Сахарное естество | 18+

Раз, два, три, четыре, пять,
Крокодил идёт искать...
Не укрыться, не сбежать,
Только плакать и кричать.

Шесть и семь и восемь, девять
Что же нам с тобой поделать?

— Что делает дезоморфинщик, когда ему отрезают ногу?
— Он льёт крокодильи слезы.

Маша Миронова писала: А что случилось с твоей машиной?
Степан Гаврилов отвечал: В плохие времена продавал на запчасти по чуть чуть.

— Сейчас плохие времена прошли?

— Не совсем, но я чувствую, что могу поменять это. Ты будто бы наполняешь меня природными силами. Силой естества, - по ту сторону экрана губы молодого человека растянулись. Сутулясь, он сидел на скамейке около подъезда Вани. Они договорились погулять, бесцельно побродить по парку как в старые добрые.

Агния, игриво улыбаясь, шла радостной походкой, чуть ли не попрыгивая, к Иванне. Подруга помнила, что запланировала сходить в кино с Агнией. Ваня сделала это специально. Прошел уже месяц, а она не собиралась прекращать водить парня за нос. Девушка пряталась от него в маленьком городке, что довольно-таки проблематично, пытаясь остаться незамеченной, и всячески отодвигала разговор, который должен был рано или поздно состояться между ней и Степой.

Агния почти подошла к подъезду. В её руках лежал телефон, в его тоже. Она уже увидела скамейку, а точнее того, кто сидел на этой жёлтой скамейке. Молодой человек сидел и улыбался. Он прямо сейчас переписывался с ней и улыбался. Улыбался. Он улыбался!!! Неужели это не сон.
Ввиду своей наивности, Агния не поняла, что это подруга всё подстроила. Она ещё какое-то время постояла как вкопанная, а затем приняла важное решение: вранье не может продолжаться вечно, ей надо признаться. Розовое лёгкое платье, бантик пастельного оттенка в её отросших волосах и густо накрашенные ресницы делали из неё настоящую куколку.

— Подними голову.

— Что? Хахаххха :)))

— Просто подними.

Она видела, как улыбка Степы меркнет. Видела, как он сидел в оцепенении, не соображаю как поступить. Наконец он ожил, но вместо долгожданного разговора Агнию ждал конфуз: Степа просто убежал.

— Стёпа! - изо всей мощи кричала ему в спину Агния, но он уже добежал до остановки.
Ваня не хотела сегодня гулять, её ноги болели, поэтому она с радостью пошла с Агнией в кинотеатр, где они молча посмотрели фильм.

* * *

Как же причудливо плывут облака и гуляют по парку счастливые лица! Просто чудо какое-то! Парочки гуляли за ручки, утопая в любви, обитающей в глазах смотрящего. Зелёные листья шуршали, щекоча друг дружку. Сухие ветви веника хлестали асфальтную пыль. Весенний ветер разносит тёплый воздух, развевая волосы прекрасных женщин и мужчин. Птички чирикали под окном, напевая свои незамысловатые песни. Из форточки дул тёплый ветер, высушивая вспотевшее животное. Действительно животное.

Он сидел, качаясь, на диване. С открытого рта стекала слюна, а сам молодой человек нескончаемо выл от причиняемой ему боли. Он чувствовал боль каждую секунду, без передышки. Степа чувствовал, как его кости выкручиваются, дышать было невозможно тяжело. Он ощущал, как его горло сковали цепями. Защитные слезы не превращали идти, размывая картинку мироздания. Ему не хотелось жить: настолько ему было невыносимо, что он хотел поскорее с этим закончить.

На севере он подсел на что-то новенькое — дезоморфин. По приезде в родные края он поручил спрятать все свои заработанные на преподавании физики деньги Жене, благодаря чему его запасы скоро иссякли. Последнего крокодила он пустил в свободное плаванием по венам чуть больше семи часов назад, но ломка уже убивала его изнурённый наркотиками организм. Сепсисы бесконечно чесались, напоминая крокодилью чешую. Руки ныли до слез и агрессии на самого себя. Когда найти вены стало трудно, он переключился с рук на бёдра, поэтому паралич ног не заставил себя долго ждать.

Абстинентный синдром накрыл его с головой. Употреблять, чтобы не умереть — вот какие цели теперь преследовал Степа. Употребление ради блажи давно испарилось. Порочный круг наркозависимости не давал ему вырваться, а шансом выбраться, пока ещё была возможность, он не воспользовался.

Ни спать, ни есть — только бы поюзать.

Наркотики, сваренные где-то в подполу у дяди Миши, из мочи и кала перестали дарить усладу. Степа кололся, чтобы колоться, а не чтобы наслаждаться. Мир потерял краски, и он оказался в ловушке, о которой его все предупреждали, о которой он сам подозревал.

От него исходил лекарственный запах, будто Степа неделю пролежал в шкафу аптекаря.

Но всё ради чего?

Немногим ранее, юзая кроки, все проблемы уходили на задний план. Степан ощущал спокойствие и вселенское умиротворение. Его распирало от беспричинных радости и счастья. Очень хорошо здесь и сейчас, а проблемы — на потом. Вместо галлюцинаций только грёзы и счастливые фантазии, будто бы реальные. На деле же дезомоофин молниеносно снизил ему иммунитет, а ядовитые вещества разнеслись кровообращением и быстро попали в каждый орган. Сколотые, лёгкие на поиск клада, руки и ноги преобрели кровяные язвы, а кожа желтушность. Таков был итог.

И физически и психологически — спасения не было нигде, синдром отмены поглотил его, расстворив и превратив его в ничто. Вместо хлеба и воды — укол дезоморфина.
Ощущая приближение ломки, Степан написал другу с просьбой помочь раскумариться. Но друга всё не было и не было, а каждая секунда его подобия жизни шла и шла безвозвратно. Мошенничество, проституция, сутенерство, убийство — в этот момент он был готов пойти на всё, лишь бы получить свою долю наркотического вещества, способного "помочь" ему справиться с ломкой хотя-бы на пару часов.

В дверь наконец позвонили и он побежал, точнее ему так казалось. На пороге же ждал не Женя с необходимым раскумаром, а та, кого он совсем не ожидал увидеть. Прошло несколько дней с тех пор, как он понял, что Маша это Агния. Степа ещё не отошёл от ломки, которая вышла буквально на пару минут покурить, поэтому ему всё ещё было страшно. Стёпа ощущал себя загнанным, потому позволил быть ей рядом. Парень этого хотел, ибо ему необходим был друг.

— Как себя чувствуешь?

— Как в анусе у Люцифера, прости Господи, - он сидел на диване и дрожал всем телом.

— Мне кажется, даже у Бога нет столько сил, чтобы такое прощать, - выдала Агния, испытав толику отвращения к нему.

— Разочарована во мне? - Он попытался изобразить подобие ухмылки. Тщетно. Теперь Агния поверила бы Ване. Степа действительно изменился, он действительно был наркоманом.

— Не то слово, - призналась она.

— Дверь там.

— Когда ты мне не писал неделями, ты находился именно в таком состоянии? - проигнорировала девушка.

— Если не хуже.

— На тебе нет живого места, в прямом смысле. Жёлтая кожа, будто ты играешь массовку в Гадком-я, выпирающие кости, - Степа запахнулся халатом, пряча ребра. Ему было стыдно за себя. — Синие глаза... Что с тобой стало? Неужели ты не можешь взять себя в руки, я ведь верю в тебя! - Она присела поближе.

— А ты знаешь, это все из-за тебя! Да! Это ты виновата! - сорвался он на ней. — Я в таком состоянии, потому что ты докучала мне. Если бы не ты... - Степа злился на себя, но изливал всю агрессию на других. Он говрил, но уже чувствовал сабч мерщким, а поделать ничего не мог. Язык сам творил беду. — Поэтому ты мне должна!

— Ч-что? Ты с ума сошёл?

— Агния, я прощю тебя, если ты принесёшь мне раскумариться.

— Вообще краёв не видишь!? - закричала что есть мочи она. Даже железное терпение Агнии рано или поздно заканчивается. Она встала напротив парня и дала ему мощную оплеуху. Она была оскорблена до глубины души. Степины попытки манипулировать ею не увенчались успехом. — Только попробуй хоть что-то на меня пискнуть. Я единственная, кто тебя не бросил в эту минуту, и ты так относишься ко мне неблагодарно? Ты совсем уже ахуел!!! - с пеленою на глазах кричала Агния, срывая голос. — Да пошёл ты нахуй, Степа! - Она резко подобрала с кресла сумку и поспешила к выходу.

— Стой, Агния, прости меня! Пожалуйста, - его голос дрогнул. Агния остановилась, ухватившись за ручку двери.

— Скажи, нужна ли я тебе здесь и сейчас?

— Агния, прошу тебя, помоги мне. У меня ломка. Я устал так жить. Не хочу жить, - он упал на колени, как пал в грязь ещё пару лет назад, когда впервые взялся за это дело.

— Чем мне помочь?

— Достань мне пару грамм крокодила, это будет лучшая помощь. Умоляю тебя!

— Тебе не раскумариться, а прокапаться надо. Вот что тебе поможет.

— Но я так ломку не сниму! - печально жалким голосом воскликнул он.

— Ты снимешь ломку, повысив дозу наркотика, но уже наслаждения не будет. Это порочный круг. Втупляешь теперь? Ты отдаёшь с процентами за то, что брал кайф в долг на протяжении всех этих лет наркомании. Медикаменты помогут облегчить твоё состояние. Я вызову бригаду, тебе поставят капельницу. Затем мы с тобой будем тут недельку лечиться от последствий.

— Нет, - всхлипывал Степа, прижимаясь спиной к стенке. — Оставь меня умирать, я уже так больше не могу, - рыдал он, уже не выдерживая эмоций внутри. Он не хотел играть по чужим правилам.

— В каком смысле «больше»?! Ты ещё не пытался даже! Возьми себя в руки! Ты не один, в конце концов, я с тобой! - растормошила его Агния. Она в прямом смысле слова дёргала его, пытаясь тем самым вразумить.

Гаврилов пережил ломку, но дискомфорт не ушёл, ведь он не прокапался, а вытерпел. Ему всё ещё было плохо, он ощущал недомогание.

Женя не мог ему помочь. Там, где он был — не ловила сеть, иначе бы Карпов уже был тут. Мама Жени, заметив печальное состояние сына, забрала его за город. Благодаря их заработанным на севере деньгам они наконец смогли начать строительство новой дачи заместо сожжённой. На этом участке не было ничего, кроме крыши и голых стен, вокруг не было совсем соседей. С одной стороны лес, а с другой пустой участок, заросший разной зеленью. Пройдя сквозь лес можно было добраться до речки, куда они и последовали. Олеся учила сына рыбачить. Когда-то её дедушка учил её, а теперь она учила сына. Олесю мог бы научить рыбачить папа, но он надолго сел в тюрьму, а выйдя оттуда, исчез из её жизни навсегда. Она сейчас была в том возрасте, когда её начали посещать мысли о внуках. Женщина корила себя за то, что не смогла обеспечить сына счастливым детством и хотела этот ущерб возместить уже на другом поколении. И пока они сидели на берегу реки, специально перешёптываясь, дабы не спугнуть рыбу, Степа кричал и выл во всю оставшуюся мощь.

Он горел и леденел; хладел всеми клетками тела и сгорал дотла; злился и плакал одновременно. Руки постоянно тянулись покалечить себя: разодрать кожу лица, шеи, рук, ног. Степа покачивался туда и обратно, пытаясь занять психическую боль чем-то цикличным, но помогало слабо. Парень подрывался, высвобождаясь из цепкой хватки Агнии, чтобы походить по квартире, обыскать все щели по старой мышечной памяти.

— Там. Тихо! - Степа прислонился к двери и почти перестал дышать, пытаясь услышать знакомый звук. Каждый шорох ему казался шагами ребят из ФСКН. Слюна стекала водопадом, пачкая пол. Он смотрел в глазок долго и, не моргая, пытался увидеть край фурашки и погоны. Степа не думал, нет, он знал: скоро, совсем скоро должны прийти. Эта параноидальная мысль, подобно паразиту, заела в разлагающемся мозгу парня.

— Степа, возьми себя в руки! - требовала Агния, но это было бесполезно. Также бесполезно, как плыть против течения. Естественно он не послушался и простоял там пока не приехал знакомый врач Агнии. Его насильно привязали к кровати и установили капельницу.

— Мне спать хочется, не могу заснуть, - донёсся голос Степы. На его руках не прощупывались вены, поэтому ставить капельницу пришлось на вену в подмышке. Это было отвратительное зрелище.

— Я дам вам снотворное, и вы заснёте, - сказал врач, параллельно не переставая инструктировать девушку. — Советую обязательно обратиться к специалистам. На дому вылечиться практически невозможно. Агния, ты умная девушка, поэтому уверен, что ты сделаешь правильное решение и поможешь пареньку с рехабом. Я скину геолокацию на хороший центр.

— Спасибо тебе ещё раз, Валь.

— Жалко паренька... Молодой совсем. Как начал-то?

— Да это все из-за Псов! Они весь регион подсадили. Я бы на месте наших правоохранительных органов заставила бы компенсировать расходы на лечение из-за их препаратов.

— Бешеные псы? Но они только предоставляли услуги, никто не заставлял покупать у них что-то.

— С одной стороны да... Как бы не хотелось признавать.

— А может как и многие, за компанию употребил и пошло поехало.

— К сожалению меня рядом в тот момент не было, я бы не позволила...

— Так, Агния. Этот эффект долго не продлится. Лучше как можно скорее связаться со специалистами.

— Понимаю.

— Помоги пареньку, ради Бога.

— Конечно.

Врач дал чёткие рекомендации, а затем ушёл, оставив Агнию наедине с наркозависимостью Гаврилова. Девушка, с завязанным пучком на голове, поджав ноги под себя, ещё долго сидела. Она смотрела как тихо и спокойно спал Степа и временами, сама уже начиная параноить, проверяла у него дыхание, пульс. Девушка с облегчением вздыхала, когда прощупывала пульсацию под подушечками пальцев и ощущала горячее дыхание парня. Пока Гаврилов спал, Агния успела созвониться с мамой, с которой проболтала не более пяти минут, успела заварить и выпить чайку, посмотреть пару десятков глупых, коротких видосов и прибраться у него в комнате. Свет из окна падал прямо ему на лицо и по-особенному освещал серые глаза молодого человека. Ресницы только-только затрепетали, а Агния уже была готова сделать всё, что тот захочет.

— Проснулся?

— А я разве спал?! - низким басом произнёс он.

— Спал, ты храпел даже.

— Правда? Странно... Ощущение, будто вообще не спал. И ничего не помню, - он проморгался. Агния убрала капельницу.

— Трудно тебе, конечно, но дальше будет только хуже, если не обратиться в рехаб.

— Да, я понимаю. Я больше не хочу так жить, потому что это точно не жизнь. Всё, хватит, - решительно изрёк парень. — И спасибо, что ты рядом, спасибо, что ты есть. Я правда не знаю, что бы стало со мной, если бы не ты.

— Да не за что! И Степ, прости, что обманывала, что я там... Ну... Притвооялась Машей.

— Забей. Ты хотела как лучше.

— Ты не злишься?

— Сейчас нет, я тебя прощаю. Ты сделала мне куда больше хорошего, чем я тебе. Я у тебя в долгу, Агния. Спасибо.