ЭПИЛОГ
Год спустя.
Руины Альбиона, некогда проклятые и окровавленные, затянулись живым ковром из чёрных цветов. Их лепестки, тёмные как полночь, распускались даже под снегом, а в сердцевине каждого горела искра — крошечная, как воспоминание о том, кто пожертвовал собой. Местные шептались, что в сумерках меж цветами бродит тень с алыми и чёрными глазами. Но это были лишь легенды.
Лилия стояла на вершине холма, где когда-то возвышался тронный зал. Теперь здесь росла башня из кристаллов и плюща — её школа магии. Дети смешивали свет и тьму в стеклянных колбах, а на стене висел портрет Артизавы. Непризнанного принца, ставшего мифом.
— Баланс, — говорила она ученикам, — это не отсутствие войны. Это выбор не поддаться ни свету, ни тьме.
Её руки, всё ещё покрытые трещинами, больше не болели.
Каил сидел за столом переговоров в столице империи людей. Его золотой глаз сверкал, как монета, а эльфийское ухо ловило каждую ложь.
— Вы требуете земли Альбиона? — он усмехнулся, вертя кинжалом. — Тогда сначала верните долг. Каждую каплю крови, пролитую вашими солдатами.
Люди молчали. Полуэльф, когда-то изгой, стал ключом к миру.
Сирина рассекала волны на «Кровавом Рассвете», теперь перекрашенном в алый и чёрный. В трюме лежали сундуки с золотом и странный чёрный цветок в стеклянной колбе.
— Курс на юг! — кричала она команде. — Говорят, там моряки видели остров, где растут кристаллы в форме крыльев!
Её смех тонул в рокоте волн.
Торвин сидел у костра на берегу моря Туманов. В руках он держал гранату — последнюю, ненаписанное письмо сыну. Рядом, в песчаной могиле, лежал чёрный цветок.
— Прости, — прошептал он и бросил гранату в воду. Взрыв поднял фейерверк из брызг.
А в ночи, когда луна становилась кровавой, у подножия гор собирались странники. Они рассказывали историю о принце, который стал бурей, и о демоне, который научился плакать.
— Он жив, — шептали одни. — Его тень видна в каждом цветке.
— Он мёртв, — спорили другие. — Но мёртвые сильнее живых.
И только ветер, пролетая над полями чёрных цветов, знал правду. Артизава Д Рил перестал быть эльфом, человеком или демоном. Он стал выбором — тем, что остаётся, когда рушатся троны и гаснут звёзды.
Где-то между мирами, в щели, куда не доходят ни свет, ни тьма, мерцала искра. Она ждала нового героя. Или тирана. Или просто путника, который поймёт, что Рубикон — не река, а линия в сердце.
Но это уже другая история.