Глава 1
Я смотрю на серое небо, а суровый зимний ветер играет с моими волосами. Он проникает под мою одежду, и я чувствую ненавистный мною холод. Загорается зеленый свет, и моя рука крепко хватается за руку моей подруги Эмми. Скоро закончится зима, но снега до сих пор много, а дороги все также скользкие.
— Ты знала, что наша любимая бабушка из M&Coffee решила оставить свою кофейню и передать ее своему внуку?
— Правда? С ней что-то случилось? Неделю назад все было хорошо.
— Я заходила к ней в пятницу. Она сказала, что просто решила выйти на пенсию и отдохнуть раз ее внук, который не против ее заменить, вернулся в Канаду.
— Как же так? А она обещала мне добавить в меню яблочный чай.
— Фу, Мерси, он же отвратительный. Как ты его пьешь? Пила бы просто яблочный сок. Зачем же так беспощадно переводить продукты.
— Он когда-то мне нравился. Кто знает, может он сможет вернуть мне волю к жизни.
— Я уверена, этого недостаточно. Давай лучше отвлечемся на нового хозяина этого прекрасного заведения.Он ровесник твоего брата. Да и выглядит он неплохо. Если бы он был девушкой, я бы даже приударила за ним.
— Эм, я сделаю вид, что ты не говорила этого. Не хочу больше связываться с чем-то романтичным.
— Ха, ну ладно. Пока не хочешь связываться. Ты просто еще его не видела. Он, конечно, не совсем в твоем вкусе, но, думаю, тебе все равно понравится.
Мы заходим в небольшую кофейню. Свет тут тусклый - место не для работы, но для свидания подходит идеально. Искусственно состаренные столы из красного дерева и кресла с мягкой обивкой, на которых изображены всем известные картины. Тут и Да Винчи, и Пикассо, и Малевич. Сбор всего и сразу, но выглядит не броско. Все как я люблю.
Эмми садится за столик у окна, а я делаю наш стандартный заказ.
— Горячий американо, ромашковый чай, морковный торт и шарлотку, пожалуйста.
— Мисс, у нас наконец появился яблочный чай.
— Правда? Милая Джен, ты умеешь поднять настроение. Тогда вместо ромашкового чая яблочный.
— Через десять минут все будет готово. Я сама принесу вам заказ.
— Спасибо большое.
Надеюсь, когда-нибудь эта девочка наберется смелости заговорить с Эмми. Им обеим нужно найти кого-то для тихой семейной жизни. Думаю, что они идеально подходят друг другу.
— Этот ублюдок уже здесь, - смотря в телефон, в гневе выкрикнула подруга.
— Эм, у него есть имя.
— После всего, что он сделал, у него больше нет имени. Да как он вообще посмел. Два года ни слуху, ни духу. Сбежал, поджав свой чертов хвост. А теперь что? Строительная компания? Именно здесь, куда он нос свой совать не хотел. Ублюдок, Мерси, вот его имя. Никак иначе. Пусть только попробует тебя потревожить...
— Если он попробует меня потревожить, я сразу же позвоню тебе или Мэтью. Не переживай.
То было тяжелое время. Тогда мы только похоронили своих родителей. Мать с отцом возвращались с очередного медового месяца в родной им Норвегии, когда тормоза их машины оказались неисправны, и они разбились по пути в аэропорт. Эта авария не была чьим-то злым умыслом, и расследовать было нечего.
Все происходило быстро, а сознание было затуманено. Похороны, родственники, которые пришли попрощаться с теми, о которых не вспоминали долгие годы, много соболезнований, юристы и наследство. Мэтью, как старшему наследнику, родители оставили главное дело семьи - отельный бизнес. Мне досталась школа искусств, которую открыла еще бабушка, и квартира в высотке. А самому младшему, Джошуа, - родительский дом в центре Торонто.
Моя бабушка была человеком искусства. Именно она привила мне любовь к музыке. Школа искусств, которую я получила в наследство, было моим самым любимым местом на земле. Место, где я провела свое детство и отрочество. Когда-то я была здесь студенткой, а теперь - директор.
"Я рада, что вы наконец-то можете занять место вашей бабушки. Сильно не переживайте, сначала будет сложно, но помните, вы всегда можете мне позвонить или написать. Я всегда рада вам помочь. Как жаль, что я лично не могу помочь вам сейчас. Надеюсь, вы на меня не обижаетесь, как делали это в свои пять лет. Как только я прилечу снова в Канаду, обязательно забегу к вам и принесу ваши любимые камелии." - такое послание оставила мне помощница моей бабушки, что была директором школы после ухода моей дражайшей прародительницы.
Прошел месяц с похорон родителей, и пора было уже взять себя в руки. В тот день я допоздна засиделась в школе, разгребая огромную кучу документов, что необходимо было проверить и подписать. Когда я закончила, в мою голову пришла мысль провериться и погулять по округе. Тогда я даже подумать не могла, что, находясь в охраняемой зоне рядом с местом, где каждый день ходит больше тысячи школьников, может случиться что-то страшное.
Их было трое. По голосу еще мальчишки, но по силе так и не скажешь. Их целью была моя банковская карта и украшения, но под действием алкоголя они решили не останавливаться на деньгах и драгоценностях. Жестокости не было предела. Эти молодые люди били и пинали со всей силы, не щадя. Они не трогали лицо. "У тебя такое миленькое личико. Пожалуй, мы не будем его трогать, а то вдруг потом еще и жить без него не сможешь." Зато по рукам они прошлись без сожалений. Все пальцы рук, правая кисть и левая ключица были сломаны. Вместе с моими пальцами была сломана и вся моя жизнь.
Я плакала. Очень много. Даже не от боли, а от осознания, что от моей страсти - игры на фортепиано - можно было раз и навсегда отказаться. Я помню как лежала в своей палате после операции и кричала, раздирая горло. Кричала долго, пока не потеряла голос. Выплакала все слезы, что были. Отчаяние. Потеря всего, что дорого.
Я погрузилась в жуткую депрессию, и мой брат, Мэтью, решил отправить меня в Германию, в реабилитационный центр, где мне помогали восстановиться и физически, и морально. Там я и познакомилась с ним.
Мари де Карло - первая женщина-композитор Англии, которая написала более сотни культовых композиций. Встреча с ней была одной из моих детских мечт. И вот, я в Германии на реабилитации встречаю ее. Вижу ее собственными глазами. Своего кумира.
Старая леди, что уже не могла ходить. Каждый день она лишь сидела в своей коляске и рассматривала кусты с цветущими розами.
Я наблюдала за ней много дней подряд, а когда решила подойти и заговорить, Мари поприветствовала меня фразой: "А я уж думала, что умру раньше, чем ты подойдешь ко мне." Она была прекрасна. Красива в своей старости, умна и уморительна. Она добавляла красок в мой серый мир своими историями о ее единственном внуке. Мари рассказывала мне о нем очень много, поэтому, когда мы впервые встретились, казалось, что я уже все про него знаю.
— Мой Том - прекрасный мальчик. Мне кажется, что у вас получится поладить.
— Думаете, что это возможно?
— Не просто думаю. Я уверена.
— В прошлый раз он даже встретиться не захотел.
— Забудь тот день. Когда он увидит тебя, тысячу раз извиниться за то, что не решил встретиться с тобой хоть на день раньше.
— А вы юмористка, Мари.
Том был некрасив для Эмми, но красив для меня. Он невысокого роста, а его лицо украшает созвездие веснушек. Его карие глаза превращались в прекрасный янтарь на солнце, а губы имели нежно-розовый оттенок. Он понравился мне сразу же. С первого взгляда.
Закрутилось у нас все быстро. Две недели мы с ним просто общались. Он приносил еду и гулял вместе со мной. Мы много разговаривали по телефону и переписывались. Он был очень мил и внимателен ко мне. И в один день он предложил мне встречаться под летним закатным небом, подарив мне прекрасный букет из желтых роз. Эти розы напоминали мне солнце, что стремительно уходило за горизонт.
Том для меня был как лето. Теплый и солнечный. Его улыбка, голос, смех... Я любила его так же сильно, как любила обжигающе горячее летнее солнце.
— Как хорошо, что я встретила тебя именно летом.
— Как хорошо, что я вообще смог встретить тебя.
Когда мы попрощались с Мари, он перевез меня к себе в Англию. Мы жили, наслаждаясь летом и друг другом. Мы помогали друг другу отвлекаться от своих проблем. На тот момент я еще не решила свои проблемы с родителями и фортепиано. Том же регулярно стрессовал из-за провала за провалом в его строительном деле. Пока он работал, я находилась в кабинете психолога. Вне дома нам обоим было тяжело, но, приходя в наш маленький обитель, мы оставляли все свои проблемы за дверью и старались стать друг для друга утешением. Том не особо интересовался моими делами, и я тоже не была любопытно. Он не хотел в Канаду, чтобы поближе познакомиться с моими братьями, да и я не очень-то и хотела знакомиться с его родственниками. Мы просто жили друг другом. Строя подобным образом наш мир, нам было легко вместе. Что меня, что Тома все устраивало. Мы прожили так полгода.
— О, Том. Милый...
— Что-то случилось, детка? Ты чего плачешь?
— Мой Том, я беременна!
— Ты что?
— У нас будет ребенок, Том! Ты будешь папой, а я - мамой. О боже, Том, это же так прекрасно!
— Да, это прекрасно. Милая, это очень хорошо. Иди ко мне, не плачь. Это замечательно.
Наступил новый этап в наших отношениях. Пришлось ненадолго выбраться из нашего милого и маленького мира для двоих. Несмотря на свою занятость, Мэтью прилетел в Англию, и мы устроили небольшой семейный ужин, где все друг с другом познакомились и услышали радостные новости. Мы поспешно стали готовиться к свадьбе. Детские пеленки и свадебные украшения. Кольца и вещи для дитя. Какой размер, а детская комната, а игрушки. Танец на свадьбу, а еще и составление меню. Одно наваливалось на другое. Голова шла кругом, но мне это нравилось. Тогда я думала, что вот оно. Мое счастье. Любимый человек, с которым, казалось, и проблемы - не проблемы, и ребенок, что был зачат по любви. Все было прекрасно.
Но эйфория быстро испарилась, и я поняла, что не заслуживаю даже простого тихого счастья в маленькой квартире на окраине Англии.