Сансара. Хроники путешествия Души.

Воздух, обрыв, падение... Боль, страдания и слёзы куда-то ушли... Лишь чувство полёта и когтистые заботливые лапы уносили прочь, за горизонт, к звёздам, к свету и в далёкие края...

И, Душа уснула...

А когда проснулась, то была в теле новорожденной девочки. Комната пахла благовониями, а её протирали розовой водой. Мягкие шкуры животных и шелковые цветные ткани, ласкали кожу. Всё произошло слишком быстро и спокойно. Ей дали имя Ван Чжаоцзюнь, что значит "Сияющая, как жемчужина". Зажиточный китайский торговец чая ожидал сына, но в его семье было 2 наследника и 15 дочерей от жен и наложниц.

Ван Чжаоцзюнь росла красивой девочкой: лилейная белая кожа, словно фарфор, маленькие ступни, как у ребёнка, красивые черные глаза, окаймлённые густыми, пушистыми ресницами, алый ротик и длиные блестящие волосы. Её фигура была утончённой, гибкой и хрупкой. Для седовласого отца она стала последним ребёнком и «жемчужиной» в их семье . Старый торговец чая был известен при Императорском Дворе и являлся влиятельной фигурой в торговле между соседними государствами. Он не искал способа выгодно отдать свою маленькую дочь, пока удача не пришла к нему в дом.

Это была холодная зима. Ван Чжаоцзюнь бегала и играла с подругой и служанкой, когда её увидела мать -Императора. С давних времён, она была в хороших отношениях со старым торговцем и периодически, посещала их дом, чтобы испить ароматного чая и получить поддержку от Чайного Повелителя. Старик был искусным кукловодом и сведущ во всех интригах Двора, но непременно служил Императорской семье.

Ван Чжаоцзюнь было не полных 8 лет. Увидев её, Императрица-Мать пожелала отправить девочку в гарем Императора, когда она достигнет брачного возраста. Это была великая честь. И с этого дня, маленькую Ван Чжаоцзюнь берегли, как зеницу ока. Отец стал тратить золото на её образование и девочку обучали всем наукам благородных дочерей. Отныне её жизнь стала похожа на тюрьму, где всё превращалось в расписание. Время на игры становилось всё меньше и меньше. Ей не разрешалось падать, бегать, ей запрещено было раниться, кричать, громко говорить и смеятся. Только каллиграфия, дворовый этикет, игра в го, живопись, музыка и вышивание шелком. Хитрый Чайный Мастер тайно пригласил цайцзыцзяжэнь « прекрасную талантливую личность» - куртизанку для знати, чтобы та обучила искусству речи, пению и мастерству стихосложения и игре на цисяньцине ... Прошлое было похоже на сон, а будущее было не ясно...

Минуло 8 лет. Ван Чжаоцзюнь расцвела и её отправили с дарами к Императору. Девушку несли, словно принцессу в носилках из красного шелка и вышитые золотыми нитями. За ней прибыл дворцовый евнух высшего ранга и низшие евнухи, что водрузили на себя паланкин.

Это раннее лето выглядело печальнее предыдущих лет. Юная Ван Чжаоцзюнь простилась с близкой подругой и в последний раз посмотрела на поседевшего отца и весь дом. Мать девушки не улыбалась и не плакала. Все слуги и сестры молчали.

-Служи хорошо Великому Императору и будь во всем лучшей! Остерегайся быть самой любимой, дабы не вызвать ревность и зависть других женщин, но и не прячься в тени! И роди ему сына! Как только ты исполнишь свой долг, жизнь твоя будет беспечной! -Негромко произнёс наставления отец. Дочь поклонилась и её усадили в паланкин. Отныне, её жизнь изменится и она навсегда покинула Отчий дом и свою семью...

***

Во Дворце и в самом гареме было много жестких правил, нарушения, которые карались тяжёлыми телесными наказаниями, морили голодом, вплоть до изгнания, лишения титулов и до смерти. За всеми порядками руководили старшие евнухи, им подчинялись евнухи низших рангов. И только Мать Императора могла вмешаться.

У Императора была жена-Императрица, 3 старшие жены из высших семей, наложницы высшего ранга, наложницы второго ранга, наложницы третьего ранга, коих было более 670, служанки и рабыни, отличавшиеся красотой и работоспособностью были вхожи в этот гарем. Сын Поднебесной мог встречаться со своими женщинами строго по расписанию: с Императрицей-супругой крайне редко, и чем ниже ранг, тем чаще. Считалось, что рождение крепких наследников возможно быстрее и лучше, лишь с женщинами низших рангов и у Императора было более 115 сыновей и дочерей. Первенцы мужского пола, стояли в опасной близости от трона и, чем сильнее мать, тем шансы занять место отца были выше.

У каждой из супруг и наложниц высшего ранга были особые привилегии: богатые дворцы и дома, прислуги, количество которых определялось рангом. Драгоценности и одежда.

Попав в сокровенное место, где красивые и изнеженные с виду «мужчины», распоряжались жизнью наложниц, Ван Чжаоцзюнь быстро поняла, что это не рай, как описывала её служанка. Ей пришлось пройти все унижения: её осматривали лекари, повитухи, обнажая, в холодной комнате. Ещё никогда прежде она не чувствовала себя такой «голой». Её осматривали на следы отметин на теле, шрамов, порезов, болезней и любого дефекта. Первое правило гарема гласило, что к Императору не вхожи женщины с уродствами и недугами, т.к. они навлекут проклятья на весь род и не воспроизведут здорового потомства. Красота, роскошь, богатство - это были атрибуты власти одного мужчины, чьими собственностями они все являлись. Их можно было подарить, выдать замуж за старого чиновника, избавится изгнав или обменять на коня... Девушка вспомнила все свои прошлые жизни, вспомнила все свои навыки, в этом теле, которые она возможно не сможет повторить. Но она была и женщинами и мужчинами, однако, прекрасная Ван Чжаоцзюнь никогда прежде не попадала в гарем. Душе в хрупком теле пришлось учится «жить» заново.

***

Этот день настал. Ван Чжаоцзюнь призвали в покои Сына Неба. Маленькая и хрупкая наложница, мелкими шажками, семенила по ковровой дорожке, а за ней влачились тяжелые, шелковые одежды. Её провожал старший евнух, несколько служанок и два евнуха второго ранга. Перед девушкой расступались грозные стражи дворца и покоев, перед ней кланялись все слуги и рабыни, а наложницы низшего и среднего ранга, ревниво бросали взгляды. Ван Чжаоцзюнь дрожала от страха и холода. Наконец, двери Императорских покоев захлопнулись и маленькая наложница пала ниц, как обучали их всех в гареме.

- Подойди! -Лениво приказал мужской голос. Юная девушка медленно приближалась к кровати самого Императора, не смея поднять головы, не смея взглянуть на него, не смея гневить...

-Встань, не бойся! - Он лениво тянул речь, ведь все эти женщины были ему покорны.

-Дай взглянуть на тебя... - Девушка подняла бледное, красивое лицо, её ресницы дрожали. Она увидела покои Императора: высокие потолки, вазы в человеческий рост, редкой работы, золотые статуэтки, украшавшие опочивальню, стены завешаны каллиграфией, и картинами на тончайшей рисовой бумаге известных художников и оружия, инкрустированные камнями, от булавы, мечей и копий. Огромная высокая кровать, украшенная резьбой драконами из темного сандалового дерева, и вставленные нефриты вместо глаз, занимала большую половину пространства. Балдахин и покрывала сияли золотистым шелком. А сам Сын Неба был красивым мужчиной, в мягкой одежде с эмблемой черного дракона на золотом. Колкий взгляд, шрам над левой бровью, хорошо развитая мускулатура угадывалась под золотым шелком и длинные черные волосы, почти до колен. Он не был изнежен, как ей представлялось, Император был в самом расцвете сил и он был воином, который умел вести армию и не боялся Смерти.

«Черный Дракон, а не Сын Неба!» - Пришла первая мысль у юной Ван Чжаоцзюнь, заворожённо засмотревшись на своего Повелителя. Он был мужественен и красив. Мужчина заметил это и колко усмехнулся, смутив девушку.

-Значит, сегодня, ты будешь служить мне? - Каждое его слово сопровождалось мягкой, бархатной интонацией и легким особым ароматом благовоний - цитруса, жасмина, красных пионов и неуловимым горьким запахом степной полыни. Власть и красота такого мужчины поражала, заставляла подчиняться. Но Ван Чжаоцзюнь чувствовала в себе отголоски прошлого: мужчины, заступника и непокорности. Она понимала, что такие, как Император, любят завоевывать, а легкие пути ему не интересны... К тому же, ей было страшно.

Император прикоснулся к щеке девушки и взглядом указал на кровать, надеясь, что все пройдет быстро и он выполнит свой долг, а евнухи и мать, наконец-то отстанут от него. Ван Чжаоцзюнь ответила, смиренно опустив глаза.

-Позвольте мне сыграть на цисяньцине (щипковый инструмент), если Великий Император не соизволит гневаться?

Чёрный дракон улыбнулся. Ему и вправду было скучно эту неделю. Имен наложниц он не запоминал, а имена своих жён путал. Вся голова Императора была забита грядущими войнами на границах, а дворцовые интриги он оставил женщинам и своей матери.

-Что ж...- Ответил он и одобрительно взмахнул рукой. В его покоях, девушка заметила цисяньцинь, подаренный ему Принцессой из другого Государства, с которой должен был состоятся еще один политический брак, пока не убили старого Императора, а всю семью не казнил, следующий узурпатор.

Инструмент был тяжёл и грузен, но Ван Чжаоцзюнь села поодаль от кровати Императора, а Властелин, присел на край своего ложа- он ожидал дворцовой скуки и заунывной песни от юной наложницы, но едва её пальцы коснулись струн, его сердце дрогнуло. Весь дворец наполнился чудесной музыкой, искусной, такой, какой никто и никогда не слышал... Он видел не прекрасный гарем, а битвы героев, звук металла, крови, мелодию победы... Словно это она рассказывала о своей прошлой жизни, завораживая и околдовывая... Все слышали и замерли, подчиняясь её искусству, рассказа цинсяньциня... Музыка смолкла. Император не мог прийти в себя.

-Должно быть, в этом хрупком теле, Душа Великого Воина... Никто не может поведать о боях, победах и поражениях, если он не сражался! - Наконец нарушив молчание, произнёс он. Сердце билось мощно и болезненно. Ей удалось пробудить его и внести смятение. Черный Дракон подошёл к девушке, поднял её и привлёк к себе.

-Твоё имя... Как называть тебя?

-Ван Чжаоцзюнь...

-Ты дрожишь, Ван Чжаоцзюнь... Ты боишься меня? Не бойся! Ты тронула меня до глубины души...

-Я не боюсь вас, меня страшит другое... - Ответила юная наложница, которая была ниже на 1,5 головы Императора. И девушка, заглянув ему в глаза, перевела взгляд на Императорское ложе и стыдливо опустила глаза. Мужчина ласкаво, коснулся её подбородка.

-Останься, я не обижу! Не страшись моего гнева, к тебе я буду относится по другому! Никто тебя здесь ни к чему не принудит! Просто приходи ко мне и играй на цисяньцине. Моей душе будет этого достаточно!

Пол ночи Император не желал спать. Ван Чжаоцзюнь задавала вопросы о картинах, об оружиях и внимательно слушала его. Впервые за столько лет, он ощутил, что встретил ту, которой хотелось ему доверится, которая была мудра не по годам и понимала в политике, в истории, в боевых искусствах... Такое не интересует женщин и придворных дам, но с ней он ощущал, будто встретил соратника, в котором он нуждался.

Почти всю ночь, евнухи провели за дверью Императора, за что девушка получила выговор от Старшего евнуха. Но в последующие вечера, её ожидал Император. И она снова услаждала его игрой на цисяньцине, интересными разговорами и игрой в го.

***

Зависть и ревность не заставили её ждать. Гарем ожил; одиночество, ненависть и пренебрежение было тяжело вынести, но Ван Чжаоцзюнь, с достоинством сносила любые оскорбления в свой адрес, особенно от старших наложниц и брезгливое молчание от жён Императора. Она по прежнему оставалась «невинной и не тронутой» девой, за что над ней потешались многие. Сын Неба несколько раз пытался прикоснутся до Ван Чжаоцзюнь, но ощущал, что слишком рано. И терпеливо ждал, сближаясь с ней каждый вечер...