Сахарное естество | 18+

Плохо, если у человека нет чего-нибудь такого, за что он готов умереть.
Лев Николаевич Толстой.

   Ближе к ужину, но уже заметно поздно к обеду все ребята проснулись как по звонку в одно время. Степа с Женей спали в спальне для гостей, недалеко от спальни Астафа Павловича и Таисии, а Матвей проспал в одной кровати с Арсением. Первую половину дня, которую ребята благополучно проспали, преимущественно было пасмурно, а во вторую половину солнце все-таки выглянуло из-за мрачных облаков, решив скрасить тёмный день своим появлением. День был бы самым обычным, если бы это не был день Х.

Тапочки зашаркали по паркету, а затем остановились.

— Ну, как поспали? - протирая глаза, спросил Степа, когда все встретились в коридоре на втором этаже. Каждый в этот день, после продолжительного и восстанавливающего сна, ребята выглядели по домашнему — выспавшимися и растрепанными.

— Если не считать того, что Матвей закидывал ногу на меня все время, то неплохо.

— Да ладно, я не так часто это и делал, - сказал Рудаков, начав мять лицо. Оно у него опухло, будто он перед сном съел много солёного. Лицо стало стянутым, слишком тяжёлым, чтобы держать на хрупкой шее.

— Хотя заснуть было делом проблематичным. - Колечки светлых отросших волос торчали во все стороны. Раньше под одеждой было незаметно, но оказалось, что Арсений заметно подкачен. Походы в зал ему явно пошли на пользу.

— Тоже не могли быстро заснуть?

— Ага. Вы?

— Мы где-то часа два ворочались, потом незаметно уснули, когда уже думали попросить Константина найти нам снотворное.

— Зато мы выспались. - улыбнулся Женя. Из-за заспанности он еле видел сквозь маленькие прорези в глазах.

— Но уже вечер. Нам остаётся поужинать и выезжать.

Осознание того, что время так быстро прошло разозлило Женю. При этом сердцебиение всех остальных участилось. Даже у Матвея, который пытался делать вид, что ему наплевать. Рудаков и Золоторев стали зеркальными отражениями друг друга. В начале их общения они были ровно противоположными. Их будто поменяли местами.

— А вот это самое неприятное. Одновременно так хочется и не хочется с этим заканчивать, - явно нервничая, выпалил Степа.

— Просто нам всем страшно. - признал Матвей.

— Главное настроиться на позитивную волну и всё пройдёт гладко. Наверное.

Ужин все ещё переваривался, когда Арсений с друзьями подъехали на парковку. После жаркого дня асфальт выпускал горячие пары, постепенно остывая. Утренний дождь смыл грязь с номеров машин, наконец позволив ГАИ штрафовать их по справедливости. Оставив ауди на парковке, до сих пор не уверенные в том, что смогут затем забрать её, они перенесли свои туши в фургон.

На Матвее была чёрная кепка козырьком назад. Он ехал в трясущемся (из-за плохих дорог) фургоне, локтями опираясь об колени. Его взгляд был прикован к полу, а мысли были совсем далеки от этих мест.

Фургон подпрыгивал на каждой кочке, не давая и шанса Матвею закурить. Как на зло, недавно найденная закладка оказалась не с солями, как заказывал он, а с дешёвым сортом кокоина — крэком.

Из-за смены магазина теперь найти хорошего поставщика сахара стало проблематично.

То ли это барыга пытался ещё одного несмышленыша подсадить на более тяжёлые, чтобы затем точить с клиента бабло, то ли кладмен оказался тупее обычного и перепутал заказы. Но, зная, что оба этих наркотика по тяжести находятся приблизительно на одном уровне, а следовательно одной стоимости, вывод выходил сам собой — скорее причиной являлся второй вариант.

Матвею ничего не оставалось, как, собравшись с мыслями, все-таки попробовать закурить наркотик, который он ещё ни разу не испытывал на себе. В целом, выбор был невелик. Либо ломка, либо крэк.

Но пока он ещё был в уме разуме, обещал себе сдержаться до конечной остановки и покурить тогда, когда хотя бы земля под ногами перестанет играть в родео.

А пока четверо друзей продолжали ехать на похороны, но, правда, никто не плакал.

Они сидели с двух сторон, уставившись друг на друга. А рядом дрожал от скачков потёртый ковёр, внутри которого кто-то был. В него был закручен труп. Когда парни сели в фургон с водителем, ждавшим их всё это время в назначенное время в назначенном месте, внутри уже находился красно-чёрный ковёр, украшенный незамысловатыми узорами.

— Чё-то он излишне подскакивает, будто он пуховый, - нахмурился Евгений, смотря на труп, завернутый в ковёр. Арсений взглянул на него, но не придал его словам особого значения.

— Да плевать вообще! - взвинченно отрезал Матвей.

Женя ехал, нервно стуча конечностью об пол. Пусть нога уставала, но это чем-то помогало успокоиться. Руки его были сложены между собой и облокачивались об колени.
Степа сидел, неподвижно глядя перед собой на стену, а Арс думал как начать разговор, потому что его не устраивала убийственная тишина. Она только сильнее вгоняла во мрак перед тяжёлым заданием.

Много дум ластились в голове Арсения, не позволяя расслабиться. Тогда он наконец изрёк:

— Мне кажется, что они могут пришить нас сегодня. Поэтому... - Золоторев не дал договорить Жене.

— Именно поэтому я подготовился, как мог, - на сильном выдохе произнёс Арс и подошёл к водителю. Тот передал тяжёлые чемоданы. Арсений открыл их и извлек из них четыре качественных глока и столько же автоматов Сайга. Золоторев раздал оружия друзьям. Не привыкшие к тяжестям руки не сразу одолели вес пистолетов и уж тем более автоматов.

— Я предупредил Севу, что мы умеем лучше стрелять из чего-то вроде Калашникова, - он напряжённым голосом достал последнее оружие и положил к себе на колени.

— Отлично! Хорошо, что мы немного ходили на стрельбу и часто практиковались загородом, - Улыбнулся Матвей. Это немного успокоило его и одновременно пугало. Неужели всё настолько далеко зашло?..

— Но я не ходил, - хмуро заметил Женя. Он занервничал. Но нервничали все. Не каждый день удаётся стрелять в людей, защищая собственную жизнь и жизнь друзей.

— Ты в колледже ходил на стрельбу, - напомнил Гаврилов.

— Так-то на стрельбу из лука! - воскликнул Карпов, эмоционально сплеснув руками. Он небрежно потрепал себя по волосам. — Блин.

— Ну вот, умеешь целиться. Это хорошо поможет в деле, - сказал Степа и похлопал друга по плечу. Его поддержка придала сил Евгению, который даже не заметил, как дрогнула улыбка друга. Карпов немного успокоился.

— Вы готовы к такому? Если нет, то лучше ещё до начала стрелы спрятаться тут, в фургоне. И Антон, - он указал на водителя, — вас увезет в безопасное место. Не знаю, как вы, но лично я устал бегать от проблем и делать вид, что все постепенно рассасётся. Надо решить здесь и сейчас. - голос Арсения звучал уверенно, но это стоило ему огромных усилий. Сердце, пытаясь спасти хозяина тела, пробивало грудную клетку, оно старалась подтолкнуть Арса в сторону дома.

— Конечно я за, друг. Отлично, что ты достал оружие, но откуда? - Степа пытался отвлечь себя от мрачных мыслей разговором. Он всё ещё боялся тишины, как и десять, пятнадцать, двадцать два года назад.

— Сева помог. Я еле отговорил его ехать с нами. Такой скандал мне устраил, ей богу, как тёща мозги пилил, - пытался разбавить натянутую атмосферу Арсений. Матвей хмыкнул. Он не понаслышке знал какого это.

— Всеволод молодец, здорово нам помог, - вставил Степа, чтобы не молчать перед таким судьбоносным делом.

— Всем бы такого Севу под рукой иметь, - сказал Женя. И лишь Матвей всё ещё молчал. Тишина ему не мешала, мешала только ломка, медленно подбирающаяся к горлу. Он витал в облаках, пытаясь не думать о жажде блажи.

— Ну так что? Вы все согласны на то, что нам придётся это сделать? - Арс обвел взглядом своих друзей и только тут его голос дрогнул под натиском надвигающегося страха за жизнь.

— Да, - сказал Женя, а Матвей кивнул. — Они все равно рано или поздно решат нас убить.

— Один за всех и все за одного! - воскликнул Гаврилов.

— Степ, иди нахуй со своими мушкетёрами! - вырвалось у Арсения. Все были на измене.

Мотнув головой, взгляд Золоторева в очередной раз зацепился за труп, завернутый в ковёр. Он давно уже задумывалмя сделать это и сейчас решился на это окончательно.
Он уверенно подошёл к ковру, по пути виляя из-за кривизны российских дорог, и уселся на корточки. Арс развернул ковёр головкой в свою сторону с помощью пистолета и увидел то, чего боялся больше всего. Он увидел подтверждение своих дум.

— Что ты... - Женя не успел договорить вопроса, ведь Арсений уже вовсю чертыхался.

— Так и знал, ну... Так и знал! - он сплеснул руками, в одной из которых находился пистолет. — Он, блять, пустой!

Какое-то время висела гробовая тишина. Сквозь неё был слышен рев старого двигателя их фургона. Водителю было глубоко на них наплевать. Молодой человек, спокойно покуривая, просто возил из пункта А в пункт Б и зарабатывал деньги.

– Я ж говорю, слишком лёгкие, - почти не удивился Евгений. – По весу там скорее либо анорексичка, либо ребёнок.

– Либо пустой ковёр, - сказал Степан, блеснув чувством юмора.

— Надеюсь, все получится... - на выдохе сказал Арсений.

– Иначе мы все умрём.

– Зато в один день. - произнёс с улыбкой Матвей.
– Это не очень успокаивает, - нахмурив брови и косо глядя на друга, сказал Степа.

Поездка казалась невыносимо бесконечной. И ребята теряли надежду на то, что она когда-нибудь закончится. Будет ли у этого пути конец? Обязательно будет и уже сегодня. Арсений был прав, все решится этой ночью.

Они уже подъехали, когда очередную тишину прорезал звонок. Напуганному до жути Степе еле хватило сил, чтобы вжаться в сиденье и не ахнуть. В кармане брюк Арса завибрировал телефон и на экране засветилось: Папина Тая. Он почти сбросив, как вдруг что-то ему подсказало, что нужно ответить на звонок. Проскочило какое-то еле уловимое наитие.

— Арс... Арсюша, милый, - Женщина всхлипнула. — Золотце, у меня плохие новости, - Она еле держала себя в руках, чтобы не разрыдаться прямо в трубку.

— Тась, что случилось? - Молодой человек нахмурился. Он чувствовал, что что-то не так, ведь Таисия никогда не звонила ему, чтобы поговорить о наболевшем. Она в целом почти никогда ему не звонила.

— Астаф... - Сердце погрузилось в пятки от одного лишь имени. Мачеха смогла подкосить состояние Арса пятью буквами. — У него был инфаркт.

— Где папа?! - Впервые за долгое годы он сказал это: папа. Не отец, не Астаф Павлович, а папа. Глаза Золоторева защипало.

— В лечебнице в Швейцарии. Врачи говорят, что состояние у него ужасное. Я сейчас собираю вещи и первым же рейсом лечу к нему. - голос её дрогнул, ослабился. Ничего не могло сломать её сильнее, чем риск потери мужа. — Тебя ждать или ты попозже прилетишь?

— Позже. - Он убрал телефон, но не с первого раза ему удалось погрузить его в карман брюк. Ему стало так плохо, что пришлось присесть. Руки, находясь на коленях, затряслись. Голова закружилась.

— Арс, думайте быстрее, иначе они начнут пулять по фургону, а оно мне не надо! - нарушил тишину громким восклицанием Антон.

Парню было не до стрельбы и уж тем более не до сраного фургона. Жизнь отца висела на волоске. Только сейчас он в полной мере почувствовал, что все вокруг не имеет никакого значения. Ничего так сильно его не волновало, как самочувствие папы.

Взять себя в руки было ужасно трудно, но он сделал это ради папы.

Каким бы Астаф не был отцом, он им был и по своему любил сына, делал всё, чтобы Арс ни в чем не нуждался и был здоров.

— Что-то случилось? - нахмурился Женя.

— Нет, всё нормально.

Арсений взял себя в руки, но не ради себя, а ради папы и друзей, а затем взглянул в окно, чтобы оценить ситуацию хотя бы на глаз.

— Арс, что нам делать-то? - потел Степа.

— Так, главари уже тут и они вооружены только пистолетами, как я могу заметить отсюда. За ними недалеко десять человек из охраны. У них всего три тачки. Они вальяжно ведут себя, по видимому, мы ещё вполне себе можем воспользоваться эффектом неожиданности, так как они уверены, что мы не вооружены.

— Четырнадцать человек против четверых. О, да! У нас все шансы! - воскликнул Степан. Их тела бросало в жар и холод. По лбу струился пот. Становилось душно, хотя Степа уже молчал.

— Быстро надевайте броники! - скомандовал Арс, пытаясь забыться перед тяжёлым делом.

— А они у нас есть!?

— Да! - И будто в доказательство своим словам, Арсений достал бронежилеты.

— Ну заебись блять, - процедил Женя со злости, крепче застегивая жилетку под толстовкой.

Опасность была неминуема.

Она не поджидала на повороте, потому что парни уже давно минули переулок и почти нырнули в её объятья.

— Так же там вырыты четыре ямы. Видимо, для нас. Но плюс в том, что мы в них можем нырнуть во время перестрелки.

Прямо здесь — в лесу, среди дикой живности, естества, затерялись сладкие ребята, погруженные в собственный иллюзорный мирок. Они были в лесу, на хорошо протоптанной поляне, где-то недалеко тут даже жгли костры и виднелись дорожки от шин. Было удобное место для Псов. Даже никуда тела вывозить не придётся.

Тем временем Матвей медленно сходил с ума. Ему требовалась доза искусственного счастья, иначе он не вывез бы дело.

Если он не закурит, у Матвея начнётся ломка. А это хуже всех болей на свете. Друзья это понимали и даже не стали отговаривать принять, ведь понимали всю глубину последствий, если он просто перестанет употреблять, когда его организм уже так привык и обрёл толлер. Наркотик для Рудакова был тем же, что для больных раком — химиотерапия. Вреда может оказаться намного больше, чем пользы.

Он достал из пакетика желтоватые куски застывших кристаллов. Парню пришлось их разломать, прежде чем закурить. Издался характерный звук: крэк-крэк.

В течение долгого времени Женя и его друзья беспрекословно выполняли грязную работенку, в надежде на милость Бутусова и его коллег. Ребята часто ссорились между собой на почве стресса. Видя, как умирают люди перед ними, они ловили мимоходом их взгляды, полные надежд, но они ничего не могли поделать, не могли им помочь. И это было самым тяжёлым из этого всего. Не застирать брюки от кровавых брызг — нет, а смотреть в глаза, которые постепенно теряют жизнь, а затем надежду. Именно в такой последовательности, ведь надежда всегда умирает последней. Даже скорее, чем сам человек.

Но сегоднешняя работа была сравнительно другой, чем прежние. Парни знали, что их все равно убьют, поэтому, не считая, что что-то потеряют от этого, решили попытаться выиграть и вернуть свои жизни в этой жуткой лотереи. В этой кровавой русской рулетке.

У мафии имели место быть, отдающие атмосферой бандиских улиц, зарубежные глоки. И преимущественно у всех на поясе висело по Glok 17. Правда, один из них предпочитал носить револьвер...

Ребята вышли, не заметив того, что Матвей ещё оставался в фургоне. Антон нервно забарабанил по рулю, боясь попасть под огонь.

— Поторапливайся!

Рудакову было наплевать на Антона. Он курил и пытался насытиться этими секундами блажи. Но эти секунды были важны и для водителя.

Тем временем, друзья уже покинули фургон и стояли напротив четырёх главарей местной авторитетной банды Бешеные псы. Их подошвы кроссовок опустились на сухую землю. Было темно, местность освещали фары от машин и большая, жёлтая луна. Ревели двигатели, перебивая стрекотание кузнечиков. Где-то ухала сова.

— Ну-ну-ну, совсем не думаешь о безопасности друзей, - ухмылялся Бутусов в окружении хмурого Глухова, широко улыбающегося Бурко и безэмоционального Преснова. Виктор делал свою работу и ему было плевать на то, что станет после этой ночи с парнями и что почувствуют из семьи. — Плохой друг, плохой.

— Че ты там базаришь? Не слышно, слишком далеко, подойди поближе! - крикнул Арсений, пропитанный неожиданным приливом уверенности в том, что готов вступить в бойну за жизнь.

— А я знал, что ты приведешь друзей, хотя предложил работу тебе одному. И как жаль, что именно дружба вас всех и погубит. - он говорил это Жене. Виктор написал именно Карпову, зная, что он все равно приведёт друзей. Он играл на его эмоциях, на его чувстве страха за друзей, и наслаждался, как наслаждался сейчас Матвей.

Тем не менее, Бутусов сделал пару весомых шагов в сторону парней. Золоторев скользил взглядом по территории. Четыре ямы были вырыты в каких-то пятнадцати метрах справа от ребят.

Арс держал на готове автомат системы Сайга с прибором бесшумной стрельбы прямо под пальто. Остальные с дрожью прятали их за спинами. Тяжесть ружей была такой же, как тяжесть страха за их действия. Дыхание было прирывистым. Парни боялись спугнуть удачу своим громким дыханием.

— Ну же!

Вещество ингибировало обратный захват дофамина и норадреналина. Таким образом, уровень дофамина увеличивался, и он начинал чувствовать эйфорию. А норадреналин заставлял действовать и переводить организм в режим: бей или беги.

— Блять, торчок ты сраный! Живее, дохляк!

Матвей все ещё не собирался обращать на парня внимание. Юноша стал увереннее, его ослабленность исчезла, а усталость как рукой сняло. Его реакция улучшилась. С этого момента у него оставалось минут сорок на кайф.

Молодой человек выбежал из фургона так резко и так же резко захлопнул за собой дверцу, что водитель решил, будто уже начали стрелять и пригнулся. Матвею машина напоминала фургон из мультфильма Скуби-Ду без характерного дизайна, но с помощью веществ мир заиграл совершенно другими красками, поэтому машина была для него даже более красочной, чем в оригинале.

Неожиданное появление парня шокировало всех. Охрана Псов мгновенно схватила свои оружия и если бы не жест Бутусова, останавливающий их, то четверо тел уже давно бы лежало на земле, став наполнением четырёх могил. Виктор думал, что сделать.

— Уо-о-у! - заверещал соляной мальчик. Его зрачки обещали выйти за грани, к белкам глаз.

— Матюха, возьми себя в руки! По-братски! - Женя схватил друга за воротник. У Карпова были красные глазницы из-за повышенного кровяного давления. Парень был на грани срыва.

Матвей будто бы послушался. Он ещё понимал, что происходит — хотя бы отдалённо. И поэтому, когда охрана БП открыла по ним огонь, реакция Рудакова не заставила себя долго ждать.

— Блять, прячемся! - Арсений схватил того, кто был ближе всего к нему — им оказался Степа — и потащил к ямам, где в идеальном исходе Псов должны были лежать их тела. Они быстро промелькнули мимо шальных пуль и нырнули в ямы.

В лесу стоял оглушительный звон патронов. После вылета пули образовывались ударные волны. Женя, стоя там же, достал ствол и стрелял. Мощный заряд валил с ног, но Карпов держался даже тогда, когда шальные пули пролетали мимо в сантиметре от его лица. Где-то близко мелькал Матвей.

Он уворачивался как угорелый и психически смеялся, тем самым сильно выбешивая, выводя из себя тех, кто целился в него из glocka. А желающих пристрелить везучего торчка было достаточно.

Как только началась стрельба, Псы прикрыли своих главарей, выстроившись перед ними, словно баррикада.

Десятки патронов различных калибров заполнили безлюдное место, нарушая все существующие законы естества. Пока ребятам небывало везло и даже пули им не были страшны. Но как долго это продлится?

Молодым людям удавалось выигрывать время у смерти, пока что. Им даже удалось завалить нескольких ребят. На лицо была разница автоматов с пистолетами.

В глазах Бутусова играл страх, и Арсений этим наслаждался сполна. Золоторев оказался проворнее и смог подобраться к главарю, пока остальные прятались от пуль и защищали самих себя. Охраны становилось все меньше и меньше и тогда вопрос о том, спасти заказчика или спастись самому — выпадал сам собой. Со всех сторон летели шальные пули — это люди боролись за жизни. Виктор был у него на мушке.

– Ну что, лидер мафии, мордой вниз. Мордой в землю, тварь! - с автоматом на перевес повторял парень, хорошо запомнив тот день, когда на его месте был он. Арсений вжал его в землю ботинками, оставив на его лице отпечаток подошвы. Судьба делала все, чтобы счёт был равным.

Неизвестно чем бы все это закончилось. Наверное, смертей было бы тогда намного больше, если бы не неожиданно появившийся молодой человек. Он был одет в пальто в стиле дэнди, выгодно скрывающим его пышный живот; горчичного цвета брюки восхитительно сочетались с его образом на сегодня. Волосы его от ветра растрепались, и выглядел он от этого только заметно элегантнее.

— Прекратите! - звериный голос эхом пронёсся по полю. Этот голос прозвучал настолько властно и уверенно, что незаметно для себя повиновались все. Пальцы остались лежать на курках, а взгляды были направлены лишь на юношу, стоящего в окружении своей охраны из восьми человек.
В такой суматохе никто не заметил их прибытия.

Лес погрузился в гробовую тишину.

— Сева, ты что тут делаешь!? - взбесился Золотрев, все ещё держа автомат в направлении Бутусова. У Виктора сперло дыхание. Он не мог поверить своей глупости: недооценив напор юнош, Виктор мог навсегда попрощаться с жизнью. — Иди домой, живо!

— Я не оставлю тебя! - крикнул он.

— Всё у нас в порядке.

— Вижу я, как все в порядке. У меня предложение. Как насчёт значительной суммы для того, чтобы отвязаться от моих друзей раз и навсегда, а, Виктор? - Даже в такой патовой ситуации Всеволод не забыл применить свою коронную ухмылку. Он стоял уверенно, подняв кончик носа к небу. Так его учил отец: что бы ни случилось, держи себя уверенно и не падай в грязь.

— Сева, они не отстанут от нас никогда! - взбудораженно истерил Золоторев. Его свова эхом разбивались об еловые иголки. — Не отстанут до тех пор, пока кто-то из нас не падёт. Так что разворачивай задницу и чеши домой!

— Я тебя никогда не брошу, - Сева произнёс это спокойно и улыбнулся другу детства.

Этот миг был решающим. Бурко хитро заиграл глазами, а затем быстро достал револьвер и, прицелившись, выстрелил. Это произошло за долю секунды. Один миг и прозвучал выстрел. Всё застыло.

Пуля разрезала воздух и помчалась в направлении молодого человека, даже не зная, что именно она может перевернуть ход событий, значительно повлиять на чьи-то жизни.

Будто в слоумо, Степа метнул взгляд сначала на падающего на землю Сорокина, затем на Бурко, сгорбленного и улыбающегося. В следующую секунду ему было ясно, что делать. Он поднял автомат и, не прицеливаясь, начал шманать по всем из Бешеных псов. Он кричал, страшась за друзей. Страх потерять друзей был сильнее желания сохранить моральные принципы.

Благодаря Степе, оставшиеся два охранника попрятались за машинами, а главари всего-навсего пригнулись. Степа перестал контролировать себя. Пережитый за последний месяц стресс дал о себе знать и уже через мгновение он повалился на колени, роняя автомат. Силы иссякли. Матвей, чувствуя отходняк, упал рядом. Его кайф уже прошёл и осталось пожинать плоды. Упав на землю спиной, он взял Степу за руку и попытался вытерпить неосязаемую боль. Мозг выжигался у обоих.

— Это я тебя никогда не брошу! Сева, Севочка, держись, - роняя огромные капли горячих слез прямо на неподвижно лежащего друга, она упал на колени и зажал его рану в груди так сильно, что испугался сделать ему ещё больнее.

Арсений не чувствовал земли под коленками. Он вообще ничего не чувствовал. Сначала. Затем, через одно мгновение торнадо эмоций обняло его всего, спрятав глубоко в сердцевине без шанса на спасение.

Все проблемы превратились в тлен. Изменения климата, войны, дискриминация и неравенства, недостаток воды, продовольствия и жилья — все эти глобальные проблемы перестали быть для него важными.

Он хотел только одного, чтобы Сева выжил.

Сперва Сева даже не понял, отчего он плашмя разлегся на траве. Позже он ощутил, будто его облили кипятком, затем у него закружилась голова, его пробил холодный пот.

Он почти терял сознание от нестерпимой боли, но пытался держать себя в руках, хотя это было почти невозможно. Когда вокруг стало тихо, молодой человек смог сосредоточиться на чувствах и это его только сильнее заставило захотеть поскорее с этим закончить. Ему было не просто больно. Он ощущал, что что-то внутри по чуть-чуть ломает ему кости, дробит самые маленькие его части. Будто вся Вселенная навалилась на его тело.

Дозвуковая пуля причиняла горящую сверлящую боль, как будто тело протыкали раскаленным прутом. И всё это он мужественно терпел, видя в глазах лучшего друга один лишь кромешный страх.

– Сева, Сев, в тебя выстрелили. Но ты держись, скорая уже едет, - голос Арсения надломился, он плакал и не мог успокоиться. Он зажимал двумя руками рану, но ему хотелось прижать друга к себе или хотя бы взять его за руку. Золоторев очень сильно испугался.

Женя дрожащей рукой набрал 103. На той стороне трубки попросили дождаться скорой, затем дали указания по оказыванию первой медицинской помощи при повреждение нервных окончаний и разрывов тканей.

– Куда попали? - захлебываясь, задался вопросом Всеволод. Он с трудом его расслышал. От боли ему сдавило всё, ему было тяжело говорить. Под рукой его молниеносно алело. Кровь очень скоро залила всю его толстовку, а позже все вокруг. Кровотечение было сильным. Была задета артерия и кровь вытекала чуть ли не струёй.

– В сердце.

– А я думал в лёгкие, - Парень даже смог сквозь боль улыбнуться, но губы задрожали и опустились. В его карих глазах бушевало страдание и страх. Он был всего лишь мальчиком и ужасно боялся умереть. Чувства вихрем кружили, размыливая изображение. Милая моська Всеволода побелела. Розовые щёчки теряли цвет. – Не хочу умирать от огнестрела... - прохоипел еле слышно юноша, касаясь груди. — Это больно и страшно. Арс, мне страшно. - уже теряя сознание, сказал Сорокин. Это были последние его слова.

— Сев? - голос его дрогнул, когда он его позвал, но друг детства не откликнулся. Взгляд Всеволода упал на траву и застыл. Его рука безвольно лежала на груди. — Сева!!! - тишину прорезал взвывший Арсений, но даже это не заставило Севу вернуться. — Умоляю, Господи, пожалуйста, вернись, открой глаза, нет, давай, открывай, ты живой человек и ты не мёртв, не мёртв, не мёртв, нет, пожалуйста, очнись! Севушка! Не-е-ет! Ну умоляю, блять, умоляю!!!! Почему именно ты, не-е-ет!!! Нет, нет, нет!

Он отполз от тела друга и начал биться головой о землю. Парень сходил с ума от боли. Он боялся его потерять. Агония захлестнула его. Он не мог посмотреть на застывшего друга. Молодой человек не хотел верить в это.

Преснов, Глухов и Бутусов были в таком шокированном состоянии, что, разинув рты, просто стояли и не могли поверить, что сын влиятельного московского магната застрелен членом банды Бешеных псов. Это могло обернуться не только сенсацией, но и катастрофой для них всех.

Виктор обернулся, чтобы взглянуть на того, кто это сделал — голубоглазый брюнет широко и улыбался и лихорадочно смеялся. В тот раз мурашки пробежались по спине даже у Преснова. Первым успел раскинуть мозгами Глухов и уже через пять минут Бешеных псов не стало. Гелентвагены круто развернулись и исчезли за горизонтом.

— Забери! - провыл Золоторев. — Забери моё сердце, отдай ему. Умоляю, блять. Умоляю!

— Арс, Арс!!! - кричал и пытался оттащить его Женя.

— Оставь его.

— Не-е-ет! - Истерика накрыла его с головой. Менты должны были уже приехать на пару со Скорой помощью, и к этому моменту им стоило бы поскорее уйти в забвение.

Арса получилось оттащить лишь зашиворот. Глаза его были красные от давления и нескончаемых потоков слез.

Когда ребята встали, чтобы уйти, последняя слеза Сорокина скользнула по его виску, а затем исчезла в тёмных волосах. Арсений в ещё раз взглянул на друга и попытался вновь побежать к нему, но Женя вовремя его схватил.

Сева был мёртв.

... Это теперь будет касаться всех их до тех пор, пока кто-то не умрет.