Девятнадцатая годовщина Джареда и Тэйт. Часть 2. Джаред
ДЖАРЕД
Ее телефон продолжал переводить вызов на голосовую почту.
Стоя в фойе нашего темного дома, я прослушал, как автоответчик включился без единого гудка, после чего опустил трубку, сбросил звонок и огляделся по сторонам.
Где она, черт возьми? Обернувшись к напольным часам, проверил время.
Десять тридцать одна. Больница в двадцати минутах езды отсюда. Для Тэйт – в двенадцати. Мой пульс участился.
Ной спустился по лестнице.
– У вас тут классно, чувак.
Я бросил на него взгляд.
– Тесновато по сравнению с просторами на пике?
Он хохотнул, явно дав понять то, что я и так уже знал.
– И слава богу, – пробормотал парень. – С меня хватит широких открытых пространств. До конца жизни. Это даже здорово – смотреть в окно и видеть больше домов.
Покачав головой, подумал, что я, возможно, был бы рад увидеть за окном лес, в котором вырос Ной.
Нет, проехали. Моя машина, скорее всего, не взберется на ту гору, а мне нравилась моя машина.
Едва я переступил порог дома, моментально насторожился, потому что не увидел света ни в одной комнате, а воздух, казалось, сгустился из-за пустоты.
Я набрал номер Дилан. Тэйт сказала, они с Джеймсом сегодня ночуют у Мэдока.
– Привет, пап, – прощебетала она на другом конце линии, что-то жуя.
– Ты видела маму?
Дочь замолчала на мгновение.
– Нет.
– Мы созванивались примерно полтора часа назад. Она выходила из больницы. Ее нет ни дома, ни на работе, и ее телефон разрядился.
– Ты отследил его?
– Кто это? – послышалось на заднем плане.
– Отследить выключенный телефон нельзя, – сказал я Дилан, проигнорировав любопытство Мэдока.
То есть, нельзя ведь?
– Уф, папа... – выдохнула она. – Да, ты можешь получить доступ к последней зафиксированной геометке, по крайней мере. Секунду...
Поджав губы, повернулся и посмотрел на Ноя, стоявшего у лестницы. Ненавидел, когда Дилан так покровительственно со мной разговаривала, но, вероятно, в прошлом вел себя аналогично по отношению к своей матери.
Дети думают, будто они все знают.
– Что-то случилось? – спросил Кейд у моей дочери.
– Что происходит? – следом поинтересовалась Фэллон.
Я закатил глаза, рявкнув:
– Дилан?
– Ладно, – отозвалась она. – Согласно координатам, ее телефон разрядился, когда она была...
– Была...?
– Я составляю карту. Секунду.
Проведя рукой по волосам, взял со стола ключи и сунул их в карман.
Давай, давай...
– На... – пробормотала Дилан. – Это Петля, по-моему.
– Петля?
– Да, я бы поторопилась на твоем месте. Может, мама уже уехала оттуда.
– Господи. – Я завершил вызов, достал ключи из кармана и открыл входную дверь. Ной поспешил за мной вниз по крылечным ступенькам.
У Дилан был талант всегда меня нервировать. Что-то не так, я это чувствовал. Тэйт держала в машине зарядное устройство. Она знала, что я возвращаюсь домой. Мы буквально недавно разговаривали. Она бы сообщила, если бы задержалась по какой-либо причине.
Здесь что-то нечисто.
Мы подбежали к гаражу. Отперев и распахнув дверь, я ворвался внутрь, нырнул в свою машину, и уже через пять секунд несся по пустой темной дороге.
Мне следовало оставить Ноя дома, только я вышел за дверь, даже не успев об этом подумать. Драма, вероятно, не внушит ему доверия ко мне, да?
Однако потом я перевел взгляд на парня: ветер, дувший в окно, развевал его волосы, на лице играла легкая улыбка, а глаза горели.
Я улыбнулся себе под нос.
Его легко развлечь. В отличие от Джеймса. Моему сыну всего лишь девять. Если с ним тяжело сейчас, то я боялся следующих нескольких лет. Дилан постоянно вляпывалась в неприятности, воспитывать ее было далеко не просто, но она – наша с Тэйт копия. Мы всегда были на одной волне с дочерью, легко находили с ней общий язык. Она не отказывалась от всего подряд. Наслаждалась тем же, чем наслаждались ее родители.
Сына я никогда не понимал.
Возможно, новый знакомый, способный выступить в роли старшего брата – такой, как Ной, – поможет. Просто некоторые дети лучше реагируют на людей, которые не являются их родителями.
Переключившись со второй на четвертую, я выехал на шоссе. Впереди показался поворот на Петлю.
У меня свело живот, мне отчаянно хотелось найти ее. Тэйт могла попасть в аварию. Ее могли вызвать к кому-то другому, кто попал в аварию.
Где Джекс? С ним произошел несчастный случай на треке? Черт.
Мчась по дороге, увидел трассу, мелькавшую между деревьями вдоль обочины. Ни огней, ни движения – ничего не разобрать.
В зеркале заднего вида сверкнули фары. Я прищурился, разглядев решетку радиатора своего старого «Босса».
Дилан.
Разумеется.
За ней виднелась еще одна пара фар. Поправив зеркало, заметил автомобиль Мэдока.
Я покачал головой. Ной бросил на меня взгляд, но я пощадил его, не став комментировать. Надеюсь, он готов встретиться со всей семьей, потому что они наверняка тоже увязались за ними.
Въехав на площадку, я сразу же обнаружил «SS» Тэйт, проскочивший поворот и устремившийся к следующему.
С визгом остановившись, сердито уставился на нее. Какого черта она делала?
Тэйт не выходила на трек уже много лет.
Я переключился на нейтралку и поднял ручник, затем вышел наружу, не спуская глаз с красного «Шевроле», гонявшего по пустой трассе, которая освещалась только светом фар, однако разглядеть свою жену сквозь окно не мог.
Слушая рев двигателя, звучавший все громче и громче, двинулся ей навстречу.
Тысяча тревог циклоном пронеслась в моей голове. А вдруг там не Тэйт?
Вдруг ее машину украли, и она сейчас лежит где-нибудь в канаве, ведь Тэйт не отшила бы своего мужа так бесцеремонно в годовщину нашей свадьбы, чтобы погонять здесь в одиночку.
Сзади захлопнулись дверцы. Мэдок – вероятно, вместе с Кейдом, – вылез из своей машины. Фары «SS» ослепили меня. Но я все равно стоял непоколебимо. Увидев ее светлые волосы через лобовое стекло, заскрежетал зубами.
Судя по звуку двигателя, она переключила передачу, скорость увеличилась, а потом... Ее шины со скрипом скользнули по черному асфальту, задница вильнула в сторону. Тэйт заметила меня и остановилась. Я подошел ближе, пристально глядя на нее. Она так крепко сжимала руль, что костяшки пальцев побелели.
Не моргая, Тэйт судорожно сглотнула.
Да, ты все правильно поняла.
– Я возвращаюсь домой, – гаркнул на нее. – Тебя там нет.
Она выбралась из машины, захлопнула дверь, но ко мне не подошла, сохраняя дистанцию. Открыла и закрыла рот, так и не вымолвив ни слова.
Тэйт понимала, что облажалась. Что, черт возьми, произошло?
– Я потеряла счет времени, – ответила она. – Извини. Нужно было позвонить.
– Тебе не нужно было приезжать сюда! – поправил ее. – Одна? Ночью? А если бы ты попала в аварию? Никто бы не нашел тебя до утра!
То есть, черт, что произошло за минувшие после нашего разговора пару часов? Она не упомянула о своих планах заглянуть сюда по дороге домой.
– А где твой телефон? – огрызнулся я.
С неуверенным выражением на лице Тэйт перевела взгляд на «Шевроле», затем снова на меня.
– Ох, я... Эээ, наверное, разрядился. Он в машине.
– И ты не подумала зарядить его?
Выдохнув, она отвернулась.
– Успокойся. Не обязательно делать это на глазах у всех. Нам сколько лет?
Мне было плевать на людей, которые держались поодаль, явно слушая.
– Ты понимаешь, что я волновался? – произнес с напором, шагнув к ней.
– Достаточно, чтобы отчитывать меня, словно собачонку... – пробормотала Тэйт. – Да, я понимаю это вполне отчетливо.
Я вскинул бровь. Она переступила с ноги на ногу, будто вновь превратившись в семнадцатилетнюю девочку. Только я чувствовал себя ее отцом, а не собой. И, слишком разозлившись, не желал сбавлять обороты.
– Прости, что забыла позвонить. Я не хотела тебя волновать.
Я покачал головой. Не важно.
– Идем.
Развернулся кругом, но звука ее открывшейся двери не услышал.
– Нет, – произнесла Тэйт вместо этого.
Я остановился. В смысле?
Повернувшись обратно, заглянул в ее голубые глаза. Вызывающе вздернутый подбородок моей жены напомнил мне о той давней ночи, когда она выбросила мои ключи в лесу.
– Я могла бы в равной степени рассердиться на тебя. Ты даже не спросил, все ли в порядке. Очевидно, что что-то не так.
После этих слов я нахмурился. Она права. Тэйт приехала на Петлю, вела себя странно, а я, ощутив облегчение из-за того, что она цела и невредима, просто позволил своему раздражению взять верх, едва страх утих.
Тэйт обогнула багажник, увеличив расстояние между нами. Ее упрямая жилка вступила в игру.
Я опустил подбородок, устремив на нее тяжелый взгляд.
Вот, чем она мне нравилась. С ней никогда не было просто.
Взобравшись на капот, я запрыгнул на крышу – от возмущения Тэйт охнула и отшатнулась назад, – и с высоты уставился на свою женщину, которая теперь выглядела менее уверенно.
– Ты способен поймать меня лишь жульническими методами, – поддразнила она, ведь я пошел напролом, не став гоняться за ней вокруг машины.
Однако потом кое-что привлекло мое внимание. Напряженные бугорки ее сосков проступали под белым кашемировым свитером. В этот момент я буквально почувствовал, как моя рука проскальзывает ей под одежду, сжимает мягкую упругую кожу, не покрытую лифчиком. Мой член набух.
Твою мать.
Тэйт хотела погонять. Я понял это по ее колкости.
Мне же хотелось поиграть в догонялки.
Наслаждаясь жаром, разгоравшимся между нами, я удерживал ее взгляд еще несколько секунд, после чего спрыгнул с крыши на землю. Пискнув, она отвернулась.
Только я поймал ее, притянул в свои объятия, обхватил заднюю поверхность шеи и накрыл ее рот своим.
Тэйт хныкнула, но уже через мгновение переняла инициативу на себя. Она накрыла ладонями мои щеки, и все было забыто.
С ней все в порядке – это главное, поэтому сейчас я никакими словами, никакими действиями не сотру улыбку с ее лица.
К черту, мы не вернемся домой. А отправимся на прогулку. Долгую, приятную прогулку на машине.
Отстранившись, она прошептала:
– Петля была единственным местом, где я всегда побеждала. – Ее дыхание овеяло мои губы. – Даже если проигрывала, я побеждала, понимаешь?
Да, понимаю. И по какой-то причине ей потребовалось испытать эти ощущения сегодня. Почему я не ничего не заподозрил во время нашего телефонного разговора? Что случилось?
Я слишком часто уезжал. Это один из факторов, повлиявших на мое решение привезти Ноя в Шелбурн-Фоллз – чтобы не приходилось летать в Калифорнию каждые две недели для контроля его тренировок.
– Я не нарочно вел себя как козел, – произнес, разгладив ее волосы. – Просто мне ненавистно...
То, что я собирался сказать, прозвучит нездорово. Если бы на месте Тэйт была Дилан, и какой-нибудь парень заявил ей подобное, я бы, наверное, взбесился, но...
– Что ненавистно? – подначила она.
Глядя жене в глаза, я ответил:
– Ненавистно не знать, где ты.
Прищурившись, Тэйт изучала меня. Не то чтобы ей запрещалось находиться где-либо без моего разрешения, однако мне нравилось быть в курсе, ведь обычно я собирался туда же. Раз не было острой необходимости, зачем нам разлучаться?
– Я люблю тебя. – Она взяла меня за руку.
– Давай развезем всех по домам, а потом отпразднуем. – Я потянул ее за собой к нашим любопытным зрителям, которые либо опирались на крыши своих авто, либо подслушивали, высунув головы из окон.
Только Тэйт вздрогнула. Обернувшись и опустив взгляд на нее, увидел, как она покусывала нижнюю губу, по-прежнему тяжело дыша.
Правда, теперь реакция моей жены больше походила на нервозность, чем на адреналин от гонки.
Зачем она приехала сюда ночью?
– Почему ты дрожишь? – спросил я, остановившись.
Тэйт посмотрела на меня. У нее перехватило дыхание, отчего волоски на моих руках встали дыбом.
– Что случилось?
– Пожалуйста, не реагируй слишком бурно...
Я выпрямился.
Она пару раз открыла и закрыла рот.
– После работы я столкнулась с Нэйтом Дитрихом на заправке.
Дитрихом? Я мгновенно осмотрел ее с ног до головы, убеждаясь, что с ней все в порядке. Что, мать твою, она сказала? Мы редко с ним пересекались, но за годы наша взаимная неприязнь не утихла.
– Он не вышел из своего пикапа, – уверила Тэйт. – Просто... злобно пялился.
– Этот кусок дерьма что-то сказал?
Ее молчания в ответ было достаточно.
Снова схватив Тэйт за руку, я рванул обратно к своей тачке.
– Следуй за нами, – сказал Ною, дернув подбородком в сторону «SS», оставшегося на треке. – Ключи в зажигании.
Выбравшись из салона, парень кивнул, после чего побежал к машине.
Однако Тэйт уперлась пятками.
– Джаред, нет, – взмолилась она. – Если бы он собирался что-то сделать, то уже сделал бы. Нэйт всего лишь бравирует впустую, потому что его гордость все еще уязвлена, даже спустя столько лет. У него ничего нет. Таким образом он вымещает обиду.
Ну да, и этот мудак, конечно же, в данный момент вовсе не злорадствовал у себя дома из-за того, что напугал ее.
Нет. Нужно освежить ему память. Когда Тэйт близко – он отворачивается. Когда она говорит – он делает вид, словно его не существует.
Если Дитриху так упорно хотелось остаться в городе, он должен быть невидимкой, иначе у него возникнут проблемы. Таковы правила.
Теперь понятно, почему Тэйт приехала на Петлю. Мы до сих пор сожалели, что не добились для него должного наказания в прошлом. Ему все вошло с рук. У Дитриха остались рычаги воздействия, и моей жене пришлось приехать сюда, чтобы привести мысли в порядок. Тэйт нужно было почувствовать себя сильной после того дерьма, которое он, без сомнения, ей наговорил.
– Пожалуйста. – Она вновь притянула меня к себе. – Подумай о Дилан и Джеймсе.
– Я не против, – встряла в разговор Дилан, усевшись на водительское сиденье своего «Мустанга» и пристегнув ремень безопасности. – Поехали.
Открыв рот, хотел сказать ей – и всем остальным, – чтобы отправлялись домой, однако наша дочь уже выруливала с трека задним ходом. Громкий рев ее двигателя заглушил бы мой голос.
Я оглянулся. Мэдок качал головой, но я заметил улыбку на его лице, когда он переключил передачу. Кейд и Хоук сидели в другой машине.
К черту. Полагаю, едут все.
***
– Сейчас все не так, как в наши школьные годы, – пробормотал Мэдок, пока мы стремительно шли по подъездной дорожке. – Люди любую мелочь снимают на видео.
Меня это не остановило. Дитрих жил на окраине города, недалеко от Петли, в паршивом старом белом доме, к которому вела гравийная дорога, где его единственными соседями была его семейка неудачников. Работал он на соседней ферме. Оглядевшись вокруг, я отчасти удивился, что на заваленном хламом переднем дворе не стояла тачка без колес на шлакоблоках.
– Черт, в наше время, если тебя собьет машина, – продолжил Мэдок, – у окружающих первым срабатывает инстинкт включить камеру, а не позвонить в службу спасения. Тебе не удастся избежать неприятностей из-за того, что сходило нам с рук в школе.
Я держал жену за руку, а остальные быстро следовали за нами.
– Ты рассказываешь мне о том, что бывает, когда меня снимают без разрешения? И потом выкладывают видео в Интернет? Ты рассказываешь об этом мне?
С подобной ситуацией я знаком не понаслышке. Где-то там, в недрах чьего-то жесткого диска или, возможно, скопированное на какой-нибудь злачный веб-сайт, хранилось наше с Тэйт интим-видео. Снятое и выложенное в сеть без нашего разрешения. Нам тогда было немногим больше восемнадцати.
Сердито глядя вперед, я заметил небольшой костер возле дома Нэйта. А ответственный за это урод был жив-здоров. Я ускорил шаг.
– Раньше тебе нечего было терять, – настойчиво продолжил Мэдок. – Просто не завирусись. Пожалуйста? Поговори с ним?
– Да, посмотрим, что ты скажешь, когда на ее месте окажется Фэллон, – ответил я, сжав пальцы Тэйт.
Его опасения были мне понятны. Теперь у нас появились источники заработка. Дети, которым мы должны подавать пример.
И то, что Мэдока избрали мэром, ставило его в неловкое положение. Ему нельзя в этом участвовать.
Надо было приберечь разбирательства на другой день. Без детей. Без свидетелей. Я мог бы застать Нэйта врасплох... Но побоялся, что мой гнев утихнет. А я не хотел остывать. В машине, вдали от ушей Дилан, Тэйт рассказала мне обо всем остальном.
Об их с Дитрихом игре в «кто первый струсит» на шоссе. О том, как он свернул на другую полосу, сдавшись, и проехал мимо нее в последний момент.
Я немного злился на жену. Все могло закончиться плохо. Очень.
Только он сам привязался к ней. Вина полностью лежала на нем.
Несколько человек сидело на стульях на диком газоне между домом и гаражом. Пламя костра освещало их лица. На земле были разбросаны пивные банки.
Глаза Дитриха, окруженного родней и друзьями, горели все ярче по мере моего приближения.
– У меня чуть мурашки не побежали, – выкрикнул он, держа банку пива на колене. – Давненько ты так на меня не смотрел.
Остановившись, я разглядывал сквозь огонь его гребаную усмешку.
– Не такой эффект я хотел бы на тебя оказывать, – огрызнулся, уже тяжело дыша.
Тэйт сжала мою руку.
– Джаред...
Мы были в меньшинстве, и она знала, что Мэдок прав.
Но какого черта они от меня ждали? Дилан почти восемнадцать. Если он попробовал провернуть подобное с Тэйт, что остановит его от нападения на нашу дочь?
Не уверен, известно ли Дилан о видео, снятом Нэйтом, однако было очевидно, что нам придется поговорить с ней, пока этого не сделал кто-то другой.
– Оставь мою семью в покое. – Я впился в него свирепым взглядом. – Если моя жена посмотрит на тебя – отвернись. Если она близко – уйди. Когда увидишь меня – исчезни.
Он пристально смотрел мне в глаза. Все замолчали, лишь музыка играла на заднем плане.
– Способов тебе навредить стало больше, – предупредил я. – Не стоит напоминать мне, что ты до сих пор существуешь.
Дитрих сидел молча примерно минуту, затем опустил голову, с усмешкой поднялся со стула, обошел вокруг костра, сжал пустую банку в кулаке и швырнул ее, не отрывая от меня взгляда. Она пролетела у нас над головами и упала на землю где-то сзади.
– Твои кулаки так сильно дрожат, – едва слышно произнес он, остановившись только тогда, когда между нами осталась всего пара сантиметров пространства. – Боже, ты хочешь мне врезать, не так ли?
Я разжал пальцы. Костяшки болезненно ныли, настолько крепко я их сжимал. Глаза Нэйта блестели из-за усмешки – той самой, которую носил и я, если понимал, что вот-вот начнется заварушка. Тебе было наплевать, прольется ли твоя кровь, лишь бы ударить.
– Способов мне навредить не стало больше. Они просто изменились.
Коснувшись руки Тэйт, я оценил ее положение, после чего шагнул в сторону и закрыл ее собой.
– Что ты сделаешь? – поддразнил Дитрих. – Позвонишь и добьешься моего увольнения? Аннулируешь мое водительское удостоверение или... поспособствуешь аресту? – Он огляделся по сторонам, вероятно, в поисках Джекса – ведь мой брат мог сделать все, что угодно, – затем перевел взгляд на Мэдока. – Устроишь мне аудиторскую проверку?
– Я адвокат, – прорычал Мэдок. – А не бухгалтер.
Нэйт окинул взглядом его черные брюки и белую оксфордскую рубашку с закатанными рукавами. Офисная одежда моего друга выглядела не самым опрятным образом в конце долгого рабочего дня – даже получив должность мэра Шелбурн-Фоллз, он по-прежнему вел адвокатскую практику.
– Ты жалкое подобие того, кем был раньше, – ответил Дитрих, потом опять посмотрел на меня. – Тебе больше не удастся мне навредить. В твоей жизни появилось чересчур много людей, которым нужно подавать пример. Ты слишком многое можешь потерять. Мне терять нечего. Все, что ты можешь сделать – отбежать на длину своего поводка и полаять.
Он рассмеялся. Низкие смешки его братьев зазвучали следом.
Нэйт решил, будто мы потеряли хватку, стали мягкотелыми.
На самом деле мне не следовало потакать ему. Он неудачник, и сам прекрасно это знал. Дитрих просто хотел внимания.
Однако я все равно сжал кулаки и шагнул вперед, сократив расстояние между нами, потому что дело не во мне. Дело в Тэйт.
– Я могу делать все, что захочу, – прошептал, удерживая его взгляд. – В любое время, когда пожелаю. А преимущество быть мной в этом городе заключается в том, что... мне все сойдет с рук. Ты проиграешь.
– Вообще-то, поражения для меня не в новинку. Может, мне плевать на победу в драке. Может, я просто хочу тебе врезать, мать твою.
На мгновение мое сердце забилось чаще, потому что я полностью его понимал. Мне до сих пор хотелось ударить Дитриха при каждой нашей случайной встрече.
Все мои мышцы горели, пока я смотрел на него, чувствуя руку Тэйт в своей руке и взгляд Дилан, устремленный мне в спину.
Когда Нэйт это заметил, его глаза загорелись.
– Ну же, – начал выпрашивать он. – Давай.
На моей шее пульсировал сосуд. Кейд и Хоук сместились влево от меня.
Я не мог его ударить. Не хотел бы, чтобы дети поступили так же.
Кейд перестанет воспринимать меня всерьез.
– Я все еще хочу ее, – сказал Дитрих.
Сердце бешено заколотилось, едва его взгляд метнулся к Тэйт.
Она впилась пальцами в мое предплечье.
– Джаред...
– Боже, она была бы горяча в моей постели, – выдохнул он.
Данный образ промелькнул у меня перед глазами, и я набросился на Нэйта, схватив его одной рукой за воротник, а в другой – за горло.
– Джаред, нет! – выкрикнула Тэйт.
Но было уже слишком поздно.
Он повалился назад, утягивая меня за собой. Мы врезались в шезлонг. Тот, кто сидел на нем, рухнул на землю вместе с нами.
Перекатившись, Дитрих навалился на меня сверху. Я услышал грохот других кресел. Люди с криками подскочили со своих мест и окружили нас.
– Не подходите! – рявкнул Мэдок кому-то. – Не двигайтесь. Дети, назад!
Проклятье. Черт возьми, что со мной не так? Дилан не должна находиться здесь.
Я просто...
Сорвался с поводка, и так разозлился, что сейчас мне было все равно.
Завтра уже будет не все равно. Завтра я объясню, какую боль он нам причинил, но сегодня мне хотелось покончить с ним.
Удерживая Нэйта за шею, я ударил его тыльной стороной кисти, только он подхватил валявшийся рядом стул и ударил им меня по голове.
Глаз пронзила острая боль. Я почувствовал, как по щеке покатились капли.
– Папочка... – воскликнула Дилан.
Извернувшись, я сбросил его с себя, придавил к земле, прежде чем он успел встать, схватил за волосы и врезал ему по челюсти. Затем встал и, замахнувшись, ударил его ногой в живот.
– К этому давно шло, – сказал Мэдок Дилан. – Дай им выяснить отношения.
– Ты кусок дерьма, – сдавленно выпалил я, глядя на Дитриха сверху вниз.
Он засмеялся, поднимаясь на ноги.
– Ты не в форме. – Нэйт налетел на меня, снова повалил на землю, нанося удар за ударом в живот.
Мне наконец-то удалось вскинуть руку вверх, ударить его по горлу, отчего он обмяк достаточно надолго, чтобы я смог оттолкнуть его.
– Пошел ты. – Оседлав Дитриха, опять ему врезал. – Это будет продолжаться до тех пор, пока ты не сможешь больше стоять, а потом... – Я наклонился к его лицу. – Все равно позвоню и добьюсь твоего увольнения. Мы не остановимся, пока ты не усвоишь урок.
– Да? – подначил Нэйт. Кровь вытекала у него изо рта, глаз опух.
– Ты ничтожество! – заорал я. Отброс общества, с которым давно следовало разобраться. Какого черта он вздумал, будто может разговаривать с Тэйт? – Ты всегда был никем.
Вдруг раздался тоненький голосок:
– Папа?
Готовясь нанести очередной удар, я отвел кулак назад, однако до меня дошло, что голос принадлежал не моей дочери.
Не я тот отец, к которому она обращалась.
Я поднял взгляд и сначала не поверил своим глазам, увидев юную девушку, возможно, лет тринадцати, стоявшую над нами среди толпы.
Длинные белые волосы с голубыми прядями обрамляли ее невинное лицо с широко распахнутыми глазами. В свете костра поблескивало маленькое колечко в носу.
Но глаза... Эти глаза были мне знакомы.
Она смотрела вниз на своего отца, одетая, похоже, в одну из его старых белых футболок, которая мешковато сидела на ее миниатюрной фигуре, и пижамные шорты, с таким видом, словно вот-вот расплачется. Губы девочки дрожали.
У меня кровь застыла в жилах, весь гнев улетучился, пока ее взгляд метался между мной и Нэйтом.
Что, черт побери, я творю?
– Томми, – пробормотал он, высвободившись из моей хватки, и поднялся. – Просто... просто возвращайся в постель, малышка.
Он отвернулся, утирая кровь с лица. Я тоже поднялся на ноги, едва ощущая близость Тэйт, потому что ее обеспокоенные глаза смотрели на меня, как на злодея. Внезапно я почувствовал себя капризным ребенком.
Сняв свою толстовку, Нэйт вытерся и отбросил ее в сторону.
Наконец, он посмотрел на свою дочь.
– Иди спать, – повторил Дитрих. – Я в порядке.
Томми.
Томасин. Так ее звали. Теперь я вспомнил.
Он проводил ее взглядом. Она выдавала свою тревогу, периодически оборачиваясь через плечо.
Глядя на Нэйта, я увидел стыд на его лице.
От того же стыда у меня свербело в душе.
Боже правый, на планете появилась одна женщина, которая его любила, судя по всему.
Я слышал, что у Дитриха есть ребенок, но никогда не видел ее, не интересовался подробностями.
Хоть она и унаследовала ореховые глаза отца, его бледную кожу, было совершенно очевидно, кто ее мать.
Пайпер носила эту девочку в себе девять месяцев. Как бы я ни ненавидел их с Нэйтом, дети все меняли.
К моей досаде Томасин очеловечивала своих родителей.
Прочистив горло, я процедил сквозь зубы:
– Даже не смотри на мою семью. Не разговаривай с ними. Все кончено.
– О, нет. Мы еще поговорим, – заверил Дитрих. – Мне нравятся наши дискуссии.
Меня это устраивало. Я способен драться умнее, и он об этом знал. Он знал – ему не победить.
Однако я догадывался, что Нэйт хотел другого.
Мэдок и Тэйт потянули меня назад, в то время как братья Дитриха приблизились к нему, и я отступил, не разрывая зрительного контакта.
– Ной? – позвала моя жена. Послышалось звяканье ключей. – Достань мою аптечку из багажника, пожалуйста.
– Конечно.
Держа Тэйт за руку, я развернулся и повел ее к нашим машинам. Дилан шла рядом.
Завтра мне предстояло объясниться, но мы справимся. Дочери полезно хотя бы раз в жизни увидеть, что я тоже совершаю ошибки.
В остальном я был практически идеален.
– Поезжайте к Мэдоку на моей машине, переночуете с Джеймсом там, – сказала ей Тэйт. – Возьми Ноя с собой.
Дилан перевела взгляд на парня, затем на протянутые ключи.
– Х... хорошо.
Она посмотрела на меня. В глазах дочери читалось невысказанное понимание моих сомнений в ее способности избежать проблем, только я не имел права читать нотации после случившегося.
Я напишу Ною через несколько минут, прослежу, чтобы он уяснил правила.
Правда, я доверял ему, поэтому не волновался. У меня складывалось впечатление, что на самом деле он был более зрелым, чем хотел казаться.
Когда Тэйт забрала у Ноя аптечку, Дилан схватила его за запястье и потащила за собой.
– Идем.
– Не знаю, кто ты, – произнес он, двинувшись следом. – Но я за.
– Дилан... – предупредил я.
– Знаю! – крикнула она, словно предугадав, что я собирался сказать.
Все распределились по своим машинам, двигатели взревели. Оглянувшись назад, я едва мог разглядеть костер между деревьями. За нами никто не последовал.
Тэйт открыла мою дверь, толкнула меня на сиденье и, перебросив ногу через мои, уселась мне на колени. От соприкосновения с ее телом сразу же стало комфортно, моя кровь разгорячилась. Я обхватил ее бедра. Поставив аптечку на консоль, она начала копаться внутри.
Остальные разъехались по домам, а мы остались. Ничего не говоря, я позволил ей заняться своим делом – уже давно понял, насколько мне нравилось быть объектом ее заботы.
Тэйт промокнула антисептической салфеткой рану под моим глазом. Кожа горела, но постепенно... ощущение дежавю овладело мной.
Жжение от пореза на губе.
Кровь во рту.
Запах кожаной обивки в моей машине и ее шампуня.
Улыбнувшись, тихо засмеялся. Давненько я не испытывал подобных чувств.
– Тебе весело? – Вскинув бровь, она опустила руки.
Я не смог сдержать улыбку.
– Прошло много времени с тех пор, как я участвовал в драке.
Тэйт покачала головой, ее голубые глаза сверкали в темном салоне, пока она вытирала мне губу.
– Тем более из-за девчонки.
– Моей девчонки, – прорычал я, крепче прижав ее к себе, затем приник к ее губам, покусывая и целуя, обвил талию руками.
Не следовало приходить сюда сегодня. Что бы Дитрих ни сказал, завтра я проснусь собой, а он – собой. В любом случае я в выигрыше.
И он это знал.
Только испытать гнев было приятно. Я вновь почувствовал себя молодым.
– Перестань, – выдохнула она, – он никогда не представлял для нас угрозы.
Кусая ее губы, я спустился к линии челюсти, потом к шее. Тэйт запрокинула голову назад, предоставляя мне лучший доступ.
– Никто не смеет так с тобой говорить, – прошептал я. – Никто даже подумать не смеет, будто ему можно так разговаривать с моей женой. – Вновь подняв голову, заглянул ей в глаза. – Он забыл, что должен меня бояться. А это недопустимо.
– Какое тебе дело до того, что он думает? Важно лишь одно: я никогда не захочу никого, кроме тебя.
Я это знал. Я доверял ей больше всех на свете.
Но...
– Иногда я все еще беспокоюсь, – не в силах и дальше сохранять зрительный контакт, пожал плечами, – что недостаточно хорош для тебя.
Тэйт окончила медицинский колледж. А я бросил учебу.
Она – мать моих детей, однако я все равно опасался, что в какой-то момент земля уйдет у меня из-под ног. Так бывает, когда ты живешь жизнью, которую боишься потерять. Тебе всегда кажется, словно твое время ограничено.
Тэйт поймала мой взгляд. От сияющей голубизны ее глаз защемило сердце.
– Я постоянно думаю о тебе, – сказала она, прижавшись к моему лбу своим. – Я по-прежнему постоянно думаю о тебе.
Обхватив руками мою шею, Тэйт поцеловала меня, глубоко, медленно. Из-за ее горячего дыхания по коже пробежал трепет, от шеи до самого члена.
Я прижался к ней.
Она тихо засмеялась.
– Ты уже твердый.
Сунув руки под ее свитер, накрыл ладонями груди, большими пальцами провел по напрягшимся соскам. Тэйт стала дышать чаще.
– Кто-нибудь увидит, – сказала она, пытаясь опустить мои руки. – Джаред...
– Не могу остановиться, – поддразнил я.
Однако моя жена права. Место для меня не важно, но было глупо делать это на дороге, ведущей к дому Нэйта Дитриха.
Зарычав, нехотя пересадил ее на пассажирское кресло.
– Пристегнись.
Я закрыл дверь, завел двигатель и рванул с места.
– Куда мы? – спросила она.
– Домой, – ответил, переключившись на четвертую передачу.
– Но до дома ехать пять минут, – возразила Тэйт, прикусив мочку моего уха. Ее ладонь скользнула мне между бедер.
Из груди вырвался тихий смех. Целых пять минут.
Я моргнул, ощущая жар, распространившийся вдоль позвоночника. Ага, к черту.
Дернув руль, помчался по шоссе М. Камни вылетали из-под колес и били по машине, когда я свернул на узкую гравийную дорогу, а затем резко затормозил.
Тэйт рванулась вперед, и я протянул руку, чтобы удержать ее.
– Детка, прости...
Только она, уже расстегнув ремень безопасности, подскочила со своего места и пыталась переползти на заднее сиденье. Я шлепнул ее по заднице, вылез из машины, открыл заднюю дверцу.
Мой эрегированный член упирался в ткань джинсов. Снимая с себя футболку, шумно втянул воздух.
Увидев, что Тэйт тоже собирается распрощаться с одеждой, схватил ее за ноги и притянул к себе. Раздевать тебя – моя задача.
Она вскрикнула, опрокинувшись на сиденье. Я улыбнулся, опустившись на нее сверху, задрал ее свитер, накрыл ртом грудь.
Боже, она меня возбуждала. В ней не было ничего, что могло бы мне не понравиться.
Переключаясь с одного на другой, я покусывал, оттягивал, целовал ее соски. Выгнув спину, Тэйт прижала меня к себе и простонала:
– Не останавливайся.
Вместо этого я начал щекотать ее, впившись пальцами в живот. Она разразилась смехом, свернулась в комок, закричав:
– Перестань!
– То не останавливайся, то перестань, – повторил я. – Ты уж определись.
Моя жена зарычала, однако я заметил улыбку на ее губах, когда она поднялась, поцеловала меня, одновременно расстегивая мои джинсы и стягивая их вниз.
– Не останавливайся, – прошептала Тэйт.
Я сорвал с нее остатки одежды, не в силах отвести глаз от ее прекрасного тела.
Ей даже говорить не обязательно – она и так знала, что я никогда не остановлюсь. Это не последняя моя драка с Нэйтом Дитрихом. И мы не в последний раз набрасываемся друг на друга, будучи не в состоянии дождаться возвращения домой.
Слава богу. Я счастливчик. Мне повезло найти свою родственную душу в восемь лет.
Войдя в нее, прислонившись лбом к ее лбу, ощущая ее дыхание на своих губах, я вспомнил – все только начинается, хоть у меня уже и накопилось столько совместных воспоминаний с Тэйт, что я никогда не смогу выбрать любимое.
Я не был образцом для подражания, но она любила меня. Поэтому я победил.
***
Час спустя мы держали путь домой. Тэйт положила голову мне на плечо, облокотившись на консоль и обхватив мою руку.
– Уверена, что не хочешь прокатиться? – спросил, вдыхая аромат ее волос.
– Завтра, – пробормотала она. – Я слишком устала.
Проехав по Главной улице, я миновал наш поворот и свернул на парковку своей мастерской. Весь город был погружен в темноту и выглядел пустынным в этот поздний час.
Конечно, уже ведь за полночь.
Я проверил часы на приборной панели. Далеко за полночь.
Тэйт выпрямилась.
– Мне нужно забежать в офис, забрать контракт Ноя, – сказал я, поцеловав ее лоб. – Подождешь здесь?
– Ага. – Она кивнула, удобнее устраиваясь на пассажирском сиденье. – Только побыстрее.
Увидев, как Тэйт закрыла глаза, улыбнулся и вылез из машины. Неужели она думала, что ночь закончилась? Сегодня ей уснуть не удастся. Мне все равно, насколько она устала. Ночь без детей в доме – это редкость, я не потрачу ее зря.
Я захлопнул дверцу, запер ее. Двинувшись к входу, вздрогнул – пресс отозвался болью. Меня били и посильнее, однако мне давно не доставалось. Вот и все. Дело не в том, что я постарел.
Вставив ключ в замок, повернул его, только дверь оказалась не заперта и поддалась, едва я потянул за ручку.
Я замер на мгновение. Серьезно?
После короткой заминки вытащил ключ, дернул дверь, стремительно вошел в магазин. По крайней мере, свет был выключен. Чертовы дети. Ты пытаешься дать людям шанс, и в первый же раз, когда доверяешь подростку закрытие магазина, он оставляет оборудование и мотоциклы стоимостью сотни тысяч долларов на произвол судьбы.
Кейд ошибался, если думал, будто избежит последствий только потому, что мы с его отцом лучшие друзья. Я мог бы попросить Джекса уволить его вместо меня, но все возможно.
Бегом поднявшись по лестнице, я распахнул дверь своего кабинета, включил свет, обошел вокруг стола. Пролистав бумаги и конверты, нашел клавиатуру от своего компьютера и табель успеваемости Дилан, о котором должен был поговорить с ней несколько недель назад.
Я покачал головой, глядя на этот беспорядок. Мне действительно пора перевозить Пашу сюда. Она умела читать мои мысли и организовывать меня. Я позволил ей остаться в калифорнийском офисе, потому что ей там нравилось. И потому что я идиот.
Черт. Где эти гребаные документы?
Наконец, я заметил стопку бумаг с водяным знаком «ДжейТи Рэйсинг», скрепленную скрепкой.
Выдохнув, взял ее, скрутил в трубочку.
Внезапно чей-то голос произнес:
– Джаред Трент?
Я резко вскинул голову, удивленно вздохнув. Мое сердце забилось чаще.
Какого хрена?
В дверном проеме, прислонившись к раме, стоял мужчина, одетый в черный костюм и белую рубашку с французским воротником в стиле «Brooks Brothers». Мама постоянно пыталась покупать мне такие же за триста долларов. Можно подумать, я хотел бы выглядеть, как придурок.
В его темных глазах играла улыбка, совершенно не проявлявшаяся на лице.
– Кто вы? – огрызнулся я, оглядевшись вокруг, затем посмотрел через стеклянную стену в мастерскую. – Мы закрыты.
– Дверь была открыта.
– Уже за полночь. – Я бросил взгляд на незнакомца, изучая его. – Мы не работаем.
Его губы растянулись в улыбке. Войдя в кабинет, он опустил свою задницу в кресло, стоявшее перед моим столом.
– Я – сова, – сказал мужчина, снова глядя мне в глаза. – Хотел бы сделать заказ. Чтобы вы изготовили мотоцикл для моей жены.
– Байки я больше не делаю, – ответил, сунув контракт в задний карман. – Только двигатели. И опять повторю, мы закрыты.
Вспомнив о Тэйт, ждавшей снаружи, я направился к двери. Этот парень пришел один? Мне не нравилось, что она осталась там без меня.
– Я хочу мотоцикл, изготовленный вами. Специально для нее. Он должен быть сконструирован для слепого.
Мои брови взлетели вверх.
– Ваша жена слепая?
Незнакомец пристально смотрел на меня.
Выпрямившись, я глубоко вздохнул, продолжая рассматривать человека, сидевшего в моем кабинете. Он одевался как мой отчим. Будто у него свой собственный свод правил, отличный от всех остальных, а слово «нет» – равноценно ругательству.
Уже поздно. Кейд ведь не забыл запереть дверь? Этот чувак вскрыл замок и слонялся здесь до моего прихода.
К тому же незнакомец не был расслаблен, несмотря на то, что сидел. Он выглядел так, словно вообще никогда не расслаблялся.
Я скрестил руки на груди.
– Вам нужен мотоцикл от человека, который больше не производит мотоциклы, для человека, который не может легально его водить.
Его взгляд ожесточился. Заиграв желваками, мужчина заявил:
– Она может. Никто не смеет диктовать моей женщине, что она может делать, а что нет. Кроме, возможно, меня. Понятно?
Вздохнув, я покачал головой.
– Не совсем. Но, полагаю, законное и незаконное – субъективные понятия там, откуда вы родом.
Уголок его губ приподнялся в улыбке.
Ага. В точку попал.
Пусть я не жил так, как этот парень, не вырос в богатстве, однако теперь у меня имелись деньги, и было достаточно опыта общения с богатыми придурками, которые думали, что их банковские счета – это бессрочный VIP-билет на все случаи жизни.
Я никого не пропускал без очереди.
– Вы разговаривали с менеджером по телефону, – сказал я, вспомнив, как Риз жаловался на заносчивого потенциального клиента, не желавшего принимать отказ. – Это были вы? Тот настойчивый человек, требовавший, чтобы я внес изменения в свой график для выполнения этого проекта?
Он не ответил.
– Хоть я и сочувствую недугу вашей жены – искренне, – и понимаю ваше желание сделать ей такой подарок, оттягивать сроки, которые гарантировал другим людям, не стану. Независимо от того, сколько вы предлагаете. Это реальный мир. Вам придется ждать своей очереди, как всем остальным. Если не можете ждать, я готов порекомендовать дюжину первоклассных дизайнеров, даже лучше меня.
– Нет никого лучше вас, – поднявшись со стула, незнакомец вздохнул и застегнул пиджак. – Значит, заказ исполните вы.
Господи, просто уйди.
– Байк мне нужен к ее дню рождения в январе, – проинструктировал он.
Хватит, я уже потратил достаточно времени. Взяв трубку стационарного телефона, набрал номер. Старый пердун ответил почти сразу:
– Департамент полиции Шелбурн-Фоллз.
– Барри? – прорычал я, услышав его хрипловатый голос. – Это Джаред Трент. У меня тут незаконное проникновение...
Мудак, вторгшийся в мой офис, нажал на кнопку, сбросив вызов.
Я положил телефон и злобно посмотрел на него. Слегка подавшись вперед, он ответил таким же свирепым взглядом.
– Чем сильнее на меня давят, тем сильнее я даю отпор, – процедил я сквозь зубы.
– Вижу, – с издевкой ответил мужчина, рассматривая синяки на моем лице, которые, судя по ощущениям, уже начали формироваться. – Бурная ночь? – Он усмехнулся. – Я уже давно не проливаю свою кровь, только чужую.
Снова покачав головой, приблизился к нему, пока мы не оказались почти нос к носу.
– Похоже, в школе ты был не подарок. – Я прищурился. – Ну, я тоже. Я изобрел эту игру.
– У меня лучше получается в нее играть, – парировал он. – Ты даже представить себе не можешь. – Оттолкнувшись от моего стола, незнакомец направился к двери, обернулся у порога и выудил пачку сигарет из нагрудного кармана. – Но вскоре узнаешь.
Он сунул сигареты обратно, достал черную карточку, затем швырнул ее мне. Она приземлилась на мой стол.
Прикурив, незнакомец улыбнулся и вышел. Постепенно затихавший звук его шагов донесся с лестницы.
Говнюк. Я вновь взял, а потом сразу же опустил трубку, простояв так с минуту.
У меня нет времени на скандалы. Нужно просто изготовить мотоцикл, чтобы отделаться от него, однако на этом история явно не закончится.
Да пошел он. Я не его прислуга, но у меня сложилось впечатление, что этот парень относился к большинству людей так, словно они работали на него. Ему никто ничего не должен.
Подняв карточку, уставился на надпись.
Дэймон Торренс.
***
Пенелопа Дуглас:
Надеюсь, вам понравилось!!! (И да, мы встретимся с Томасин в серии Безрассудные. Еще у меня есть идеи для продолжения разборок между ПД/НД, но пока ничего конкретного. Никаких гарантий