Глава 41. Шанс
Если человек умер, его нельзя перестать любить, чёрт возьми. Особенно если он лучше всех живых, понимаешь?
Из книги «Над пропастью во ржи».
Ему было 32 года. 3 июля 2036 года — с этого дня и поныне Жене навсегда тридцать два.
Вокруг были могилы. Где-то заброшенные, где-то совершенно новые. Кладбище — место упокоения душ, которое как ничто другое не заставляет взглянуть на жизнь под другим углом. Кладбище — это то место, которое приводит разум в чувства, при этом взбудоражив его. Спокойствие и умиротворение окутывало с пят до кончиков волос, несмотря на то, что вся земля вокруг хранила в себе тела усопших. Здесь время застыло и одновременно с этим оно возвращалось сюда каждые двадцать четыре часа.
Степа и Ваня стояли напротив могилы Жени. Все было покрыто алыми розами. Для надгробия Олеся и Степа выбрали фотографию, где любимый сын и лучший друг широко улыбался. Молодой и жизнерадостный юноша беззаботно глядел на каждого гостя своей могилы.
Степа, скрестив ладони меж собой, смотрел на надгробие. Ваня выглядела элегантно, женственно, но облик омрачался ее беспокойным выражением лица. Под глазами пролегли огромные мешки. Пространство сжало, как только Иванна вошла на кладбища. Гаврилов знал об этом чувстве не понаслышке: оно преследовало его, стоило ему выйти наружу. Так они смотрели перед собой молча.
– Не делай ей больно, - Ваня даже не взглянула на него.
– Ты о ком?
– Ты знаешь, - Степа многозначительно посмотрел назад через плечо, где в машине его ждала Агния. – Не отвергай её только потому, что боишься быть счастливым после произошедшего. Она заслужила быть с тобой уже давно.
– Если так поразмыслить, то она заслуживает большего.
– А ей и не надо больше. Дай ей то, чего она хочет, и вы оба будете счастливы. Между вами есть какая-то химия, это вижу даже я... - Теплый, цикличный ветер, пролетающий мимо них каждые несколько минут, принес с собой новую дозу спокойствия. — Он умер, Степ, - голос её погрубел. Она истерично засмеялась, а на глаза выступили слезы. Раны закровоточили. – И теперь уже поздно говорить ему, что я его люблю до сих пор. Простила и продолжала любить всегда, несмотря на все грубо кинутые слова.
— Жалеешь, что рассталась с ним? – он взглянул на нее.
— Наша история любви, однозначно, закончилась еще давно. Я сожалею лишь о том, что так жестоко обошлась с его чувствами. Я была убеждена, что только так делать верно и более никак иначе. Наши отношения не были здоровыми, но от этого любить я Женю не перестала.
— Что сделано, то сделано. Уверен, Женя бы сейчас крепко, до хруста костей обнял тебя и сказал: «прекращай, о прошлом не жалеют».
— Тоже так думаю, - горячие слезы согревали щеки. Она, улыбаясь, смотрела на Степу. — Хотя сам он жалел сильно и противоречил своим убеждениям.
Года шли и раны затягивались, покуда не было вспышек воспоминаний. Узнав о кончине Жени, она прилетела так быстро, как могла.
Волосы неуклюже разлетались по сторонам, бледное, уставшее лицо излучало вселенскую скорбь. Ваня молчала об этом, но винила в его смерти себя тоже, хотя разумная часть мозга подсказывала ей, что это не так.
— Женя страдал и для того, чтобы облегчить свои муки видел только одно решение.
— Он всегда мыслил радикально. Злишься? Избей что-либо. Веселишься? Разломай что-нибудь к чертям собачьим, сотрясаясь от хохота.
— Женя был лучшим. Женя помогал мне. Женя делал все для меня. Не представляю, как я теперь без него буду жить... - Гаврилову не удалось произнести это, не проронив слез.
— Боже, Степа, хотя бы ты не думай о самоубийстве, пожалуйста... Умоляю тебя. Иначе этот круг никогда не замкнется. Если уйдешь и ты, не переживу этого теперь уже я... И не сомневайся, я там вас всех разыщу. О, да, даже в очке у Люцифера, не сомневайся! – Степа разразился гортанным хохотом. На кладбище это звучало сильно неуместно.
Засомневавшись в здравости рассудков Степы и Вани, Агния решилась выйти из машины и подслушать их разговор.
— Да куда мне! Я при всем своем желании не смогу повеситься! – истерично продолжал смеяться Степан. Гротеск всей фразы невероятно смешил их.
Итак, они стояли на кладбище напротив могилы друга и смеялись. По спине Агнии бежали мурашки. А ветер все гулял, не прекращая.
***
Общение с отцом или тем, кто частично заменяет его — важный этап перехода от юношества к мужеству.
Они сидели в гостиной, наверное, впервые наедине за долгие годы. На фоне шла примитивная телепередача по главному каналу. Ярослав и Степан никогда не разговаривали по душам. Но этот необходимый момент настал.
На журнальном столике лежали крем для рук, пилка и сережки, которые Елена забыла надеть. Мама второпях убежала на собеседование и поэтому лучшего момента для разговора нельзя было придумать.
— Самоубийство — это эгоистичный поступок, который предполагает под собой уход от реальности такой же, как уход от реальности с помощью этих ваших наркотиков. Это эгоистично и трусливо. Вместо того, чтобы не делать и дальше больно другим, он жалел себя и от страха за свои деяния решил таким образом сбежать, - рассуждал папа. Несмотря на прямолинейность своих высказываний, голос его звучал более чем спокойно.
— Это не делает его плохим человеком! – голос мужчины дрогнул. Сейчас Степа был так уязвим и малодушен и оттого молодел на десятки лет. — Для меня нет. Никогда. Он был моим другом, я благодарен ему за все и никогда не забуду.
— Я не говорил, что Женя плохой, сынок, нет-нет! Нет понятия плохой и хороший человек. Есть людские поступки, которые оцениваются по шкале «добро», «зло».
— Я его уже однажды спасал, в детстве, на крыше школы, но в этот раз просто не успел. Он даже не обернулся... Я видел лишь силуэт и рыжие локоны... Я не успел.
— Он сделал свой выбор, Степ. Прими это и отпусти.
— Пап, но почему Женя так поступил?.. – плакал Степа, вспоминая силуэт друга до падения с высоты.
— Ты же знаешь, Женя жил прошлыми бедами, бесконечно скорбел по Арсению и Матвею. Может быть он не смирился с мрачным детством и ошибками юности? - Ярослав всегда хорошо умел анализировать события и делать верные выводы. Наступила тишина, которую захотелось быстро убить. — Не совершай тех же ошибок.
— Не буду. Я потерял слишком много, - Степа взглянул на телевизор: «нарко-блогер спрыгнула с девятого этажа и выжила». — Несправедливо...
— Какие у тебя планы на жизнь после реабилитационного центра? – первые седые ряды покрывали подбородок мужчины, очки придавали взгляду открытости. Указательный и большой пальцы были отбиты, Ярослав Андреевич наконец прибил полку, которую его жена просила сделать еще месяц назад.
— Я нашел дешевый загородный дом...
— Степаш, ты уверен, что хочешь уехать? – Степе было за тридцать, но Ярославу не хотелось осознавать, что его сын уже взрослый. О существовании сепарации он знать не знал. И хоть папа сильно переживал за сына, был спокоен. Таков был его нрав. — Я и твоя мама — мы всегда готовы принять тебя у себя, мы будем этому только рады.
— Пап, как бы нам обоим этого не хотелось, но я уже взрослый... Пускай мои поступки и говорят об обратном.
— Да, ты прав, - морщины на лице мужчины растянулись: он улыбнулся. — Хочешь создать с Агнией отдельную ячейку общества?
— Нет, пап... Точнее я не знаю. Я люблю Агнию, но... - он все думал и думал, что же продолжить сказать и все же не нашел подходящих слов, потому что этого «но» не существовало.
— Хорошо, Степа, хорошо. Сначала лечение, а уже потом все остальное. Решай проблемы по мере их появления.
— Спасибо, пап.
— Да за что же это? – хохотнул Ярослав Андреевич.
— Да я тут понял, что никогда тебе этого не говорил, а стоило. Спасибо тебе за то, что просто есть.
***
Прохладный воздух, проникающий из опущенного окна, освежал. То, что надо в такой жаркий день в лучах палящего солнца. Степа с Агнией проезжали мимо школы, где он учился с Арсением, Матвеем и Евгением... Он помнил тот день, когда к ним в класс перевелся смазливый и до мурашек невозмутимый Золоторев. А через некоторое время они проехали мимо поворота в поселок, где все еще стояла дача, там они большой компанией купались на майских каникулах. Около этой дачи и застрелился Арс. Он помнил Матвея задорного и уже потухшего, помнил Женю... Ох, как хорошо еще он помнил Женю!
Перед его серыми глазами промелькнули памятные места, а по сути вся жизнь до решения реабилитироваться. Агния подозревала, о чем он мог думать и потому жадно глотала воздух, надеясь не зареветь от нахлынувших мыслей.
— Сколько еще?
— Еще минут сорок, и мы будем на месте.
Панельные дома быстро сменились на пейзажи нескончаемо высоких елей и белых полос на асфальте. Обе руки женщины были на руле, она была глубоко сосредоточена на дороге. Степа, гладил ногу. Под рукой он чувствовал ткань бермудов, только и всего.
— Не впадай в отчаяние. В рехабе тебе предоставят также курсы реабилитации работоспособности ног. Главное заняться лечением вовремя.
— Думаешь, есть шанс, что я смогу когда-нибудь ходить? – он продолжал гладить ногу, надеясь, что все-таки однажды что-то ощутит. Гаврилов с надеждой взглянул на нее.
— Шанс всегда есть. Всегда. Запомни это.
Он взял с собой все, что смог поместить в маленький чемодан и рюкзак, надеясь, что лечение не затянется надолго. Надолго для него значило — не больше нескольких месяцев, но что значит надолго, когда ты в употреблении не одни десятки лет? Год, а то и два в лечении — по сравнению с постоянными ломками, срывами и другими проблемами зависимости на протяжении всего юношества?
Лучшие годы ничто не вернет. Ни одно вещество.
— Олеся Ивановна, говорят, развелась с Валерием Сергеевичем, - позволила себе нарушить тишину Агния.
— Да уже давно, - улыбнулся Степа. — Долго же до тебя доходит! – Мужчина не мог поверить своему счастью найти человека, с которым ему было бы почти так же комфортно, как и с Женей.
— Ой да ну тебя! – воскликнула девушка и попыталась скрыть улыбку под лианами волос.
— Мы с мамой ходили к ней пару раз. За нее мне тоже больно и обидно, - заметно сдерживая слезы, сказал Степа. За последнее время все выплакали слезы литрами. — Но жизнь идет и все налаживается, несмотря ни на что.
— А о Валерии Сергеевиче ты не слышал?
— Нет, - его голос приобрел металлический оттенок. — Пусть и дальше лежит где-то там в своей яме и не высовывается. Он мне противен.
— А мне тут приснилось, что мы с тобой были у нее на свадьбе.
— Что, прям за рулем, пока ехали?
— Да ну блин, Степа, нет, конечно!
— Вещий сон, думаешь?
— Да, думаю да. Иногда они мне снятся.
— А почему ты уверена, что это мы у нее на свадьбе, а не она у нас? – улыбаясь одними хитрыми глазами, выдал Степа.
— Ты о чем? – запутавшись в своих мыслях, не поняла девушка.
— Да ничего.
— Ну блин, Степ, повтори, пожалуйста. Я вожу, сверяюсь с маршрутом и попутно разговариваю с тобой.
— Придет время и узнаешь, о чем я говорил.
— А знаешь... Как ты там меня называл? – улыбнулась Агния. — Девочка-весна? Ну тогда ты мужчина-загадка.
— И ты меня разгадала... - тихо произнес он себе под нос, как бы рассматривая далекие горы.
— Что? Я не расслышала.
— Ничего!
— Ну бли-и-ин! Степа!
За чертой города их ждала новая жизнь, совершенно не похожая на то, что было прежде, но прошлое, ухватившись за них, подобно паразиту, не собиралось отпускать до последнего удара сердца.