Видящий Победу

После яркой, ослепительной вспышки, поглотившей пространство, Никанор перестал чувствовать вес собственного тела и лишь слышал свои мысли. Они безумно метались по мозгу, придавая хоть какую-то тяжесть его самоощущению. Всё вокруг было белым, словно чистая, ещё не заполненная данными, программа виртуальной реальности. Через неопределенное время, которое здесь, в параллельном пространстве, текло явно совершенно иначе, он ощутил лёгкое давление, как если бы его толкали в грудь. Закружилась голова, будто его повертели в камере для подготовки космонавтов дальнего следования. Ники почувствовал едва уловимый приступ тошноты, исчезнувший тут же, мгновенно, как по щелчку пальцев. Он прислушался. Вдалеке, если здесь вообще есть понятие расстояния, шумит спокойный океанский прибой. Ровный шелест вызвал в памяти картину настоящей большой воды, лёгкий запах сырости вперемешку с йодом и солью. Ориентироваться в белом пространстве было невозможно, но ощущение тела потихоньку возвращалось.

Вопреки ожиданиям, Никанор осознал себя лежащим, а не расположенным в пространстве вертикально. Глаза полыхнули жаром и он часто-часто заморгал. С каждым движением глаз картина вокруг прояснялась и он увидел размытые очертания человека с тёмными волосами, склонившегося над ним. Неровный контур стал более чётким и Ники понял, что Тимур ощупывает его шею. Не чувствуя касаний, парень хотел спросить что произошло, но вместо членораздельных звуков вырвалось какое-то непонятное бормотание.

Не успел Ники повторить вопрос, как всё стало совершенно другим. Убежище друга, которое парень уже четко различал и мог рассмотреть до мельчайших деталей, заполнилось разноцветными искрящимися нитями. Шелковые верёвки тянулись от всего, что существовало в реальности здесь и сейчас, а в прорехах этой пестрой паутины парили такие же яркие пылинки. От Тимура исходило множество белых, поблёскивающих серебром лучей в разные стороны, будто длинная бесконечная шерсть. Нити были полупрозрачными и не нарушали видимость обычного мира.

— Тим, это какое-то чудо, — зачарованно произнёс Никанор.

Друг, игнорируя слова Ники, разогнулся, секунду постоял и вышел из домика. Парень, провожая Тимура взглядом, приподнялся и сел на кровати. Светящиеся линии даже не шевельнулись, продолжая пульсировать сквозь него. В прошлый раз, попав в это волшебное пространство, он испугался и растерялся, не пытаясь понять произошедшее. Никанор даже и представить себе не мог, что всё вокруг настолько живое. Всё, кроме Рины. От сердца девушки тянулись две, едва различимые ниточки. Одна выскальзывала на улицу, другая, слегка провиснув, вела к Ники. Во лбу Рины трепыхался коротенький, не больше десяти сантиметров, клочок тускло мерцающей серебристой нити. Никанор вскочил с кровати и почувствовал, что поясницу тянет обратно. Он оглянулся и увидел самого себя, облепленного по всему телу миниатюрными серыми датчиками. И от него, точно так же как от друга, исходило множество белых искрящихся нитей разной толщины. Они расходились в разные стороны, а некоторые, если присмотреться, были оборваны. Невысоко над кроватью на деревянной стене висел диагностический экран состояния Никанора. Из длинного ряда цифр часть подсвечивалась оранжевым, но большинство были зелёными. Ники прикусил губу и снова посмотрел на Рину. Значит, он сейчас в коме и должен найти, что привязать к ниточке, которая торчит из её головы. К этому маленькому обрубку, оставшемуся от энергии жизни.

Парень выставил руку и провёл над собой, пытаясь понять как с этими верёвками можно взаимодействовать. Они колыхнулись, будто водоросли на морском дне и вернулись в исходное положение. Его ладонь была полупрозрачной, но достаточно насыщенной, чтобы чётко различать очертания собственного тела. Ники взглянул на пол и понял, что не отбрасывает тени. Без привычного темного пятна под ногами он почувствовал себя совершенно обнаженным и каким-то уязвимым. Цифры на экране его состояния, менялись ежесекундно и одна из них вдруг стала красной. Значит, времени мало, нужно поторопиться.

Ники выбежал на улицу и, случайно пройдя сквозь задумчиво сидящего на небольшой табуретке Тимура, устремил взгляд ввысь. Среди бесконечной паутины нитей не было ни одной, которая висела бы без дела. Он оббежал огромный ствол и, с противоположной от хижины стороны, увидел лестницу. Взаимодействие с окружающей средой в коме почти ничем не отличалось от взаимодействия в реальности, но все действия давались легче, расходовалось намного меньше сил. Недолго думая, он долез до верхних крепких ветвей и дальше, цепляясь за ветки поменьше, забрался почти на самую верхушку, оглядывая пространство от горизонта до горизонта. Картина не менялась. Бесконечное количество разноцветных, дышащих энергией ниток, пересекающихся и расположенных параллельно друг другу, но ни единой висящей и свободно болтающейся, все натянуты словно струны. Увиденное напоминало визуализацию работы нейросети, только в миллиарды раз больше.

Суетливо спустившись с дерева, Ники вернулся к Рине. Ниточка из её головы, кажется, сделалась ещё тоньше и короче. Сзади запищало электронное устройство. Парень повернулся и с ужасом обнаружил, что почти все цифры на табло его состояния здоровья, стали красными. Посматривая то на Рину, то на своё тело, он, недолго думая, схватился двумя руками за самую толстую нить, вертикально торчащую из его сердца. Ники подумал, что раз она уходит вверх, значит, скорее всего, не связана ни с кем из живущих. Изо всех сил растягивая верёвку, он молил, чтобы она порвалась. Ладони жгло, будто он держал сильно нагретый на солнце металлический прут. «Рвись уже!» — крикнул Ники, и, наконец-то, жизненная материя поддалась. С тихим треском, похожим на стон, нить разошлась, оставляя на краях обрывков тоненькие блестящие ворсинки. Писк устройства становился всё громче. Вбежал испуганный Тимур и начал хлопать Никанора по лицу. Парень ничего не чувствовал, он не находился в своём теле. Не обращая внимания на суетливо бегающего туда-обратно друга, Ники отпустил обрывок верёвки, оставшийся в его сердце и взялся обеими руками за длинную часть, подтягивая её к Рине. «Быстрее! Быстрее!» — мысленно кричал он сам себе. Связывать нити между собой не пришлось. Едва он поднёс свежесорванный конец к кусочку, торчащему из головы Рины, как они чудным образом слились воедино. Маленькие светящиеся ворсинки оплели друг друга и нить сверху стала стремительно утолщаться. Через долю секунды сквозь потолок уже была видна огромная серебряная воронка, напитывающая девушку живительной силой. Вернее, Никанор надеялся, что происходит именно это.

Он снова взглянул на себя. Тимур делал ему в вену укол крупной, больше прежней, иглой. Все цифры на табло были огненно-красными и слева от них появились крупные восклицательные знаки. Ники поёжился. В сердце, где он оборвал одну из нитей, появился чёрный, словно обугленный круг. Он поморщился и пожал плечами присаживаясь на кровать. «Если это цена за спасение Рины, — подумал он, всматриваясь в то, как лицо девушки становится розовым и приобретает румянец, — я согласен». Никанор улыбнулся и, поморщившись от щекотки из-за пересечения со своим телом, лёг на кушетку.

Очнулся он когда Тимур во всю бил его по щекам. Тело ныло так, будто он путешествовал на катере, прыгающем по огромным волнам. Ники скривился и попробовал пошевелиться. Мышцы задеревенели, не желая возвращаться в нормальное состояние.

— Да хватит меня хлестать, — прохрипел он еле шевеля губами, и только теперь открыл глаза.

Тимур сидел на табурете возле кровати. Едва Никанор проявил признаки жизни, он откинулся назад и, подняв голову к потолку, громко выдохнул.

— Это потому, — улыбнулся Никанор, — что ты не станцевал местный ритуальный танец.

Тимур кивнул и, поджав губы, облокотился на колени, внимательно изучая табло с цифрами.

— Всё в норме, — удивлённо прошептал он и посмотрел на Ники, — встать можешь?

Прежде, чем попробовать подняться, Никанор узнал как чувствует себя Рина. Девушка на самом деле, а не просто в его воображении, начала оживать. Цвет кожи выровнялся и теперь она больше не выглядела бледным призраком. Даже волосы, кажется, стали не такими тусклыми и прилизанными, а распушились и намагнитились. Щёки порозовели, будто Рина успела побывать на морозе или сделать зарядку, а глаза начали медленно вращаться под веками. Ники улыбнулся и потер грудь в области сердца. Немного давило, будто там образовалась пустота, но...

Встать Никанор смог с трудом. Минут тридцать он медленно шевелил пальцами рук и ног, сгибал колени. Всё затекло так, будто он снова провалялся почти год в постели. Хотя, по словам Тимура, прошло всего несколько часов. Ночь ещё не закончилась, будет возможность вернуться в посёлок до того как проснётся Кучерявая Сью. Хотя, если пораскинуть мозгами, может и вовсе не стоит возвращаться в Министерство. Попытки думать о том, как и что делать дальше, были пока тщетны. Все мысли занимало состояние Рины.

Тимур был сам не свой, он метался по хижине, выходил на улицу и наматывал круги вокруг ствола, то и дело возвращаясь к девушке, которая начала время от времени издавать тихие стоны. Никанор же сидел возле её кровати, держа за руку. С каждым микродвижением Рины, он замирал и всматривался в её лицо. Что он ей скажет? Видела ли она что-нибудь в своём глубоком и долгом сне? Как ей теперь жить и развиваться в этом опасном мире? Может быть, оставить её тут, с Тимуром? Но она с ним незнакома... Минуты тянулись бесконечно. Приглаживая назойливо щекочущие лоб волосы, Ники напряженно наблюдал за девушкой, чтобы не пропустить тот миг, когда она откроет глаза.

Через несколько часов Рина наконец-то приоткрыла веки. Часто моргая, она распахнула глаза и замерла, вглядываясь в потолок. Ники вскочил и позвал Тимура. Друг не услышал, был на улице. Пока Рина медленно приходила в себя, Никанор метался по хижине, зовя Тимура и снова возвращаясь к ней. Все слова, подготовленные заранее, все придуманные эмоции внезапно испарились в момент её пробуждения. Что он хотел сказать? Что сделать? Обнять? Рассказать как долго хотел, чтобы она пришла в себя?

— Тимур! — ещё раз крикнул он, высунув голову из шалаша на секунду, — Проснулась! Тимур!

Никанор помчался обратно, чтобы Рина не испугалась, что рядом никого нет. Она же слышит? Наверняка слышит, видит и понимает всё, что происходит. Когда Ники подскочил к кровати, Рина посмотрела на него и, не узнавая, испуганно распахнула глаза, а лицо исказилось в гримасе ужаса. Она, судорожно хватаясь руками за покрывало, попыталась приподняться, но ослабленное тело не слушалось. Будто дикий зверь, загнанный в угол, девушка нервно оглядывала всё вокруг.

— Тише, тише, Рина, — Ники выставил перед собой руку, понимая, что девушка боится.

Он не представлял как она себя будет чувствовать когда очнётся. Да что там говорить, он настолько сосредоточился на том, что должен ей сказать и как отреагировать, что полностью упустил это из виду!

— Рина, Рина, — прошептал он, аккуратно присаживаясь на край стульчика.

Заворожённый её глазами цвета серого неба, через которое пробивается голубое, Ники замер. Вбежал краснощёкий запыхавшийся Тимур и в нерешительности остановился чуть поодаль. Друзья обменялись озадаченными взглядами. Девушка съёжилась и пыталась вжаться в кровать, трясущимися руками держа покрывало.

— Рина, — спокойно, будто добрый учитель, сказал Никанор, — ты что-то помнишь?

Девушка не реагировала, только поочередно, с искрами ужаса в глазах, переводила взгляд с одного парня на другого.

— Всё хорошо, успокойся — продолжил парень, — ты меня помнишь? Я Никанор, мы в школе учились вместе, а это, — он повернулся к другу, — это Тимур, он за тобой ухаживал.

Постепенно взгляд Рины становился всё более осмысленным и она понемногу начала расслабляться. Девушка приоткрывала рот, будто собираясь что-то сказать, но тут же закрывала. Никанор попросил Тимура сделать чаю и принести еды. Наверняка организм истощён и ему нужно помочь восстановиться. Несколько раз Рина дёрнулась, будто пытаясь вскочить и убежать, но тело её не слушалось. После очередной попытки, она часто заморгала, опустила руки вдоль тела, прикрыла глаза и заснула, так и не дождавшись еды.

— Ник, — похлопал Тимур друга по плечу, — ты молодец.

Подняв голову, Никанор посмотрел на него и рубанул воздух кулаком.

— Нужно время, на всё нужно время. — поглядывая на Рину, продолжил Тимур, — тебе тоже нужно поспать, — он кивнул в сторону второй кровати.

Прикрыв глаза, Ники глубоко вздохнул. По телу пробежала волна напряжения и тут же стихла. Оказывается, находиться в коме и отдыхать — это совершенно разные понятия.

— Наверное, да, наверное, — бормоча под нос и потирая глаза ладонями, прилёг Ники на кровать.

Он хотел сказать другу, что должен вернуться в Министерство, чтобы не нажить себе неприятностей, но мысль замерла в его голове, так и не став словами.

Оказалось, что поле, которым было окружено дерево-жилище Тимура, блокировало все сигналы и даже настраивалось на такой режим, что находящиеся снаружи люди совершенно не видели, что происходит внутри. Ни местные, ни приезжие не рисковали пройти сквозь лучи. Оно и верно, ведь даже прикоснувшись к одному из них, рискуешь оказаться парализованным на всю жизнь. Когда Никанор проснулся отдохнувшим, Рина всё ещё спала. Тимур рассказал, что они оба находились в глубоком сне почти трое суток и, скорее всего, девушка тоже скоро очнётся, но неизвестно в каком состоянии она будет.

— И... — начал Никанор пока парни сидели на улице, слушая пение птиц, которые хоть немного отвлекали, облегчая ожидание, — как ты будешь жить дальше?

— Когда дальше? — усмехнулся Тимур, — повзрослею, потом состарюсь, потом умру. Так же как и все. — Он цокнул и добавил, — а до этого постараюсь сделать что-то хорошее.

«Что-то хорошее» — повторил про себя Никанор и вскинул голову, всматриваясь в мягкие кучевые облака, будто они точно знают, что такое «хорошо». После десятиминутного молчания, парень встал и вернулся в комнату к Рине. Он мягко присел на табурет, стараясь не производить шума, хотя про себя надеялся, что совершенно случайно обо что-то стукнется или уронит какой-нибудь предмет. Может быть, тогда она быстрее проснётся.

Рина тихонько, умиротворённо посапывала и, кажется, слегка улыбалась, будто ей снится что-то хорошее. Иногда она шевелила уголками рта или носом, а дыхание учащалось как во время бега. Тогда Никанор поглаживал её по голове, по черным шелковистым волосам со всей нежностью и любовью, которую сумел сохранить в этом враждебном мире.

К вечеру она наконец-то снова открыла глаза. Теперь в них не читалось ужаса или страха, лишь непонимание и какая-то большая, непережитая боль. Видя насколько тяжело приходится Рине, парни сдерживали свои эмоции насколько могли, чтобы она не испугалась. Никанор с Тимуром по очереди ухаживали за ней, но ещё неделю девушка выглядела смертельно больным человеком. Она уже могла самостоятельно садиться и даже вставать на несколько минут. После таких упражнений измождённая, будто после тяжелых физических нагрузок или утомительных путешествий, Рина падала на кровать и спала не меньше шестнадцати часов.

Ники пришлось отбросить мысли о Министерстве как что-то далёкое, несущественное и пустое из прошлой жизни. Он твёрдо решил остаться с Тимуром на острове и даже не пробовать вернуться на материковую часть мира. С туземцами ему, наверное, будет лучше, намного лучше.

Через три недели Рина наконец-то смогла ходить сама и начала издавать звуки, напоминающие скорее стоны, чем слова. Она облюбовала местечко возле гигантского древесного ствола, садилась там на скамеечку и подолгу наблюдала за тем как потоки воздуха играют листьями на дереве. Иногда она пыталась имитировать пение птиц. Девушка будто избегала парней и старалась с ними не общаться. На осторожные шутки Тимура и Ники, она лишь грустно улыбалась, покачивала головой и с отстранённым взглядом уходила на своё привычное место под дерево.

— Ник, — Тимур провёл Рину взглядом, — как думаешь, она что-то видела пока была в коме? Как ты, например? Может быть, она понимает, что я был с ней? — парень с надеждой взглянул на друга.

Никанор повёл бровью, стараясь задушить ревностные чувства в зародыше.

— Конечно, Тим, конечно, — он похлопал товарища по плечу и пошёл вслед за Риной, присаживаясь рядом с ней.

Звонкие голоса тропических птиц прервались каким-то громким треском и стайка пестрых пернатых полетела вдаль, к океану. Рина мягко улыбнулась и посмотрела сначала на Никанора, потом на Тимура, перебравшегося поближе к друзьям, которые сидели с разных сторон от неё. За томительные недели выздоровления девушки они привыкли быть хранителями её жизни, незримыми и ненавязчивыми.

— Твои волосы такие же, как те светящиеся ниточки, — с нежностью сказала она через минуту и провела рукой по голове Никанора, перебирая волосинки.

Парень замер, боясь пошевелиться и спугнуть видение. Казалось, что он спит и пришедшая в себя Рина ему только мерещится.

— Я уже не надеялась, что смогу вернуться к жизни, — прошептала она и снова устремила взгляд в небо, — я видела такие страшные вещи, — я так рада, что у меня есть вы двое...

Поймав настороженный взгляд Тимура через плечо Рины, Ники понял, что странности выздоровления девушки ещё не закончились. Мысли отчаянно бились в голове словно дикие звери, попавшиеся в верёвочные ловушки туземцев. До его сознания наконец-то начало доходить, что девушка действительно разговаривает, а не мычит или свистит как раньше. Ласковый, но то ли утомлённый, то ли грустный голос Рины будто был частью природы, частью чего-то настоящего в этом придуманном мире. Никанор сглотнул, собираясь спросить как она себя чувствует, но девушка приложила палец к губам и отрицательно помотала головой, призывая Ники не перебивать её.

— Пока я могу говорить, хочу сказать самое важное. Для нас и для нашего будущего. — Она поджала губы и сделала глубокий вдох.

Тимур часто моргал, щурился и кривлялся, будто стараясь передать Никанору какое-то сообщение так, чтобы Рина не видела.

— Я всё помню, Тимур, — забавные гримасы парня не остались незамеченными, — всё помню. Все эти годы. Спасибо.

Она взяла парня за руку, тот моментально покраснел и насупился. Другую ладонь девушка протянула Никанору. Воздух сделался тяжелее обычного, как перед сильной грозой, а все звуки леса будто кто-то поставил на паузу в ожидании того, что Рина скажет дальше.

— Во-первых, я вас очень люблю и давайте никогда не ссориться, — продолжила Рина тихим бархатным шёпотом, — мы будем дружить до самой смерти. И после неё тоже.

Никанор крепко сжал её ладонь и был уверен, что в эту же секунду Тимур сделал тоже самое.

— А во-вторых, Никанор, — она замялась и не поворачивая головы продолжила, — тебе, Никанор Иванович, нужно всё исправить. Чтобы дети... Ни гениальные, ни бесперспективные, ни великие, чтобы они не страдали так, как досталось нам с вами, больше никогда. Придёт время и ты увидишь как мы сможем победить. Нужно найти двадцать восьмого управленца, все плохие нити ведут к нему, он будто огромный мягкий светящийся шар, такой же как ты, Ники, такой же как ты...

Продолжение следует...

Поддержка автора любыми доступными Вам средствами значительно ускорит творческий процесс :)