LXXVI: Начало конца
Прошло несколько часов. Стемнело. Вода в бассейне стала почти ледяной из-за холодного ветра, пробивающегося в небольшие окна молельного зала. Тепло расходилось лишь от Лунетты, ещё способной нагревать пространство вокруг себя благодаря своей особенности.
Кайлан, впрочем, уже не мог этого делать, будто сама его сущность вдруг потухла. Он бессильно сидел, мрачным взглядом глядя на воду, в которой отражался мелькающий огонёк — тот, что вспыхивал под чешуёй Лунетты, согревающей воду и воздух вблизи.
В храме по-прежнему так тихо, будто все заснули, но, как ни странно, никто из присутствующих даже не дремал. Напряжение сковало их. Глаза не закрывались, а сонливость не приходила.
Будто то, что напало на них, нападёт вновь, если опустить веки.
В помещение возвращается Урселль, а следом за ней — молодой парень. Узнаваемый, но Лунетта отчего-то видит в нём другого человека. Может, потому что его серебряные волосы наполовину потемнели, будто выгорев. Но тогда бы они почернели. Их цвет сейчас можно было сравнить с кровью хранителей, но сильно разбавленной. Как та, что капала в этот бассейн. Эта судьба постигла лишь концы, словно их окунули в краску, но, вероятно, это просто влияние маны.
На лбу — два рога. Очень похожи на первые рога Лунетты — вытянутые, немного загнутые назад. Чёрные, как длинные ногти на пальцах. Он явно чувствовал себя неуютно. Может, из-за местного костюма, в который его закутали.
Лунетта наконец приподнимается. Вода с шумом льётся с пышной юбки и крыльев, пока она проходит к Лунарису. Глядя на неё, в голову не приходит ничего, кроме мысли о том, что она здесь будто светится. Может, дело в чешуе, под которой словно лава течёт.
— Вам помочь встать? — Урселль, совсем недавно сменившая одежды на сухие, вновь идёт в воду чтобы помочь подняться другим. Лунетта осекается. Она, не дойдя до лиса, возвращается назад, садится на колено спиной к двум драконам и складывает крылья как можно компактнее.
— Хватайтесь за меня.
Кайлан желанием не горит, но со вздохом отрывается от бассейна, вцепившись когтистой лапой в, казалось бы, маленькое и слабое женское плечо. Они оба понимают, что она не человек, так что подобная нагрузка для неё ничего не стоит. Даже при том факте, что обе туши полуобращённых драконов при наличии хвоста и крыльев суммарно весят больше четырёх человек.
Лунетта тащит их на себе, подхватив за талию, и Лунарис, ранее собирающийся сопроводить её, решает уступить. Потому что Урселль тоже тащит на себе двух ведьм, едва способных двигать ногами. Он не знает, как они себя ощущают. Просто не понимает. Он и страха этого животного не ощутил. Может, потому что ему почти ничего не угрожало, а может, потому что эта непонятная штука, которая должна была его убить, даже мельком не показалась.
Всех сопровождают в комнаты для служителей храма. Урселль остаётся, чтобы помочь переодеться в сухое, но Лунетта уходит оттуда, оставшись в вымокшем платье за пределами помещения, мгновенно заполнившегося запахом крови. За ней до сих пор тянется лужа — прямо за мощным, длинным хвостом, который она безразлично принимается наматывать на руку, чтобы не мешал другим ходить.
— Ты... Что вы все видели?
Лунарис наконец спрашивает Лунетту, потому что он, похоже, единственный, кто не осознаёт уровень угрозы.
— Трудно сказать, — голос необычайно спокоен, но внутри кошки скребут. Лунетта бросает наполовину собранный хвост на пол и, бессильно свесив руки вдоль туловища, смотрит на только что брошенный отросток. — Это похоже на туман. Он просто накрывает хранителя, проникает под кожу и... Он умирает. Как от яда. Вермиллион сказала, что перестала видеть будущее. Ранее она говорила о тысячах лет и бессмертии так уверенно, но ты слышал, что она сказала недавно. О том, что Создатель покинул мир и многое другое.
Лис вздохнул, подошёл ближе и взял руки Лунетты в свои. Они оказались ледяными, хотя от самой девушки шёл жар.
Она выглядела слишком испуганно для того, кто уже не единожды сталкивался со смертельной опасностью. А ещё речь её оказалась немного спутана, поскольку она не сразу могла подобрать слова.
— Боишься?
— Безмозглый мальчишка, — Лунетта поднимает на него мрачный взгляд, но столкнувшись с лисьим, теряет дар речи. Возмущение остаётся невысказанным — на лице у Лунариса выражение такое, будто она умирает.
Они смотрят друг на друга недолго. Лунетта кривит губы, раздражённо выдыхая. Теперь у неё почти привычное выражение — недовольное, с нахмуренными бровями и мрачным взглядом.
— В итоге Мирт с Вэрианом переживут меня.
— Это то, что тебя беспокоит? — Лунарис насмешливо улыбается. У него почти получается, даже при наличии очень уж хитрого и вместе с тем опечаленного взгляда. Или это нежность такая? Трудно сказать. Лунетта бы вообще определила эту эмоцию как внезапный паралич лица.
— Нет, это правильно. Я должна была умереть, прожив свой век. Просто... Неожиданно, — Лунетта так долго беспокоилась о бессмертии, что теперь поверить в обратное трудно. Конечно, судьба мира к тому моменту её касаться не будет. Никто из хранителей не может связаться с Великой Ведьмой. Если она не отзывается, то они только и могут жить дальше, будто её не было вовсе. И уже без былой уверенности в собственной вседозволенности в силу долгой жизни.
— Двести лет — тоже немало. Этого хватит, чтобы сполна насладиться жизнью.
— Твой позитивный настрой омерзителен до тошноты, — Лунетта хмурится. Ну, Лунарис с самого начала придерживался такой позиции.
Лис на это лишь улыбнулся, поддался ближе и навалился на девушку, обняв ту за шею. Будто утешить попытался.
Лунетта могла только похлопать его по спине. С опозданием она взглядом выцепила три хвоста вместо одного или двух. И все они хаотично метались, словно у собаки.
Ну, их тела претерпели достаточно изменений. Из-за ограничений, они теперь не могут оставаться совсем людьми. У Лунариса, к примеру, форма ног изменилась. Они стали больше напоминать собачьи лапы. Ну, или лисьи, раз уж на то пошло.
— Я слышал, Король мёртв, — Лунарис решает обсудить дела куда более насущные. В частности, происходящее в местах, куда им предстоит вернуться. — В столице наверняка хаос.
Лунетта неожиданно вспоминает про обещание Вермиллион. Элайра... Наверное, теперь ей не следует надеяться на исполнение этого желания? Вряд ли теперь эта троица переродится, ведь Элайра должна была стать дочерью Силиана.
— Хаос... Да, наверное. Мирт, скорее всего, вернётся к делам. И Вэриан. Пусть их отправляли в отставку, сейчас начнётся борьба за территорию. Короля демонов ведь нет. В другое время, скорее всего, всё прошло бы легче, поскольку необходимо объединиться во имя борьбы с общим злом.
Лунетта пишет одной рукой круг для телепортации обратно. Урселль здесь и без них справится.
Хотела она так подумать, но та выбегает к Лунетте. Видно, слух всё ещё при ней, раз она выскочила, стоило только прозвучать нестабильному потоку маны и шагам в его направлении. А может, их выдало ворчание Лунетты под нос, пока она рисовала круг.
— Остановись! Забери с собой ведьм. Керма и Лиара... Они не приживутся в городе. Обе отшельницы, и по образу жизни ближе к тебе. Оставь их в лесах.
Урселль должна была знать их лучше других. Но можно ли вот так отправляться с ними на архипелаг? Впрочем, теперь они даже не хранители — ничем от людей не отличаются.
Наверное, для них будет лучше оставаться вдали от других и дальше. Вряд ли выйдет что-о хорошее, если внезапно поселить их в городе. Да и надежнее, если рядом будет Лунетта.
Лунарис не совсем одобрял затею, но его не спрашивали. Да и Лунетта согласилась быстрее, чем он успел что-то сказать.
— Веди их сюда.
Они отправились вчетвером — Лунарису пришлось придерживать двух ослабших девушек под руки, пока Лунетта писала улучшенный магический круг. Видимо, после произошедшего уверенность в собственных силах сильно подводила — она не могла обойтись без написания, опасаясь, что одним неосторожным движением отправит их неизвестно куда.
Дом встретил их запахом трав и густой маной в воздухе. Девушки прекрасно ощущали её, но та будто проходила сквозь, не поглощаясь телом.
Из дома кто-то вышел. Лунарис с недоумением уставился на не менее растерявшегося молодого парня.
— Госпожа-ведьма вернулась? — он не совсем понимал, что случилось за этот относительно короткий промежуток времени. Несколько дней назад приходили какие-то существа, забрали хозяйку дома, а теперь она возвращается как ни в чём не бывало. Странно это всё.
Лунетта вздохнула. Она не обязана отчитываться перед гостем, которого даже не приглашала.
— Лир, придержи двери.
Маг беспрекословно остался держать их, хотя это могла сделать любая кукла. Лунарис с Лунеттой прошли вглубь дома. Лис не ожидал, что девушка поведёт ведьм в свою комнату, но не в его правах возражать.
Она посадила их на широкую постель, не единожды восстановленную после разрушений хвостом или крыльями.
Керма рвано вздохнула, будто ей было больно. Она опёрлась на Лиару и пригладила пальцами перья в волосах. Рогатая девушка же просто закрыла глаза.
— Здесь... Спокойнее, чем в храме, — Керма едва держала глаза открытыми. Лунетта кивнула. Может, причина в дереве вермы, но мана здесь особенно густая и плотная, да и барьер мощный — ничего его пробить, кроме самой Лунетты, не может.
Девушки так и отключились, оперевшись друг на друга. Лунетта не была уверена, стоит ли их уложить, но всё же попыталась. Без магии не обошлось.
Она выдохлась. К моменту, когда она закончила, пришёл встревоженный Лир, не совсем понимающий, что происходит.
— Когда ты успела привести в дом ходячего мертвеца? — Лунарис смеряет парня недовольным взглядом. Тот, однако, возражает.
— Я вполне себе жив. Просто хряпнул яда больше, чем следует.
— Чем ты занимался вообще в моё отсутствие? — Лунетта кривит лицо. Парень перед ней разводит руками.
— Сидел тихонько, как и сказано. Занимался тем же, чем обычно.
— Знать не хочу, — Лунетта отмахивается от него, но её необычный вид вызывает вопросы.
— Тот парень не шутил про дракона? Госпожа-ведьма и правда похожа на него.
Лунарис смеряет парня настолько злым взглядом, что тот теряет дар речи. Он впервые видит, чтобы кто-то озлобился до оскала и горящего взгляда просто от пары брошенных фраз.
Но играть с огнём у него желания нет, да и Лунетта выглядит вымотанной. Правда, неизвестно, куда она уходит, оставляя парней наедине друг с другом. Впрочем, Лунарис задерживается тоже не собирается — недовольно зыркнув в последний раз на сегодня, он идёт за ней следом.
И обнаруживает девушку развалившейся на толстой ветке дерева в саду.
Она в отключке. Свесила крылья и хвост, и спит, оперевшись о ветку щекой. Лапы тоже свесила. Выглядит почти забавно, но совершенно небезопасно.
Лунариса хватает только на путь до крыши, прямо под Лунеттой, там он и ложится, решив, что с них довольно шокирующих новостей. Отдых не помешает. С сомнительными гостями разберутся как-нибудь позже.