Глава 6. История Четвёртая.Хертта.
Кто-то, снова бесцветной птицей, будто схватил, когтистой лапой, Душу. Извлечение её из тела было одновременно болезненным и словно это было облегчение -конец страданиям. Сожаления, страхи и обречённость исчезли. Стало легко и она снова парила в небесах...
Всё утратило значение, наступало забвение... Но Душа, будто не хотела забывать, иногда цепляясь за обрывки воспоминаний прошлой жизни. И в какой-то момент её будто «отпустили». Она летела с огромной скоростью вниз и теряла другие воспоминания. Снова приближающийся каменный дом, кров, темнокожая женщина в крови, а вокруг повитухи... Яркая вспышка света, Душа чувствовала, что задыхается и, спустя время - новое перерождение...
-Это девочка! - Раздался глухой голос повитухи. Новорожденная щурилась, но расплывчато увидела свою мать. Абисинская рабыня была молода и красива, она улыбнулась ей белоснежными зубами, любуясь и целуя крошечное личико. Уставшая и счастливая мать. Но что-то было не так: роженица ослабла, руки выпускали маленькую девочку, а глаза подернулись дымкой. Она умирала. Повитухи вокруг всполошились, зашумели и лишь самая старая сидела смирно, ожидая прихода Смерти. Роженица в последний раз вздохнула и её накрыли покрывалом.
-Приведите молочную мать сюда! Дитя изголодалось! Когда вернется господин, мы передадим эту весть! - Мрачно сказала старуха и вышла из покоев.
***
Новорожденная лежала в колыбели. За ней присматривали две молодые женщины. Они были ласковы с ней, не смотря на то, что она родилась от матери рабыни. Никто не знал какая Судьба ждет малышку, но даже сейчас, женщины увидели в ней будущую красавицу. Она была мулаткой, со светлой золотистой кожей, под стать золотым кучерявым волосам, а глаза были, словно яркие изумруды на солнце. Девочка совсем не плакала и почти не капризничала, хорошо ела и спала. Душе было сложно принять себя, своё новое воплощение и пол. Теперь она женщина. Прошлые жизни были в её памяти, но никому об этом она не могла поведать. Приходилось смиренно ждать, когда она сможет научиться ходить, есть сама и говорить... Она будет расти и постарается отыскать свою жену в прошлом. Но как? Она пока не знала.
К колыбели подошел высокий мужчина с короткими светлыми волосами и пронзительно изумрудными глазами, как у неё. В них отражались слёзы и печаль.
-Моё дитя... Моя дочь... - Еле слышно произнёс он. Отец вернулся из похода, но уже не застал свою возлюбленную. Он ласкаво взял ребенка на руки и прижал к груди.
-Что нам с ней делать, господин? - Спросила старуха.
-Она - дочь патриция и моя наследница!
-Она - дочь абиссинской рабыни, господин! Ей будет тяжело в римском обществе. Люди жестоки и завистливы...
-Она - моя дочь и свободная гражданка Рима! Она будет почетной дочерью патриция и единственной наследницей нашего рода! - Резко оборвал мужчина, повысив голос.
-Не бойся, моя Душа, я буду защищать тебя и любить! Отныне я даю тебе имя Хертта, значит очень сильная! - Тихо сказал ребенку отец, мягко убаюкивая её на руках.
***
Шли годы. Дочь патриция и рабыни росла умной не по годам, она быстро училась любым наукам, за что её не жаловали ученые мужи. Была лучшей в стихосложении, в пении, в танцах и была озорным и весёлым ребенком. Сила характера отца и весёлый нрав матери, вскоре не оставил равнодушными многих дочерей патрициев и её стали принимать в обществе. Особая стать и красота и богатство, к 14-ти годам, обещали счастье её будущему избранику и к дому её отца стала выстраиваться очередь в будущие мужья. Но ей не всегда удавалось быть в добром настроении, находились и такие, кто мог намеренно обидеть её, напомнив о её происхождении. Это огорчало девочку, а ещё больше отца.
-Утри слёзы, моя дочь! Ты должна ходить с прямой спиной и высоко поднятой головой! И, если так говорят завистники, значит ты на верном пути! Будь всегда на голову выше всех во всем! Ты особенная! Им далеко до моей Луны! - Строго и одновременно ласкаво сказал отец. Он был прав и это знали все. Девочка всё понимала, хотя, было обидно от сказанных слов.
-А теперь ступай! Купи себе лучшие ткани, лучшие шелка и украшения! И покажи всем, как ты прекрасна! - отдавая тяжелый кошель с золотом, сказал отец. Дочь уже не плакала и радостно упорхнула с нянюшками. В голове мужчины бились гневные мысли. За его дочь, его сокровище, хотелось жестоко отомстить, за каждую пролитую слезинку... Но он понимал, что девочка должна сама постоять за себя и дать отпор врагам.
***
Пир патрициев в честь Великолепного императора Западной Римской Империи- Ромула Августула, был, как всегда с изобилием еды, диковинных фруктов, сладостей, а мяса было больше положенного. И, порой, казалось, что животных закалывают и готовят ради развлечения, а не приёма в пищу. Дичь, рыба, туши молодых бычков всё это жертвенно подносилось шумной знати Рима, где между ними восседали послы из разных стран. Они вкушали яства, музыканты играли без умолку, певцы и певицы услаждали слух, а танцовщицы кружились в хороводе и могли вскружить голову любому из мужчин, словно юные дриады и наяды. Но за всем этим буйством и пьяном веселии, шли скрытые переговоры о Мире, новых союзах против главных врагов Империи -варваров. Дикий предводитель варваров - Одоакр, не давал покоя Риму и потребовал право hospitalitas, как в землях Галлии- право на владение землей для иноземцев.
Сегодня, Император испытывал нестерпимую головную боль от трёх бессонных ночей после пиршеств. Однако, молодой, 16-тилетний Августул не решал ничего, предпочитая отдать бразды правления своему отцу - военачальнику Оресту, что меньше года, свергнул прежнего Императора - Юлия Непота. Варвары служили в их армии, но хотели власти, новых земель и золота, а также полного повиновения Императора Западной Римской Империи. Армия римлян ослабла и в последние годы, сами легионеры стали расхолаживаться. Нечистые на руки чиновники, слабые правители сменялись, словно времена года, а богатые пиры опустошали и разоряли казну. Но не смотря на это, пиры проходили с излишеством и свойственной римлянам размахом и щедростью, когда простые горожане вели более скромный образ жизни. На таких увеселениях «приносящие быков» - невесты и жёны не смели приходить, лишь танцовщицы и bonae meretrices (Высший ранг куртизанок при аристократии)...
-От чего ты мрачен, мой Император, Властитель Мира? - Сладко увлек из дум, нежный голос. Рука мягко легла на плечи и стала массировать шею и кожу головы.
-Еще не Властитель Всего Мира... Пока, дышат эти дикари и пока Константинополь не признает мою легитимность - я не могу спать. - Ответил Венценосный юный Властитель. Он был самым прекрасным юношей и Императором, о красоте, которой слагали легенды.
-Пока все дороги ведут в Рим, пока по ним ступает твоя армия - Ты Центр Мира, мой Господин!
- Какая же ты сладкая Аурелиа! Настолько, что хочется воды! - Оборвал на месте, один из людей Императора.
Девушка зашипела от злости.
Ученый муж закряхтел и поднялся со своего ложа, наполнив кубок пурпурным терпким вином.
-За Императора Ромула Августула и славный Рим, Аве!
-Аве, Императору Ромулу Августулу! Аве Риму! -Взмыли вверх кубки, расплескивая вино.
-Слышали мы, о почтенный Авдикий, что у тебя есть дочь, Глаза, что изумруды, кожа, словно бронза и золото! И сколько вёсен юной деве? - Неожиданно продолжил учёный муж, что восхвалял Императора.
Лицо оппонента скривилось и помрачнело. Он отвернулся, высокомерно подняв подбородок. Интрига повисла в воздухе.
-Так сколько вёсен твоей прекрасной дочери, Авдикий? - Повторил вопрос сам венценосный Августул.
Авдикий почтительно склонил голову.
-14, мой Император!
-Нам нужно взглянуть на такую красоту, нельзя прятать её! Это преступление! Говорят, что она не только прекрасна, но и умна не по годам! - Распалял интерес хитрый ученый муж. Авдикий и Ферокс были врагами с юношеских лет и многие годы соперничали, даже избрав разные стези, но Судьба их сводила снова.
Взгляд Авдикия пронзал мужчину, желая, чтобы тот подавился куском мяса и погиб на месте.
-Всем интересно поглядеть на единственную дочь, уважаемого патриция!
-Ферокс! Не смей даже говорить о ней, пока я не перерезал тебе глотку!- Ответил отец Хертты. Глаза мужчины сверкали изумрудным блеском, а рука, невольно потянулась к ножнам на поясе.
Воздух словно заискрился и наполнился острыми разрядами молний, а ученый муж, также приготовился вынуть кинжал, позади него ощерились подхалимы. Зал словно оживился и разделился на две половины: сторонники Авдикия были не из простого рода, и многие из них занимали весомые места в военном совете. И «лизоблюды» его соперника из знатных патрициев, поэтов, льстецов и bonae meretrices. Император нахмурился, а вокруг него оказалась его личная стража.
-Спокойствие! -Поднял руку Император.
-Не стоит омрачать пир кровопролитием! Никто не хочет оскорбить твою прекрасную дочь, Авдикий! Однако, я вправе потребовать привести её сюда! Ради кого подобный спор, я желаю знать! - Громко, во всеуслышании, заявил Ромул Августул.
Лицо Авдикия выражало недовольство.
«Глупый юнец! Он именует себя Ромул Августул! Дитя, которым правит его отец- хитрый Орест!» - В голове проносились гневные мысли.
-Если этого желает сам Император, я не смею перечить! - Сквозь зубы процедил Авдикий.
Мужчины и легионеры спрятали оружия в ножны и накипевший воздух в зале немного успокоился. Кто-то из распорядителей пира махнул рукой и вновь возникла музыка, пьяные мужчины и женщины смеялись. Зал наполнился гомоном голосов и весельем.
-Пошлите за моей дочерью! - Приказал патриций слуге. Он упорно не желал, чтобы его наследницу рассматривали, как лошадь на торгах, особенно на пиру, где не было ни одной порядочной женщины.
***
Её разбудили среди ночи слуги отца.
-Вставайте, Госпожа! Наденьте своё лучшее платье! - Сказала девушке её молочная мать.
Дочь Авдикия явилась на пир патрициев в полном блеске. Невероятный цвет глаз подчеркивала зеленая стола до самых пят и золотые браслеты на тонких запястьях. Она была превосходной, не похожей ни на кого.
В Зале смолкла музыка, когда она вошла; бесстыдные женщины и мужчины поспешили прикрыть свои тела. Дочь Авдикия вошла с гордо поднятой головой и величественной осанкой, представ перед самим Ромулом Августулом, словно это она - Императрица или Царица Заморских земель.
В зале возникли легкие, изумленные возгласы и перешёптывания.
Ей было страшно, но увидев своего отца по левую руку от Императора, она плавно прошла. Казалось, что каждый из рассматривающих её людей, оценивал, бросал томные взгляды, вздыхал, а в женщинах угадывалась зависть и любопытство ...
Юный Император на секунду затаил дыхание, встал со своего ложа, отбросив ревнивую руку bonae meretrices Аурелии. Ромул был слегка пьян, но достаточно крепко держался.
-Подойди, моя дочь! - Мягко и гордо подозвал её к себе Авдикий. Юная дева проплыла и поклонилась Императору.
-Здравствуй тысячи лет, мой Император! Аве! Да не угаснет твоя Слава и твой род!
Ромул был польщен и ответил ей тем же приветствием.
-Авдикий, твоя дочь истинно прекрасна! Слухи не лгут! Долго же ты прятал это сокровище от глаз Рима! Неужели так боишься, что наш славный город испортит, столь нежное создание?
Авдикий промолчал. За этой картиной, наблюдал Орест, отпивая вино с Императором.
Поэт и bonae meretrices, обошли её вокруг.
-Прекрасная нимфа! Как долго пряталась, ты от нас?
-Я была среди людей. И мне нет надобности скрываться! - Спокойно ответила девушка. Её отец нервно озирался на окружающих, как лев охраняющий своего детёныша.
-Такая юная, а уже дерзит известному поэту, что рады на всех почтенных, римских пирах! -Брезгливо фыркнула девушка, резко оборачиваясь и демонстративно оголяя длинные, молочно- белые ноги. Короткая, воздушная туника и тога с разрезом спереди говорили о её принадлежности к касте женщин древнейшей профессии...
- Это не дерзость, а ответ.- Спокойно сказала Хертта. Целомудренно длинная до пят, стола, золотые кудри собраны по римской последней моде и заплетены в сложную прическу - не уступали привлекательности Аурелии и говорили о её достойном и почтенном происхождении.
-Красотой твоей пленится может каждый из мужчин... -Сказал поэт.
-Мой отец велел учится, и для этого нет причин. -Ответила знатная дочь. Все вокруг зашевелились. Поэт поднял бровь. Он почувствовал азарт и вызов.
-Хм... Что ж, не плохо...-Задумался он рассматривая её.
-Юной деве не пристало появляться в оный пир...
Жены, дщери, что блюдут честь до конца...
-Не придут. Но это Рим!
Я явилась по приказу, по велению отца!
-Если твой отец желает, прыгнешь в воду, что тогда?
Что нам ожидать с безродной? Красота тебя спасёт?
Отец девушки побагровел от злости. Он готов был прирезать на месте дерзкого поэта, что оскорбил память о любимой женщине. Но она подняла руку вверх, останавливая его и всех присутствующих. В груди, в голове бушевало пламя, слова и мысли искали рифму и более колкий ответ. Поэт и bonae meretrices переглянулись и усмехнулись. Она выдохнула горячий воздух и продолжила.
-Это все твои умения? Я не верю, ты поэт?
Так известен в знатных семьях? Или это ложь и бред!
Твои рифмы вызывают не искусство укрощать!
Всё прочтённое тобою это сплетни, и умение развращать!
Я не скрою своё имя, я не скрою род и мать!
Низко падать может слабым духом, не умение прощать
Может Рим! Не ты!
Я - дочь свободных, Горожан! и в сердце встать,
Я готова с легионом, меч к мечу и воевать,
Я сумею своим Словом, своей мыслью, иссякать
Сгнившей плоти, сгнившим душам - нет места в рати!
Ты поэт? Нет веры тем, кто лжив и лестен
На пирах, но пред собой
Лишь задай вопрос: «Ты честен?»
Крах и Тьма перед тобой!
Словно некая ярость полыхала и обуяла дочь Авдикия. Поэт онемел и потерял все рифмы и сложные, красивые слова, которыми он так, колко пользовался. Но сегодня, Фортуна была на стороне юной девы, которую пытались очернить. Тишина зависла над двумя состязающимися. Раздался громкий хлопок рук Ореста. Люди вышли из оцепенения и все чествовали победу Хертты. Её отец был горд. Первый триумф дочери знатного патриция и абиссинской рабыни.