, юноша горько вздохнул. Не мог теперь он смотреть на эти фрукты без грусти. Принц Хосок был первым, чей запах услышал он в своей жизни. И теперь апельсины кружат его голову каждый день. Даже собственного аромат пока не знал он, только готовившийся в первый раз расцвести, но уже нашёл альфу, к которому тянет так, что низ живота сводит. Альфу, что никогда его не будет. И от этого на душе слуги особенно горько.

- Что ты там все вздыхаешь?
- Ничего, отец. Устал просто.

Легонько качачсь на старой качели, принц наслаждался тёплым ветром, что опалял его лицо, вдруг ударившись в светлые воспоминания.

Туда, где маленький альфа любил кататься у него на плечах. Ел так много шоколада, что сыпь появлялась. И назвал каждого прохожего омегу... Папой.

- Почему отец меня опять наругал?

Утирая с щёк крупные слёзы прощебетал мальчишка, сидя на железной качели. Ноги его тогда ещё не доставали до земли и болтались в воздухе, отсвечивая на солнце золотыми заклепками кожаных сандаликов.

- Потому что ты не слушаешься. Почему ты опять пытался убежать за ворота?

Присев рядом на корточки и поправив сползший с ножки брата белые носочек, спросил юный принц.

- Надоело в замке сидеть! Я в нем все уже видел! Даже темницу! Почему мы не выходим отсюда?
- В городе опасно, Гукки. Ты ведь принц. Много плохих людей хотят причинить тебе вред. Поэтому ты должен слушать меня и отца.
- Но мне скучно... В замке даже поиграть не с кем. А ты все время занят своими картами!
- Я должен учиться, чтобы стать достойным королём.
- А что же тогда делать мне?
- Тоже учиться.
- Это скучно! Зачем вообще королю писать и читать? У нас ведь есть слуги!

Засмеявшись, альфа потрепал мальчика по волосам, нежно целуя в макушку.

- Что же это за король, который умеет и знает меньше своего слуги?
- Я! Я буду таким королём!
- Хорошо, о великий Король Чонгук. Покровитель всех неучей и лентяев.
- Я не лентяй!

Сев на качель рядом с братом, альфа взглянул на ясное, без единого облака, небо.

- Почему не играешь с Сухо?
- Он маленький!
- Ты старше его всего на пару лет.

Очень уверенно и решительно взглянув на брата, мальчик вдруг вздёрнул нос, словно и не он вовсе заливал все вокруг слезами минуту назад.

- Я решил!
- Что же?
- Уплыву!
- Уплывешь? Куда же?
- Куда-нибудь! Далеко-далеко! Так, что даже ты меня не найдёшь!
- Даже я? Почему? Не хочешь меня видеть? Не любишь брата?
- Люблю!

В миг исправляясь и подлизываясь, обнял его мальчик. Крепко-крепко, как только мог.

- Но все равно уплыву...
- Зачем?
- Хочу увидеть все-все на свете! Даже Север!
- Ого, какой смелый маленький принц. Даже на Север собрался.
- Туда в первую очередь! Вот как стану мужчиной, после первого же гона, тут же соберусь и поеду!
- К чему такая спешка?
- Нянечка сказал...

Тихо начал он, теребя кружевной рукав синенькой рубашки.

- Что на Севере есть волшебное место.
- Волшебное?
- Да. Но это секрет!
- Я никому не скажу. Обещаю.
- Мм... Там есть лес. А в лесу пещера...

Очень тихо шептал ему мальчик на ушко, боясь, что кто-то услышит.

- И что же в этой пещере?
- Не знаю... Но попав в неё, можно увидеть того, кто ушёл. Как наш папа.
- Гукки...

Нахмурив брови и прижимая мальчика ближе, к груди, еле выдавил из себя принц.

- Наш папа ушёл слишком далеко, чтобы его можно было увидеть.
- Значит, нянечка мне соврал?
- Да, малыш. Умерших не вернуть, как бы сильно мы того не хотели.

******

- Чертова южная ведьма!

Злой подскочил альфа с деревянной скамьи у печи, когда полы шатра раздвинулись и домой наконец-то вернулся его наречённый.

- Где ты был?! Я все Шаро обошёл, тебя ища!
- У шамана я был. У шамана. Травки вот взял, чтобы лучше спалось. Ты чего так разнервничался то?

Поставив небольшую корзину на землю, лис обтер о штаны перепачканные сажей руки и протянул к альфе ладони.

- Что бы случилось со мной в Шаро? Расскажи? Это я о тебе должен был беспокоиться. Разве не так?

Рывком вжав омегу в свою грудь, вдыхая любимый, медовый запах, альфа немного утих.

- Ну все-все...

Засмеялся лиса, зарываясь пальцами в чёрные волосы.

- Все целы? Хорошо добрались?

- Потом.

Только и смог вымолвить кабан, жадно впиваясь поцелуем в алые губы.

- Все потом.

Сначала т ы.

******

Лёжа на мягких шкурах обнаженной спиной, омега смотрел на лицо будущего супруга. Легкая небритость украшала его и не мог Мино удержаться, чтобы не коснуться щеки любимого лишний раз.

- Устал?
- Мы делали привал ночью. Поэтому не сильно.

Все ещё мягкий, словно глина, от недавних их ласк, омега прижался к нему плотней, уткнувшись носом в крепкую грудь.

- Как ребёнок?
- А что с ним будет? Не родился же ещё. Есть, правда, все время хочется. Но это ничего. Ты ведь любишь, когда у меня пухлые щеки.
- Омега Князя совсем исхудал. В темном лесу от еды пауков его воротило. Ел только то, что готовил ему Чимин.
- Я тоже не люблю стряпню пауков. Не удивительно, что принцу пришлась она не по вкусу. Бедняжка, наверное, в ужасе был, увидев жареных змей и суп из крови.
- Если бы только это...
- А что ещё? Говори. Опять Князь его чем-то обидел?
- Скорее наоборот. Многое произошло... И Тэхен, естественно, приложил к этому руку.
- Паук что-то сделал? Принц в порядке? Он ранен?
- Нет, он расцвёл прямо в лесу.
- О, Старые Боги...
- Но Князь его повязал. Друг от друга теперь не отлипают. Смотреть тошно.
- Поглядите-ка, тошно ему. А сам жмётся ко мне, как к святому источнику.

Фыркнув, альфа лишь сильнее прижал омегу к себе.

- И ещё...
- Что?
- Чимин остался в лесу.

******

Когда Князь вернулся в шатёр, ночь давно уже укрыла Шаро своей темнотой. Но юный муж его не спал, поглаживая мягкий бок белого волка, сидя у тёплой печи.

- Почему ты ещё не в постели?
- Ждал вас. Негоже замужнему омеге ложиться спать одному.
- Злишься на меня?
- Злюсь. Но от злости моей толку мало. Не хочу снова ругаться и сеять между нами раздор.

Сняв с ног сапоги, Князь подошёл ближе, на корточки садясь перед ним и беря нежные ручки в свои ладони.

- Теперь я вижу... Что ты повзрослел.
- Через одну луну мне уже будет семнадцать! Я давно уже взрослый омега.
- Конечно...

Целуя костяшки супруга, прошептал Князь.

- А когда Ваш день рождения? Я хочу подарить Вам подарок.
- Мы не празднуем такое на Севере.
- Но все же... Скажите. Или это секрет?
- Нет... Но он уже прошёл. И подарок свой я получил.
- Как? Когда? От меня?
- Да.
- И что же я Вам подарил?
- Себя.

Сказал альфа, смотря принцу в глаза.

- Это был день нашей свадьбы.

Перевернув ладошки омеги, чтобы поцеловать и кончики его пальцев, Князь замер, нахмурившись. Красными ожогами были они изуродованы.

- Что это?
- Я хотел приготовить кашу. И схватился за котёл, когда тот был на огне. Болит очень... Поцелуете? Чтобы прошло?

Показательно шмыгнув носом, намеренно вызывая в супруга жалость, омега скривил лицо, готовясь заплакать.

- Что же ты у меня такой непутёвый?

Не смог выдержать такой пытки Князь, невесомо целуя каждый ожог.

Поднявшись и отыскав в одном из сундуков мешочек с травами, Князь принялся растирать их в маленькой чаше, превращая в водянистую мазь.

- Ты хотел есть? На печи стояла похлёбка. Почему не съел ее?
- Я хотел кашу.
- Значит, ты так ничего и не съел? За весь день?

Поджав губы, не найдя, что ответить, Сокджин обнял свои коленки руками, лишь утвердительно кивнув.

- Так нельзя! От тебя скоро ничего не останется! Одни кости, да кожа.
- Я всегда был худым.
- Ты выглядел здоровым, когда прибыл на Север. А сейчас... Смотреть больно.

Вновь присев рядом и взяв одну из рук принца, альфа стал аккуратно наносить на повреждённую кожу мазь.

- Мне теперь заставлять тебя есть?
- Нет. Не нужно.
- А что тогда? Если сам ты не хочешь? Думаешь, нравится мне видеть тебя таким? Я хочу, чтобы мой муж был здоров.
- Мне просто...

Чуть замявшись, робко начал омега, смотря на старательно пытающегося облегчить его боль супруга.

- Не нравится северная еда. Не могу больше есть одно мясо. Тошнит. Я скучаю по дому... Знаю, что не должен. Простите.

В тишине закончив с его покалеченными руками, альфа обдумывал слова мужа.

- Завтра я попрошу Мино приготовить что-нибудь другое. Похожее на то, что ты привык есть на Западе. Но ты должен все съесть. До последний крошки. Договорились?
- Да...

Подняв мужа на руки и уложив на постель, пригрозив пальцем волку, что тоже хотел забраться на шкуры, Князь лёг с ним рядом, бережно обнимая. Мари скрутился клубком у печи, наблюдая за ними из под полуоткрытых глаз.

- Простите.
- Почему ты извиняешься?
- Я не хотел обидеть Вас и Северный народ. Мне жаль, что я... Не могу так сразу полюбить Ваши блюда.
- Что за глупости? Я должен был подумать об этом и сам. Тебе не за что извиняться.
- Но все же...
- Я готов привезти тебе с Запада поваров. Только бы больше не видеть этих костей.

Нежно поцеловав мужа в губы, крепко обнимая его шею и благодарно ластясь, омега взглянул в дальний угол их тёплого шатра.

Туда, где в сундуке, прикрытая множеством тканей, лежала подаренная паучьим принцем корона.

- Я люблю Вас.

- Спи сладко, душа моя.

******

В пещере сыро и холодно. Но это пока. Завтра он подметет пол, залатает досками дыры и попросит Асами починить печь. Опрокинув в себя уже третью чашу горячего пойла, омега утёр рот рукавом.

Правильно ли он поступил? Намджун прав был. Вечно он не о своём, а о чужом счастье заботиться. Он думал, что станет мужем Князя. Думал, что родит ему сына. Думал, что любит Намджуна...

И что из этого всего вообще хоть когда-то было возможно?

- Глупая лиса...

Шепчет он себе под нос, вспоминая, как волк на ребёнка Запада смотрит, словно солнце на обед проглотил. С такой нежностью волос его касается, будто бы он из тонкого льда сотворён. К Чимину он так бережно никогда не относился. Или, может, лис этого просто не замечал? Со стороны же видней.

Зарывшись пальцами в рыжие волосы, он закрывает глаза. И там, в темноте, манит его тёплый костёр Шаро. Пламя, у которого они ещё очень юные, глупые, окрылённые, за руки держатся.

Омега сбегал к нему по ночам из родительского шатра. Тайно. Чимин ведь Княжеский сын. Негоже ему с кем попало возле пламени целоваться.

Намджун силён, умён и смел. Его желает каждый омега в Шаро. Он завидный жених.

И поэтому даже когда от альфы пахнет не им. Даже когда он ловит его с другими. Даже когда волк, ещё совсем глупый, горделивый мальчишка, подмигивает кому попало на пирах, позволяя себе целовать не Чимина... Лис улыбается.

Чимин терпит. Ему не сложно. Потому что Намджун возвращается. В его объятия. В его шатёр. В его постель. Он возвращается, жарко касаясь кожи губами и говоря, что ни с кем ему не было и не будет так хорошо. И Чимин ему верит.

А потом он снимает свои сапоги на Княжеской свадьбе.

Руки уже не слушаются толком, наливая новую чашу, но лис все равно пьёт. Горло обжигает, в глазах слёзы, а легче не становится. Он бы очень хотел разозлиться. Устроить истерику. Хотел бы проявить лисий характер, отбирая своё... Но правда в том, что у него ничего и не было.

Сжимая руку умирающего отца, омега не проронил ни слезинки. Так он думал. Но после, покинув шатёр, чтобы закричать громко, упав коленями в снег, понял, что лицо его было все мокрое от соленой влаги. Старый лис достойно правил. И умер тоже достойно. В кругу тех, кому доверял. Намджун был рядом в тот день. Как друг. Как приёмник. Как возлюбленный сына, которого прошлый Князь любил нежно, словно родного.

- Пообещай мне...

Сказал он волку хрипло и рвано.

- Что позаботишься о нем.

И Намджун обещал, лоб его целуя, прощаясь, будто с отцом.

- Ты приведёшь Север к миру.

Говорил ему он, когда был ещё полон сил.

- Я этого сделать уже не успею. Не увижу наши белые земли, когда они зацветут союзом четырёх королевств. А ты молод. Умён. И сможешь оттереть кровь, коей пропитались наши снега.

На собрании Шаро, среди главных альф и важных омег, Чимин сидел выше всех. Он сын почившего правителя. Его слово многого стоит.

Он избрал его Князем.

Поддержал, потому что верил.

Потому что любил.

Потому что хотел стать ему мужем.

Чимин пьёт снова. Потому что там, внутри, где-то в недрах грудной клетки, все очень болит. От рук его грубых. Поцелуев страстных. Обещаний лживых. Встреч глупых под зимним кленом в диковинном лесу, под которым они, совсем дети ещё, обнимались, друг друга грея в суровые зимы.

Намджун говорил: «я буду с тобой».

И соврал.

Говорил: «я женюсь на тебе».

И выбрал другого.

Говорил: «я никогда не полюблю его, метка ничего не значит».

И полюбил сильнее, чем Север.

Лис смеётся в голос, пойло из чаши на пол проливает из-за дрожащих рук и плачет.

Чимин ему больше не верит. Он вообще больше никому и никогда не поверит.

Он хочет забыть. Намджуна. Север. Все.

Слёзы обжигают лицо, а алкоголь горло.

Да пошли вы все к черту!

В пещере сыро и холодно. Но это пока. Завтра он подметет пол, залатает досками дыры и попросит Асами починить печь.

Завтра он проснётся и будет дышать по-другому. Будет улыбаться ярче, чем раньше. Будет счастлив.

И никогда. Никому. Не позволит сказать ему «обещаю».

—ПАМЯТКА—

ПЕРСОНАЖИ