Спутанная нить

— Поб­ря­куш­ка те­бе не нуж­на, зна­чит?

— Я ведь, Фь­ёд, приг­ла­шала те­бя од­нажды в гос­ти. По­чему те­бе не по­бывать у нас? Я ра­да бы бы­ла…

— Не­ког­да мне по гос­тям рас­ха­живать.

— Я не при­нуж­даю те­бя ос­та­вать­ся в на­шем до­ме дол­го…

— Да и не мо­гу я те­перь в че­ловечье жилье явить­ся. Мес­та мне в нем нет.

— Но ведь…

— Что рань­ше бы­ло, ты не вспо­минай. Не свя­зана я боль­ше с ва­шими зем­ля­ми, как преж­де.

— Я то­же не дол­жна бы­вать в ле­су.

— Че­го так? Муж твой не ве­лит?

— От­ку­да ты…

— Рань­ше те­бя опас­ности не пу­гали. Да и ко­го те­бе бо­ять­ся, уж не ме­ня ли? Хо­тела бы, дав­но те­бе шею бы свер­ну­ла.

— Пос­лу­шай, Фь­ёд…

— Как и ос­таль­ные, трус­ли­вая. Хо­чешь толь­ко сме­лой ка­зать­ся, на де­ле же…

— Прек­ра­ти!

Шум вок­руг пе­риной плот­ной нак­ры­ва­ет.

Дым гла­за ко­лет. До слез.

Чтоб этот дождь!

— …я, го­ворит, ее ут­ром толь­ко на­ловил. Пред­ставь­те толь­ко! А я что, не чую, как от этой ры­бы во­ня­ет? Над­рался, по­ди, и ус­нул, а весь улов на сол­нце про­тух. Знаю я это­го…

— Что у те­бя стряс­лось, Кат­ла, что ты так рас­шу­мелась?

— Так я ж… Ты же тут бы­ла, фру Сван­ла­уг, раз­ве не слы­шала, что рас­ска­зываю?

— Нет.

— Гля­жу я на те­бя и тре­вож­но де­ла­ет­ся. Ты но­чами слов­но бы сов­сем не спишь. А уж блед­ная, что мер­твец. Так и хворь ка­кая при­цепит­ся, не за­метишь.

— Те­бе смот­реть боль­ше не­куда? Вон, пе­ред вхо­дом в дом лу­жа, но­ги чуть не про­мочи­ла. Хоть че­реп­ков наб­ро­сать нуж­но.

— Я ска­жу, чтоб…

— Мог­ла бы и рань­ше до­гадать­ся.

За­шур­шал на по­лу трос­тник.

Как тра­ва лес­ная.

Сей­час хо­рошо там, вер­но. Пос­ле дож­дя.

— Ты на двор ес­ли…

— Дождь за­кон­чился. На прис­тань схо­жу.

***

Пе­сок мок­рый хрус­тит про­тив­но.

К баш­ма­кам лип­нет.

Слов­но паль­цы хо­лод­ные за но­ги хва­та­ют. Ид­ти не да­ют.

Слов­но в дру­гую сто­рону тя­нут.

К ле­су…

Раз соб­ра­лась на прис­тань, зна­чит…

Нуж­но бы­ло про­вожа­тым ко­го-то взять. Хоть маль­чиш­ку ка­кого — все не од­ной.

Мо­ре до са­мого го­ризон­та се­рой зме­иной шку­рой ко­лышет­ся.

Мол­чит.

И лес ко­лышет­ся. Как шку­ра вол­ка гро­мад­но­го. За спи­ной где-то. Вда­леке.

Ка­жет­ся, да­же тут ше­лест листь­ев слы­шен.

И как толь­ко? Ког­да и мо­ре мол­чит…

Мо­жет, прав­да сто­ит…

Да! Че­го там бо­ять­ся сей­час, раз Фь­ёд са­ма поз­ва­ла. Уж она-то рас­пу­га­ет ко­го угод­но.

Да и грив­ну заб­рать бы нуж­но. За­чем толь­ко она ее вер­нуть ре­шила?

Те­перь и пе­сок за но­ги цеп­лять­ся пе­рес­тал.

И ид­ти те­перь про­ще.

Сам лес зо­вет, как до­рогую гостью.

Из­да­лека.

***

— Она спра­шива­ла, ка­жет­ся, не хо­чу ли я род­ню про­ведать.

Щел­ка­ют в паль­цах бу­сины, поз­вя­кива­ют зо­лотые под­вески.

Гла­за на под­весках как жи­вые смот­рят.

Сле­дят.

— А еще ска­зала: «А хо­чешь, ос­та­вай­ся». Да, ска­зала. Точ­но ска­зала.

— Она те­бя с со­бой за во­лосы не та­щила.

— Ес­ли им нуж­но…

Гля­нула вдруг вни­матель­но.

— Те­бе, Уль­вар, ве­село, гля­жу! Она ни­ког­да рань­ше не яв­ля­лась… вот так что­бы. Ей ведь нуж­но что-то бы­ло. А что, я и не пом­ню.

— Раз уш­ла, зна­чит, не нуж­но боль­ше.

— Но для че­го-то ведь я ей по­надо­билась?

— Кто их, трол­лей, раз­бе­рет. Вон, скальд явил­ся, у не­го спро­си. Он у нас пер­вый из ум­ни­ков.

— Скаф­ти, те­бя с са­мого ут­ра не вид­но.

— От­че­го же не вид­но? Здесь я.

По сто­ронам ог­ля­дел­ся не­замет­но.

С по­доз­ре­ни­ем. Нас­то­рожен­но.

— Ты встре­вожен чем-то?

— С че­го мне тре­вожить­ся? О те­бе, дрот­тнинг, ка­жет­ся, Й­орунн в де­вичь­ей спра­шива­ла.

— В де­вичь­ей? А ты там че­го за­был?

— Так… Ви­су скла­дывал.

— В де­вичь­ей?

— От­че­го б и не в де­вичь­ей.

— Рас­ска­жешь?

— Уж прос­ти, гос­по­жа, не для те­бя та ви­са.

— Раз так, уз­наю пой­ду, что Й­орунн хо­тела.

Под­вески зо­лотые сов­сем ря­дом звяк­ну­ли.

— Вид­но, ви­са твоя не уда­лась.

— Не да­ром гос­по­жа о дур­ных снах го­вори­ла. Я то­же по­рой зна­ки чи­тать умею.

— Под чь­им по­долом ты их чи­тал?

Мель­кну­ла ус­мешка мрач­ная.

— Сда­ет­ся мне, ско­ро всем нам тут ве­село бу­дет.

— Бу­дет, зна­чит, что ко­нун­гу рас­ска­зать, как вер­нется. А те­бе — о чем свои ви­сы скла­дывать.

— Ви­су я мо­гу и про бал­ку по­толоч­ную сло­жить. Но раз бу­дет по­вод о чем-то дру­гом со­чинять, при­дет­ся тог­да о дру­гом. В та­ком со­чини­тель­стве и чес­ти боль­ше.

***

Пе­щера ку­са­ет хо­лодом.

Ос­лепля­ет тем­но­той.

Вот же не­уют­ное ве­ликанье жи­лище.

От­блес­ки кос­тра по сте­нам рас­полза­ют­ся.

Зна­комо уже.

Поб­ли­же к ог­ню на­до. К теп­лу, к све­ту.

Хрус­тну­ло за спи­ной.

— Дол­го мне приш­лось те­бя ждать!

Гла­за свер­кну­ли нез­на­комо.

Как у пти­цы хищ­ной.

Яс­тре­биные.

— Кто ты?

До зем­ли плащ стран­ный. И плащ ли?

Из перь­ев слов­но.

— По­чему не яви­лась сра­зу, как я ве­лела?

— Что…

— Те­перь ни­куда не де­нешь­ся!

В улыб­ке зу­бы ос­трые.

— Не бой­ся, до те­бя мне де­ла нет. А вот та вещь, ко­торую ты заб­рать хо­тела, она ведь и мне нуж­на. При­несешь ее мне, или пло­хо при­дет­ся и те­бе, и лю­дям тво­им.

— Грив­на? Ес­ли б бы­ла она у ме­ня…

— Ко­му от­да­ла, у той на­зад и возь­ми.

— Раз зна­ешь, ко­му я ее от­да­ла, то дол­жна и по­нимать, что вер­нуть не су­мею.

— А ты пос­та­рай­ся.

— По­чему бы те­бе са­мой не заб­рать, раз зна­ешь у ко­го она?

Мель­кну­ла под пла­щом ру­ка.

И паль­ца-то че­тыре все­го. Как у зве­ря.

Зу­бы в ос­ка­ле мель­кну­ли.

— Уп­ря­мить­ся бу­дешь… за­беру то, чем до­рожишь. Сту­пай те­перь, яр­ло­ва же­на. По­ка поз­во­ляю.

***

Зна­комое мес­то. С Хиль­дис при­ходи­ла од­нажды.

Ка­мень на вер­ши­не. Ру­ны на нем в яр­кие цве­та вык­ра­шены.

За­чем толь­ко сю­да свер­ну­ла, вмес­то то­го, чтоб до­мой…

Не все ли рав­но!

Ка­меш­ки мел­кие ца­рапа­ют паль­цы. Тра­ва тро­га­ет мяг­ко, ко­лет ли­цо.

От­дохнуть толь­ко не­дол­го.

Тра­ва ше­лес­тит ти­хо-ти­хо.

Слов­но ша­ги чьи-то.

И взгляд чей-то ши­пом ос­трым ко­лет.

Зо­лотая нить на платье кро­вавым узо­ром в за­кат­ном све­те раз­ли­лась.

И во­лосы цве­та за­кат­но­го не­ба.

— Хиль­дис…

Нет, не она.

Эта стар­ше. Да и…

— Вот ты ка­кая. Сван­ла­уг, дочь Гун­на­ра.

Улыб­ка уч­ти­вая. Го­лос при­вет­ли­вый. Взгляд вот толь­ко…

— От­ку­да…

— Ты в мо­ем до­ме жи­вешь и в пос­те­ли мо­ей спишь. С мо­им му­жем. Кто ты, я знаю.

— Твой дом те­перь… здесь.

— Это мне по­луч­ше про­чих ве­домо. Как и то, по чь­ей ви­не это слу­чилось. Ви­дишь, как по­луча­ет­ся, нед­руг у нас с то­бой то­же один.

— Нед­руг?

— И мой со­вет те­бе при­годит­ся. Уж я хоть так отом­щу той, что в кур­га­не ме­ня по­сели­ла. И что до­чери мо­ей гро­зила.

— Ка­кой же со­вет ты мне дашь?

— Про­си по­мощи у той, что в кол­довс­тве све­дуща.

— Про ко­го ты го­воришь?

— Про же­ну ко­нун­га.

— Рун­герд? Ее я про­сить точ­но ни о чем не ста­ну!

— Те­бе ре­шать. Но те­перь ты не толь­ко за се­бя в от­ве­те. Тем лю­дям, что в тво­ем до­ме жи­вут, ты то­же за­щитой быть дол­жна.

— Раз обо мне ты зна­ешь, то и о на­шей с ней враж­де те­бе из­вес­тно. С че­го бы Рун­герд мне по­могать?

— А раз­ве не ее му­жа здесь ко­нун­гом по­чита­ют? И уж вер­но она-то по­нима­ет, что де­лать нуж­но, ког­да здеш­ним зем­лям опас­ность гро­зит. Осо­бен­но та­кая. И раз­ве все это кол­довс­тво не по ее уме­ни­ям?

— Не мне с ведь­мой свя­зывать­ся. Я и без нее най­ду, как уп­ра­вить­ся с этим.

— Ну, гля­ди. Лишь бы ху­же не сде­лать.

Тра­ва коль­ну­ла боль­но, как иг­ла из кос­ти.

От­кры­ла гла­за.

Ру­ны на кам­не в алом све­те еще яр­че.

Так это сон прос­то?

Нет. Не прос­то.

Прос­тые сны та­кими не бы­ва­ют.

— Что же мне де­лать с тво­им со­ветом, Холь­мдис?

***

— Что же ты, фру Сван­ла­уг? Я уж вол­но­вать­ся на­чала! Поз­дно уж, и на прис­та­ни те­бя не ви­дели. Ду­мала, вдруг слу­чилось что?

Тут бы в тем­но­те не ос­ту­пить­ся, и она еще.

— Слу­чилось.

Что за те­мень на ули­це! Сов­сем ни­чего не ви­дать.

— Да ты в по­ряд­ке ли?

— Я слы­шала, здесь ведь­ма не­пода­леку жи­вет. Мне ее уви­деть нуж­но.

— Для че­го те­бе…

— Преж­ней хо­зяй­ке ты так же от­ве­чала?

Паль­цы хо­лод­ную брон­зу ух­ва­тили.

Скрип­ну­ла дверь.

— Вер­но, мои де­ла те­бя ни­как не ка­са­ют­ся. И со­вать­ся в них те­бе не сто­ит.

— Ког­да же ты ее ви­деть же­ла­ешь?

— Зав­тра пусть явит­ся, как смо­жет.

— Что ж, от­прав­лю ко­го-ни­будь, пусть пе­реда­дут. Мо­жет, хоть она твои тре­воги ус­по­ко­ит. Я же ви­жу, тре­вожит те­бя что-то в пос­леднее вре­мя.

— Хо­рошо бы, ес­ли так.

***

Поб­лески­ва­ет тус­кло зо­лотая про­воло­ка.

Ру­ны на ру­ко­яти по­тер­тые. Не­кото­рые не ра­зоб­рать сов­сем.

— «Мной… вла­де­ет…»

— За­чем ты, гос­по­жа, по­сыла­ла за мной?

И не слы­шала ведь, как по­дош­ла.

— Сядь ря­дом.

Про­шур­ша­ло на скамье рас­ши­тое пок­ры­вало.

— Я хо­чу, что­бы ты по­мог­ла мне в од­ном де­ле. Не ду­маю, что оно бу­дет прос­тым, но за это я дам те­бе, что поп­ро­сишь. Трел­лов, зо­лото — все, что ска­жешь!

— Ты бы ска­зала спер­ва, что же­ла­ешь от ме­ня?

Паль­цы ру­ко­ять ме­ча креп­че сжа­ли.

— По­моги мне убить ве­ликан­шу. Я слы­шала, что она ис­кусна в кол­довс­тве и…

— Но как воз­можно то, че­го ты хо­чешь?

— Ес­ли по­можешь мне, я дам те­бе усадь­бу и…

— Ты су­лишь щед­рые да­ры, но я не смо­гу сде­лать то, что ты от ме­ня ждешь.

— По­думай по­луч­ше!

— Я прос­то жен­щи­на, ко­торая мо­жет уга­дать по­году, ка­ким бу­дет уро­жай, или ска­зать, что те­бя ждет, бро­сив ру­ны или прос­ле­див за по­летом птиц. Но не мне де­лать то, что и бо­гам не всег­да по си­лам. Да­же ес­ли ты дашь мне жер­но­ва, ко­торые без ос­та­нов­ки зо­лото мо­лоть бу­дут.

Зо­лотая про­воло­ка впи­лась в ла­донь.

— Что ж… Но спро­сить я дол­жна бы­ла.

— Прос­ти, что огор­чи­ла те­бя, гос­по­жа, но это не моя ви­на. Ес­ли за­хочешь бу­дущее уз­нать, то я всег­да ска­зать смо­гу…

— О сво­ем бу­дущем знать я боль­ше ни­чего не же­лаю. А ты иди. Вер­но, у те­бя и сво­их хло­пот хва­та­ет.

Зо­лотая про­воло­ка за­вива­ет­ся на ру­ко­яти хит­ро.

А ру­ны вид­но еле-еле.

— Ну, ска­зала она те­бе че­го?

— Кат­ла, чей это меч?

— Ка­жет­ся, еще де­ду тво­его му­жа при­над­ле­жал. Так…

— Ни­как сло­ва не раз­бе­ру. «…вла­де­ет…». А, так, ка­жет­ся: «Мной вла­де­ет Ха­ральд».

— Вер­но. Так его и зва­ли. Я тут хо­тела… С пас­тби­ща один из скот­ни­ков при­шел, го­ворит, на овец ночью на­пал кто-то. Ут­ром не­дос­чи­тались нес­коль­ких. И ра­бот­ни­ка од­но­го с рас­по­ротым брю­хом наш­ли. Он пог­ля­деть вы­шел, что та­кое тво­рит­ся. Что уж там стряс­лось, са­ми не зна­ют, го­ворят, из зем­лянки ут­ром но­сы вы­сунуть бо­ялись.

— Не зна­ют?

— Не зна­ют! Го­ворит, пе­репу­гались все. Что уж там за тролль та­кой за­вел­ся…

— Мо­жет, вол­ки?

— Мо­жет, и вол­ки. Но, го­ворят, не по­хоже. Го­ворят, страш­ное что-то тво­рилось.

— Так что страш­ное-то?

— Гро­хот ка­кой-то. И кри­ки, как буд­то пти­ца ог­ромная кри­чит.

— Пти­ца…

— Толь­ко кто их зна­ет. Мо­жет, пе­репи­лись да пе­ред­ра­лись. Или стра­ху друг на дру­га спь­яну наг­на­ли. Знаю я!

— Я, по­жалуй, по­еду да пос­мотрю, что там та­кое.

***

Гре­бень пря­ди цеп­ля­ет, тя­нет вниз.

От­све­ты ог­ня ло­жат­ся на во­лосы пят­на­ми.

Се­реб­ро медью кра­сят.

Как ког­да-то…

У сте­ны шо­рох ти­хий.

И взгляд.

Гре­бень за­мер рез­ко.

— Как… Как те­бе уда­лось та­кое?

Ла­дони тем­ным пе­репач­ка­ны.

Дви­нула в сто­рону ви­сящие на по­ясе клю­чи.

И на хан­ге­роке тем­ный след ос­тался.

— Ду­мала, од­ной те­бе это да­но?

— Нет. Не од­ной. Но ты…

— Я не впер­вые те­бя удив­ляю.

— Уж не убить ли ме­ня яви­лась?

— Не убить.

— За­чем тог­да?

От­ве­ла взгляд. Ог­ля­дела пе­репач­канные ру­ки.

— Ну! Не пог­ла­зеть же на ме­ня приш­ла?

— По­веришь ли, ес­ли ска­жу?

— Ска­жи спер­ва.

— Мне, Рун­герд, по­мощь твоя нуж­на.

— Моя?

Смот­рит серь­ез­но, без нас­мешки.

— Я бы не сме­ялась на тво­ем мес­те.

— От­че­го же мне не сме­ять­ся? Раз ты за по­мощью ко мне яв­ля­ешь­ся, то это те­бе, вид­но, не до сме­ха.

— Я ду­маю, что и те­бе то­же.

— Так рас­ска­жи, с чем яви­лась.

— Ве­ликан­ша од­на есть. Она лю­дям на­шим и ок­ру­ге злом гро­зит, ес­ли я ей не от­дам од­ну вещь.

— Так от­дай. Ты ведь с ни­ми зна­ешь­ся, а не я. Еще и в мой дом их при­тащить до­дума­лась.

— Я ни­кого к те­бе не та­щила. А то­го, че­го у ме­ня нет, от­дать я все рав­но не мо­гу. Да и ес­ли б бы­ло…

— Что это за вещь та­кая?

Взгляд от­ве­ла опять.

— Грив­на.

— Яс­но. А ведь я пре­дуп­режда­ла те­бя в их де­ла не со­вать­ся.

— Я и не со­валась!

— Так от ме­ня-то ты что хо­чешь? Ес­ли со­вет те­бе ну­жен…

— Из­ба­вить­ся от нее хо­чу. В этом ты мо­жешь мне по­мочь?

— Ты, я гля­жу, умом пов­ре­дилась! В чем еще те­бе по­мочь? Ми­рово­го Змея одо­леть? Так здесь те­бе не я нуж­на, а Ры­жебо­родый Ас*. У не­го-то это ку­да луч­ше вы­ходит.

— Ска­жешь, не­воз­можно это?

— Мне от­ку­да знать? Я войн с ве­ликан­ша­ми не за­теваю, не­зачем мне. А ты ес­ли труд­ности свои на ме­ня про­весить ре­шила, то не удас­тся. Мне сво­их хва­та­ет.

— Зна­ешь, Рун­герд, ес­ли бы ка­кой мор­ской ко­нунг взял­ся на­ши зем­ли гра­бить или то­го ху­же — от­во­евать бы их за­хотел, у ко­го бы мой муж по­мощи в этом про­сил, как не у Гут­торна. Он же ведь ко­нунг. А к ко­му мне за по­мощью ид­ти, как не к же­не ко­нун­га?

— Ес­ли бы ты про­сила у ме­ня лю­дей, я бы те­бе в этом не от­ка­зала.

— А я про­шу в том мне по­мочь, в чем ты как ник­то ис­кусна.

— За­то ты — нет. А я ведь пре­дуп­режда­ла, на­живешь ты се­бе неп­ри­ят­ностей.

— Так ты мне по­можешь?

— По­нима­ешь ли, во что ввя­зать­ся хо­чешь?

— Во что бы ни приш­лось. Вы­бора у ме­ня все рав­но нет.

— Ког­да-то я то­же ду­мала, что все на све­те мо­гу. А зап­ла­тить за свое «мо­гу» все рав­но приш­лось.

— Да­же ес­ли и мне при­дет­ся… Чем зап­ла­тить?

— Для ме­ня пла­той мой ре­бенок не­рож­денный стал. И то, что сво­их де­тей на ру­ки я боль­ше не возь­му.

Ла­донью по жи­воту сколь­зну­ла.

А за ла­донью след тем­ный.

— Что на это ска­жешь? Не так те­перь в се­бе уве­рена?

— Я не хо­чу... та­кого.

— Ты приш­ла про­сить мо­ей по­мощи, пос­ле все­го, что бы­ло. Зная, ка­кой до­ли я те­бе же­лала.

— Вид­но, не сто­ило.

— Ухо­ди, Сван­ла­уг. Я по­думаю, как те­бе по­мочь.

Примечания:

* Рыжебородый Ас — хейти Тора.