Встреча. Часть 5
Парень мгновенно отвернулся к окну, дабы не быть обнаруженным. Его тело напряглось, словно струна; ему казалось, что эта девушка буравит его спину глазами, стоя там, на улице. Но вот двери автобуса закрылись, и он снова начал движение — Матвею немного полегчало, но он всё равно не решался пошевелиться. Внезапно кто-то потормошил его за плечо, на что парень только сильнее впился взглядом в движущиеся дома, деревья, людей за стеклом, не желая никак реагировать на человека, жаждущего его внимания. От нахлынувшего волнения сердце учащённо застучало, а ладони вспотели — Матвей постарался, как можно незаметнее, вытереть их о джинсы.
— Молодой человек, билетик показываем, — властный голос немолодой женщины заставил парня обернуться и прийти в себя.
Матвей тут же засуетился, рыская по карманам в поисках маленькой бумажки для контролёра. Наконец, билет был найден и с гордостью протянут женщине, грозно взирающей на мир из-под тяжёлых век. Когда с проверкой было покончено, и Матвей хотел было снова отвернуться к окну, он встретился глазами с той самой хамкой, для которой сложил десятиэтажный дом из лжи. Она смотрела на него широко распахнутыми, неприятными глазами мышиного цвета. Пожалуй, можно сказать, они были серыми. Хотя у парня из-за этих глаз складывалось впечатление, будто он увязал по горло в толстом слое пыли, от чего ему хотелось кашлять, чихать, вымыться, избавиться и больше никогда не подходить близко, стараясь не получить аллергию.
— Ты... — губы девушки скривились в гримасе отвращения, но будто внезапно пришедшая в голову мысль заставила её улыбнуться. Она оглядела салон автобуса и тихо прошипела: — Так мог бы сказать, что ты не только меня подвозишь. А почему твоя секретарша без торта? — она кивнула на кондуктора. — Я думала, ты его побежал покупать, поэтому не смог заехать за мной.
Девушка с мстительной улыбкой посмотрела на Матвея. Его захлёстывало столько эмоций, что он не мог определиться: он чувствует сейчас злость, страх, стыд или бешенство? Стараясь держать себя в руках, чтобы ни один мускул на лице не дрогнул, парень расплылся в добродушной улыбке и постарался, как можно дружелюбнее, произнести:
— Это очень смешно. Мне так жаль, что я подвёл вас снова. Оказалось, на машине уехал отец: у него своя в ремонте. Такие дела... Ой, а могу я что-то для вас сделать? Вы любите сладкое? Хотите, я куплю для вас торт, какой только пожелаете и доставлю его прямо к двери вашей квартиры? Согласны? — Матвей говорил и не верил своему голосу, что он так нагло может врать человеку в глаза, при этом ни на секунду не сомневаясь, что ни одно обещание не будет выполнено.
— Согласна. Говори номер телефона, — девушка скорчила самодовольную физиономию и посмотрела на него, словно кот на мышь, хотя своими размерами она больше походила на грызуна.
Матвей шумно втянул носом воздух и так же выдохнул, оттягивая момент ответа. Если сказать ей неверный, то нельзя быть уверенным, что она тут же не позвонит на него, учитывая, что дамочка попалась тоже не абы как деланная. Ответить, что телефон сел? А если номер вообще не существует, или кто-то ответит на вызов? Перепутал цифру? Слишком махрово он сегодня заврался, чтобы попасться ещё и на номере мобильника. Наконец, сдавшись своим же мыслям, Матвей продиктовал номер и ожидаемо услышал, что ему сейчас на него позвонят, якобы для того, чтобы он мог позже связаться для вручения злополучного торта.
Выдавив вымученную улыбку, парень, всё ещё нервничая, дрожащей рукой вытащил телефон из кармана джинс и нажал кнопку сброса. Хотел было убрать его назад, но девушка удивлённо спросила с ноткой язвительности:
— А записать имя не хочешь? Если забудешь сохранить мой номер, то как потом найдёшь его?
Закатив глаза, Матвей вздохнул и подумал, что лучше бы он сбежал от неё в тот момент, когда была такая возможность. Он не мог себе вообразить, что в мире существуют настолько приставучие и надоедливые девицы, которые своим напором доведут до самоубийства даже самого стойкого представителя человечества. И вместо того, чтобы зайти в журнал вызовов, он случайно нажал на аудиозаписи, и из динамиков раздался громкий и печальный голос актёра, читающего стихотворение Крейна:
...I saw a creature, naked, bestial,
(...Я увидел существо, обнаженное, звероподобное,)
Who, squatting upon the ground,
(Оно, сидя на корточках на земле,)
Held his heart in his hands,
(Держало в руках своё сердце,)
And ate of it.
(И поедало его.)
Вместо того, чтобы выключить запись, Матвей стыдливо посмотрел в глаза девушки и суетливыми, неловкими движениями попытался закрыть приложение, но лишь свернул его, а динамик продолжал грустно вещать:
I said: "Is it good, friend?"
(Я спросил: "Оно вкусное, друг?")
"It is bitter — bitter," he answered;
("Оно горькое, очень горькое, — ответило существо),
"But I like it
(Но мне оно нравится,)
Because it is bitter,
(Потому что оно горькое,)
And because it is my heart.
(И потому что оно — моё сердце.)
Наконец он смог совладать с собой, и запись была поставлена на паузу. Подняв глаза на особу стоящую перед ним, Матвей с недовольством отметил, как заметно приподнялись её брови от услышанного. Стихотворения входили в то личное пространство, которое всячески огораживалось от окружающих людей: только Арсений был вхож на эту территорию, несмотря на то, что сам Матвей частенько их использовал в своей речи. Но обычно одноклассники думали, что он рифмоплёт от Бога, ведь не может простой школьник столь нежно любить поэзию, дабы вот так запросто знать наизусть чего не задавали. Поэтому, во избежание лишних вопросов, у Матвея в телефоне была папка с треками для одноклассников, которые просто не могут жить без фразы: «А включи любимый трек». И так как желания быть искренним никогда не возникало, на помощь приходила заранее заготовленная папка с музыкой от Арсения.
— Может быть, закроешь рот от удивления и скажешь своё имя? — отчего-то Матвея сильно разозлило, что девушка посмела прикоснуться, хоть и сама не осознавала этого, к закрытому и тщательно оберегаемому миру.
— А что, у таких, как ты, теперь стихи в моде? — в серых глазах загорелось раздражение.
Заметив, что уже через остановку школа, Матвей заторопился, не желая быть уличённым в уже и так очевидной лжи с машиной и секретаршей.
— Пока, мне пора уходить, — он шагнул в сторону открывшихся дверей.
— Эй! Ты не сказал своё имя! Когда мы встретимся? Я хочу свой торт! — девушка капризно надула губы и тоже заспешила к дверям.
— Out beyond ideas of wrongdoing and rightdoing, there is a field. I'll meet you there. (За пределами представлений о плохом и хорошем, есть поле. Я встречу тебя там), — на вопрос незнакомки в памяти парня тут же всплыло стихотворение персидского поэта Руми, которое, само собой, из мыслей сложилось в слова. Оно заставило расплыться в белозубой улыбке и помахать рукой на прощание недоуменной физиономии, за закрывшимися дверьми транспорта.