Зверьё

      — Ворон, ты совсем обнаглел?

      Матвей с трудом разлепил глаза и сфокусировал взгляд на тучных формах учителя физики, которая, держа указку в одной руке, постукивала ей по ладони другой.

      — Что? — парень глупо хлопал ресницами и вытирал мокрую щеку рукавом футболки.

      — Ещё только первый день, а ты уже половину урока проспал. Не стыдно? — за толстыми линзами очков сверкали глаза Надежды Борисовны, от чего казалось, что она старательно их пучит.

      — Очень стыдно. Продолжайте урок.

      Поморщившись от подзатыльника, полученный за дерзость, парень повернул голову к брату, еле сдерживающему смех. Арсению доставляло удовольствие абсолютно всё: он настолько любил жить, что порой казалось, ему нужно подлечиться от оптимизма.

      Сонно подпирая голову всё оставшееся время до конца урока, Матвей силился снова не уснуть. За пять минут до окончания в двери класса постучали. Все ученики разом обернулись на шум, что практически взбесило огромную Надежду Борисовну. Без конца повторяя, что урок ещё не окончен, она продиралась по ряду между партами, цепляя бёдрами каждую из них. Выглянув на пару секунд из кабинета, она недовольная втянулась обратно. А за ней, перебирая изящными ножками, следовала Ульяна.

      — Хочу сделать небольшое объявление, — молодая учительница обвела взглядом класс, задержав его на пунцовом Матвее, уставившимся на руки. — Итак, я предлагаю сегодня всем сходить в поход. За город, конечно, мы не поедем, но можем собраться в парке на улице Травникова. Там как раз настолько дикая природа, что вполне сойдёт за дремучий лес. Из дома берём еду и собираемся там в шесть часов на остановке.

      Матвей застонал слишком громко, чем вызвал удивлённые взгляды в свою сторону. Ему совершенно не хотелось проводить вечер с этой девушкой, и подобное предложение показалось приглашением на добровольную казнь.

      — А идти обязательно? — Матвей спросил так и не подняв взгляд на Ульяну, словно опасался, что она его превратит в камень.

      — Нет. Приглашение на добровольно-принудительной основе, — девушка расплылась в хитрой лисьей улыбке. Услышав вопрос с первой парты, что это значит, Ульяна слегка прищурила глаза и переступила с ноги на ногу. — Вы можете не идти, но когда-нибудь, и я не захочу идти вам навстречу.

      Матвей мгновенно вспыхнул и с вызовом посмотрел в глаза девушке, которые к его удивлению были прикованы к нему, а не к задавшему вопрос. От этого он немного смутился, но не отвёл колкий взгляд от серых глаз. Она также продолжала насмешливо смотреть на Матвея, словно издевалась над ним.

      — Это выглядит, как шантаж. Вам так не кажется, Ульяна... Викторовна, — Матвей пристально уставился на девушку, пожалуй, даже слишком пристально. Он старался казаться спокойным, хотя, на самом деле, сердце уже собирало чемоданы, намереваясь покинуть хозяина.

      — Нет, Матвей. Я буду очень справедливой. Очень-очень. Во всём. Настолько справедливой, что вы сами удивитесь, — голос девушки сделался чрезвычайно мягким и обволакивающим. Она, как удав, медленно обвивалась кольцами вокруг несчастного парня.

      Казалось, никто не замечает странных интонаций между этими двумя, кроме Арсения. Он то и дело закатывал глаза, переводя взгляд то на одного, то на другого. Он видел, что брат нервничает, но трудно было сказать вызвано волнение страхом или чем-то ещё. Арсений раздражённо постукивал ручкой по парте и буравил учителя взглядом — если она гадко себя ведёт с его братом, значит и ему она тоже не нравится.

      Матвей был настолько раздражён сладкими властными интонациями, что ему хотелось встать, подойти к нерадивому учителю вплотную. Чтобы их тела соприкоснулись. Тогда бы она заметила как устрашающе он может выглядеть. Он бы схватил её за тонкие запястья, сжал бы их, задрав вверх, и насмешливо смотрел в испуганные глаза. Как бы она заговорила в этом случае? Возможно, она бы даже умоляла его или просила о чём-то вроде: "Пожалуйста, Матвей... не надо..."

      — Матвей, не надо...

      Парень судорожно вдохнул воздух, услышав голос Ульяны, прокравшийся из его фантазий в реальность, и, краснея до кончиков ушей, кое-как сфокусировал взгляд на её лице.

      — Что вы сказали? — Матвей никак не мог уложить в голове фразу, которую услышал. Он настолько погрузился в свои мысли, что не слышал ни слова произнесённых до неё.

     — Я говорю не нужно препираться, ты же умный мальчик, — Ульяна склонила голову вбок и улыбнулась.

      — Он придёт, я прослежу лично, — Арсений неодобрительно покачал головой и серьёзно посмотрел на учительницу, кивнувшую ему в ответ.

      Раздался звонок, и ученики, оживлённо переговариваясь о предстоящем походе, выходили из класса. Матвей на мгновение впал в ступор, а в его ушах до сих пор звенела фраза из глупой фантазии.

      — Она издевается над тобой.

      Матвей удивлённо посмотрел на брата и закинул в рюкзак карандаш и тетрадь.

      — О чём это ты? — парень снова чувствовал, как краска заливает его щёки, но ничего не мог с этим поделать.

      — Новая училка. Она специально так разговаривает с тобой. Видит, что ты неловко себя чувствуешь и не можешь адекватно реагировать на неё. Я не знаю, раздражает она, или ты снова поплыл, но эмоции играют против тебя, друг. Она чувствует, что ты слишком мягкий. Я не науськиваю на неё, но не стоит грубить, если ты трясёшься от страха, — Арсений подталкивал медлительного брата к выходу из класса и ободряюще похлопывал его по спине. — Ты вспомни Таню из одиннадцатого, Юлю — практикантку. Неужели для тебя не было уроком, что девочкам не нравятся хорошие, скромные мальчики? Согласен, в этот раз ты ведёшь себя совсем не хорошо, я бы даже сказал — нагловато, учитывая её положение учителя, но ты уверен в тактике?

      Матвей прикрыл глаза и вздохнул. Арсений был прав во всём, кроме одного: он не собирался ухаживать за Ульяной и симпатии к ней тоже не испытывал. Лишь бесконечное раздражение. А ещё он понял, что проявлять чувства к девушкам старше себя не стоит, но не потому, что им нравятся плохие мальчики, скорее, они не воспринимают всерьёз чувства тех, кто юнее. Им кажется, что любовь парня младше себя — это забавная игра, которую легко можно прекратить в любой момент, если она вдруг станет неудобной. Пока он собачонкой бегает у ног и ничего не требует, кроме редких взглядов и мимолётных слов, то это их вполне устраивает. Но как только он захочет сменить статус фаната на нечто большее, так сразу оказывается неподходящим вариантом. Именно это понял Матвей из чувств, что довелось ему испытать.