Мятный Кот

Февральские лучи солнца проникали в окно, падая на стол в палате, отчего поверхность дерева нагрелась под его лучами. В комнате как всегда стоял легкий сквозняк, но теплые носочки и тапочки грели ноги, а на теле была теплая кофта, до сих пор отдающая слабыми нотками мяты и дыни.

Чимин сидел за столом, что-то рисуя в блокноте и слушая музыку. Делать было нечего, все на учебе, а интернет в больнице так себе. Уже месяц прошел со дня нахождения здесь. Пак более-менее привык, но скука и часы одиночества давали возможность многое обдумать и переосмыслить. Вчерашний разговор по телефону с Юнги не выходил из мыслей. Приятный, слегка уставший голос до сих пор звучал в голове. Улыбка появилась на губах только при одном воспоминании чужого бубнежа о том, как альфа устал. В такие моменты Чимин представлял, как мило вытягиваются чужие губы, когда старший произносил шипящие звуки, особенно когда лицо альфы было возмущённым. В такие моменты он был похож на недовольного котика и столь милого. Он был в такие моменты самым живым, ведь эмоции в возмущённой речи четко прослеживались. Мин всегда был спокоен, но порой за ним не успеть. Иногда в нем столько энергии. Именно в такие моменты Чимин полностью наблюдал за раскрепощённым и открытым альфой, не стесняющимся показывать все свои эмоции. Самый живой, наслаждающийся жизнью.

Широкая улыбка расцвела на губах рыжика. Рука коснулась почти сошедшей метки. Осталось еще чуть-чуть, и они снова смогут увидеться, и тогда Чимин всего его заобнимает, зацелует, всего затискает, чтоб потом вновь наблюдать, как тот бурчит, чем еще больше становится похож на кота. Моральное состояние омеги пришло вполне в норму. К нему несколько раз приезжал Чанель брать показание и заявление на Сынхуна, и Чимин выдал все, что тогда случилось, все, что было, когда он был с ним в отношениях. Пусть отвечает за все свои поступки, за все сделанное. Чимин чертовски рад, что справедливость воцарила. И Сынхун не отмажется от срока, ведь родители и сам Юнги внимательно следили за следствием. Пак очень рад, что больше не увидит этого человека. Он сможет спокойно зажить и забыть о существовании этого альфы.

Вздохнув, Чим склонил голову вбок, смотря на свой рисунок в виде двух рыбок, олицетворяющих «инь» и «ян». Попозже придет Бекхен и вновь его осмотрит. Чимин неплохо сдружился с Бэком, и он столько интересного и нового ему рассказал, в том числе и про его истинного. Оказывается, Юнги еще тот вредный кот, любящий хитренько «застать врасплох» безобидными шутками. Было интересно слушать про любимого человека, но, что больше его смущало в чужих рассказах, большинство из которых были позитивными, Бэкхен не стал таить от омеги и время, когда его истинному было тяжело. Правда, Чимин толком сам ничего и не узнал, т.к. и Бэкхен не знает сам подробностей, а Юнги не горел желанием рассказывать. Лишь в общей картине, красноволосый рассказал то, что сам знал. Оказывается, раньше Юнги был еще более замкнут и необщителен. Первые дни, когда Бэкхен только познакомился с мятным, тот был максимально отстранен и хмур, лишь отвечал на вопросы. Вытянуть из него что-то было крайне тяжело. Как понял Чимин, у Юнги была депрессия после предательства друзей. А с друзьями, как сказал Бэк, у Мина было туго. Вообще, Бэкхен познакомился с ним, когда Чанель, ехавший на работу, вдруг заскочил в больницу с Мином на руках, который был без сознания. Как оказалось, Чанель чисто случайно оказался лично свидетелем того, как машина, ехавшая с перекрестка на красный, задела заднюю часть чужого мотоцикла. Серьезных травм не удалось избежать, и был риск, что парень просто напросто умрет от внутреннего кровотечения из-за сильного столкновения с машиной. Повезло, что Чанель сразу забрал того с места аварии и повез быстро в больницу. В общем, Бэкхен оказался лечащим врачом Юна, так и познакомились. Чанель взялся за дело нарушения дорожного движения, выписав штраф водителю машины и забрав права через суд. Блондин всегда был неравнодушен и был за справедливость во всем. А после Чанель заметил замкнутость своего подопечного, ну и на разговорах завязалась дружба. Дальше Юнги постепенно им открывался с новых сторон, но Бэкхен не мог не отметить, что после появления Чимина, мятный стал все же еще более живым. Альфа сейчас не прятал эмоции от других и спокойно проявлял привязанность к близким людям. И Бэкхен был искренне рад за того, кто был ему как младший братец.

Мысли, что благодаря нему его любимый был действительно счастлив, разливали по груди тепло, словно он только что выпил фужер шампанского. Тепло приятно расползалось от этих мыслей по всему телу. За этот месяц все встало на свои места. Чимин возвращался в обычную жизнь, то и дело прося Юнги через друзей передавать свои вещи, ведь Чимину безумно нравился запах альфы, да и вообще просто носить его одежду. Кстати, сейчас на нем и была кофта Юнги, которая немного была велика в плечах. Что-что, но спина у альфы была широкая, за нее правда можно спрятаться, но больше Чимин предпочитал прятаться в чужой груди. Рельефную грудь мятного трудно не заметить, ведь альфа гены делали свое дело. Вообще, у Юнги не было особо много мышечной массы, альфа был стройным и все было в меру. Чимин и не любил качков, он предпочтет эстетическую красоту, чем груду мышц. Практически плоский живот старшего был вполне удобным, и Чимин любил на нем лежать, еще и обнимая чужую талию, а у альфы она была, из-за чего всегда было удобно того обнимать.

Чимин чуть облизнул губы от воспоминаний и встряхнул головой. Ну нет! Еще и этого тут не хватало! Воспоминания того, как перед самым первым свиданием с Мином ему казалось, что альфа его касался, и то, как он возбудился, вогнало в краску. Нужно поскорее бы об этом забыть и не думать. А то вообще позор. Ужас какой. Думать о таком в больнице.

Ладошки ложатся на щеки, прикрывая пылающую огнем кожу.

— У~ф. Мин Юнги… Что ж ты делаешь? — бормочет рыжик и поворачивается, слыша как дверь открылась. Тут же показалась красная макушка старшего омеги, а Чим улыбнулся.

Бэкхен чуть удивленно изогнул бровь.

— Все хорошо? Ты чего весь красный? — спрашивает старший, подходя к Чимину, который покраснел еще больше.

— Да так. Кое-что вспомнил… В-вот, — бормочет цитрусовый, а Хен, усмехнувшись, примерно понимая, о чем мог вспоминать омега, тихо посмеялся.

— Ах, понятно все, — старший кладёт на стол папку, ставит руки в боки и кивает на кровать. — Давай, ложись, будем тебя осматривать и твои оставшиеся гематомы мазать, — проговаривает тот, а Чим с кивком поднимается со стула, идя к кровати. Он до сих пор чуть прихрамывал на одну ногу, но боли не было. Как-никак при ножевом ранении повреждаются ткани и нервы, со временем это пройдет. Рыжик ложится, а Бекхен надевает перчатки и достаёт нужную мазь.

— Так, оголяем животик, — говорит старший, а Чимин послушно берет ручками низ кофты любимого человека, задирает одежду.

— Все почти прошло. Не болит уже.

— Это замечательно. Вот видишь, через полторы недельки и выписывать тебя можно.

***

Гул в столовой оповещал о том, что сейчас была перемена и обеденный перерыв. Многие уже стояли у буфета и у выдачи с кухни обеда. Хосок берет свой поднос, ища взглядом нужные макушки и выискав нужный столик по макушкам Тэхена и Юнги, двинулся к тем, замечая и Намджуна, от чего улыбнулся. Гамма ловко проходит сквозь толпу, аккуратно, чтоб не лишиться обеда.

— День добрый, — говорит гамма с улыбкой на губах, ставя свой поднос. Альфы тут же обращают на розововолосого внимание и все трое в унисон сказав «Доброе», наблюдают за тем. Намджун тут же двигается, чтоб розововолосый сел и улыбается. Тэхен и Юнги с гляделок и светящихся глаз обоих переглянулись, пустив еле видные смешки, продолжая кушать свой обед. Не хватало за их столом только Чимина. Хосок кладет на пол свой рюкзак.

— У~ф, на танцах задержали, пришлось потом бегом бежать, чтоб успеть к вам, — проговаривает розоволосый, а альфы усмехаются.

— Ну да, тут потом хрен протиснешься, голодным так и уйдешь, — говорит Тэ, отправляя в рот палочками кусочки мяса, жуя, смотря на друга.

Намджун утвердительно кивнул головой.

— Д~а, я тоже один раз задержался, так потом мало того, что здесь была столпотворючка, так еще я всю перемену в очереди простоял, так голодный и остался, еще и на пару опоздал, — бормочет блондин, беря палочками рис и после берет кусочек мяса, откусывая, отправляя все в рот.

Юнги усмехнулся, закинув ногу на ногу, мешая палочками свой рис.

— У~м, вы не представляете, что здесь было в прошлом году. Тут за обед чуть ли не дрались. Устроили сражения едой, после все дружно отмывали столовую. Директор был в бешенстве, — проговаривает с усмешкой мятный, тоже отправляя обед в рот.

— Весело, — с большей усмешкой говорит Тэхен.

Юнги не ответил. В голове были мысли о своём омеге. Вчерашний разговор по телефону грел душу. Хотелось вновь услышать любимый нежный голос, чужой звонкий смех, от которого кругом шла голова. Хотелось вновь и вновь его слушать, а мозг сам вырисовывал картинки того, как на омежьем прекрасном лице появлялась эта яркая радостная улыбка, как белоснежные зубки обнажались, а медовые самородки превращались в два полумесяца. Мин толкает щеку языком, так и хотя увидеть эту картину вживую. Поведя краем губы, выдыхая, Мин отправляет в рот очередную порцию еды, начиная жевать. Хочется поскорей сейчас отсидеть пару, а после уехать по делам, чтоб скорей и с этим закончить. Вернуться домой, где он всю ночь может болтать с любимым, ведь завтра и послезавтра выходные, и все их можно потратить на долгие разговоры с его цветочком.

— Они, видимо, отчаявшиеся в жизни, раз устроили такое. Директор же их сожрет, — проговаривает розововолосый, чуть удивлённо смотря на Юнги.

— Может быть. Много кто участвовал в этом, — Юнги пожал плечами, продолжая кушать, прикрыв глаза. Сегодня не хотелось тащиться на банкет. Вновь видеть кислые лица людей, они уже комом в горле стояли. Хмыкая, Юн отпивает из чашки чай. Еще не дай бог выловить наглую рожу брюнета, чей вид вызывал только отвращение. Юнги встряхнул чуть головой. Нет, он не будет думать даже об этом придурке. Одно воспоминание вызывает чувство тошноты.

Тэхен, замечая явное нежелание друга куда-либо ехать, похлопал чуть по спине.

— Не кисни. Просто тебе нужно вновь пережить этот вечер, а там и с Чимином созвонишься, — пытается приободрить Юнги Тэхен.

— Я знаю. Тащиться опять туда не хочу, надоели они мне. Но и проигнорировать нельзя, — бурчит мятный, отодвигая пустую тарелку. — Ладно, проехали, лучше скажи, что вчера с моим братом делали? У него опять все ключицы в твоих засосах, — буркнул Мин, чуть пихнув Кима в бок, который тут же отвел взгляд в стену, находя ее очень интересной, и чешет затылок. Мин же щурился, смотря на Тэхена, и уже закатывает рукава, а Тэ нервно усмехнулся.

— Ю-юнги. Может не надо, а? Ну их же не видно, — начинает оправдываться Тэ, сползая по столу вниз. Юнги отрицательно помотал головой.

— Ну я же увидел. Нет уж, не отвертишься, давай, подставляй свою голову, — говорит Юн, а Тэхен, обречённо вздохнув, садится, подставляя макушку, куда от старшего тут же прилетел приличный щелбан.

— А~щ. У меня уже вся голова в шишках от твоих щелбанов. Нежнее что ли нельзя? — бурчит младший, потирая макушку.

Юнги сложил руки на груди, довольно задрав голову вверх, как местный надзиратель.

— Будешь думать следующий раз, где свои следы оставлять. Он еще школу не закончил, — беззлобно сказал мятный. — Лучше за запястье еще раз укуси, у него метка почти сошла, — говорит Ги, а Тэ, как виноватый ребенок, трет макушку, опустив голову.

Намджун и Хосок, наблюдающие за этим, тихо усмехнулись, ведь давно к такому привыкли.

— Эх. Ты знал, что ты очень безжалостный человек? — бубнит красноволосый, а Ги довольно сел на свое место.

— Еще бы.

***

Время доходило уже до пяти часов вечера. Чимин ходил по палате, измеряя ее, нервно вышагивая по плиточному полу, все бросая взгляд на стол, где лежал телефон, ждя, пока он зазвонит. Омега весь горел от нетерпения наконец услышать любимый бархатный голос, вновь послушать это легкое бурчание и слова о том, как альфа скучает, его строгих просьб хорошо кушать и милых угроз, как «покусаю», «защекочу» или «защипаю». В такие моменты Чим смеялся и говорил, что хорошо кушает, но быть покусанным он не против.

Коротенькие пальчики сжимали низ чужого худи, нервно ходя туда-сюда. Уже прошло десять минут. Обычно Юнги звонит ровно в пять, а тут задерживается. Ну ладно, может, занят? Он говорил, что ему сегодня на банкет. Цитрусовый вздохнул, продолжая измерять шагами палату. Время течет как песок, крупинка за крупинкой, и десять минут переросли уже в двадцать. Чимин все ждет. После проходит еще десять минут. Омега уже ходил не так радостно по палате, шаги были медленными, а взгляд был слегка поникшим. Действия рыжика были скучающими. Настроение само по себе ползло вниз. Еще десять минут проходят и рыжий уже, не удерживаясь, хватает телефон, начиная набирать чужой номер. Омега был напряжен, от чего красивые аккуратные прямые бровки свелись к переносице. Пухлые цитрусовые губы поджались, а белые зубки стали нервно покусывать ногтевые пластины на левой руке. Слышится гудок, но на той стороне тишина. Дыхание чуть участилось, а медовые самородки забегали по помещению, все пытаясь уцепиться за что-то и остановится на одной из вещей. Еще гудок и еще один. Они тянулись долго, после пятого гудка омега сбился.

Навязчивые мысли пчелами стали жалить чужой разум, переворачивая в чужой голове все вверх дном. Вот, мозг уже рисует то, как его альфа под ручку с какой-нибудь омегой выходит из здания, обнимаясь и кокетничая с ним, как истинный джентльмен, проходит с наверняка красивым парнем к машине и, открывая дверь, садится с ним, игнорируя его звонки, страстно утягивая в поцелуй неизвестного Чимину омегу. Или же альфа был вовсе не на банкете, а в каком-нибудь борделе, развлекаясь с красивыми куклами, наслаждаясь их телами, совсем забывая о нем.

Ну нет!

Чимин встряхивает головой, сильнее сжимая телефон. Юнги не может так поступить. Наверняка этому есть другое объяснение. Может, просто сел телефон? Или он его забыл? А может, стоит на беззвучке? Ну, всякое бывает, может он случайно его потерял?

Омега глотает ком, нервно закусив губу. Янтарные глаза выражали море волнения, непонимания и страха. Что не так? Почему не отвечает? Почему не звонит? Правда забыл? Но как так? Вчера все же было хорошо. Они как всегда разговаривали, мятный в очередной раз признавался в любви, говорил, как скучает, и о том, что обязательно вернется с банкета и позвонит сразу же.

Омега встряхивает головой. Все хорошо. Да, все хорошо. Просто, скорее всего, Юнги задержался на дольше, бывают же разные непредвиденные обстоятельства. Чимин уверен, Юнги обязательно позвонит.

Пак с поджатыми губами убирает телефон, сбрасывая вызов, смотря на дисплей, где было написано «Мятный Котик». Руки нервно затряслись, а глаза смотрят в экран. Внутри появилось странное чувство.

Тревога.

Слюна выделилась, а дыхание по необъяснимым причинам чуть участилось. Волна мурашек прошла по всему телу, а необъяснимый ком встал в горле. Рыжик смотрит в пол, пытаясь понять, что происходит. В голове стали появляться непонятный шум и какая-то невнятная приглушенная речь, словно чей-то диалог.

От этого паника накрыла волной. Она начинает душить, не позволяет должным образом вобрать спасительный кислород, не позволяет дышать как нужно. Глаза испуганно бегают по помещению. Медовые самородки ничего не понимали, не понимали, что происходит.

— У~м, — омега поморщился, кладя руки на свои уши, пытаясь приглушить эти непонятные звуки в голове. Глаза испуганно смотрят в пол. В голове четко раздался рык, от которого тело бросило в жар, а перед глазами поплыло. Чимин, шатнувшись, тут же облокачивается руками о стол, учащенно дыша. Руки и ноги словно кто-то держал, от чего они стали неуправляемыми.

Резкая боль прошла по затылку головы.

— А~х! — Пак осел на пол от прокатившей неприятной боли по всему телу, смотря в потолок поплывшим взглядом. Но из колеи выбивала не эта боль, выбивали непонятно откуда взявшиеся эмоции. Отвращение, злость, непонимание и даже легкий страх. На мгновение перед глазами появился силуэт истинного и тут же исчез. Чимин не знает, сколько точно так пролежал, пять, десять минут, это было неважно.

Страх за любимого и непонимание ударяется о грудной отсек, словно запертая птица в клетке, так отчаянно пытающаяся вырваться из оков.

Пересилив себя, омега встал и, тянясь к телефону, стал вновь судорожно набирать номер любимого, пытаясь до того дозвониться, но через какое-то время на него необъяснимо нападает сонливость, но он с ней борется.

Он прислоняет дрожащую руку со смартфоном к уху, слыша чертовы гудки. Гудки, но не родной голос! Омега уже готов биться в агонии. Губы затряслись, а глаза тут же краснеют.

— Да возьми же ты трубку! — кричит истошно омега, кусая до крови губу. Рыжик отчаянно всхлипывает, сжимая жалкий гаджет в руке, начиная плакать. Цитрусовый ложится на пол, пока тело не накрывает слабость и омега не проваливается в темноту.

***

Час назад…

Юнги осматривает себя в зеркало, поправляя воротник рубашки, что была расстегнута на пару пуговиц, и поправив пиджак, он накидывает пальто.

Усталость от сегодняшнего дня можно было с легкостью проследить в действиях мятного, как и на лице. Медленные ленивые действия, уставший взгляд. Хождение в большом зале с большим количеством людей, все из которых имели свой индивидуальный запах, утомляло. Это духота, множество феромон. От них кружилось голова.

Поправив свое пальто, Мин поправляет непослушные пряди мятных, вновь окрашенных волос и слабо улыбнулся. Сейчас приедет домой, поставит телефон на зарядку и сразу же, как только тот включится, наберет номер любимого омеги, чей голос так хотелось услышать целый день. Юнги тяжело вздохнул и, проверив, все ли у него с собой, вышел на улицу.

Прохладный воздух тут же ударил в лицо. Струю пара можно было заметить с выдоха альфы через нос. Юнги оглядывает тротуар в поисках нужной машины и когда нашел нужную иномарку, без раздумий направился к ней, замечая, что переднее сиденье у водителя было занято. Альфа переводит на дверь заднего сиденья взгляд, чуть хмыкнув.

По-видимому, отец совсем ему не доверяет, раз приставил слежку. Ну и черт с ней, пусть следит. Юнги уже все равно, хоть это в какой-то степени подбешивало. Кладя руку на ручку машины, которая легко поддалась манипуляции, мятный молча садится, вскользь оглядывая салон машины, заметив на заднем еще одного телохранителя.

Недоверчиво глянув на альфу, Юн закрывает дверь, но тут ее останавливает еще один амбал, а Мин хмурится. Это уже начинает напрягать. Альфа хмуро смотрит на пришедшего, уже хотя сказать по поводу этого пару своих возмущённых и недовольных слов.

— Извините, я отходил кое-что купить, Господин. Прошу прощения, если заставил ждать, — проговаривает неизвестный, а мятный со вздохом двигается на середину, пока мужчина садился рядом. Ругаться и спорить сил не было. Альфа устал и поскорей бы хотел оказаться дома, чтоб забыть этот уставший день и поговорить с истинным. Тяжелый вздох сам собой сорвался с губ. Взгляд падает на свои скрещенные ноги, облачённые в кожаные туфли.

Если честно, эти люди очень напрягали. Последний раз отец подсылал ему телохранителей года два или три назад. Хотя они больше походили на сталкеров, внимательно следящих за ним. Неужто он вызывает у родителя такое недоверие? Юнги хоть и мог пропустить иногда встречи и мелочные вечера, но к таким серьезным мероприятиям он относился всегда ответственно. Хотя, что стоило ожидать?

Если честно, Юнги совсем не удивлён чужим поведением.

Отец никогда не блистал большим доверием к нему. Он вообще ни чем по отношению к нему не сиял. Недовольство, злость, излишняя наглость, эгоистичность и самое любимое - это ненависть, такая пожирающая и разъедающая кости своей кислотой. Больше ничего отец из эмоций не показывал для него. Ни переживания, понимания, сочувствия и подавно заботы с любовью он не видел. Лишь наигранный спектакль на публику с противной лестной улыбкой и такими ему противными словами: «Все хорошо? Ничего не беспокоит?». Аж противно. Это так отвратительно.

Сложив руки на груди, тихо фыркнув, Юн уставляется в окно машины. За мыслями, альфа слегка теряет бдительность, но когда машина сворачивает в противоположную сторону от нужной, он хмурится сильнее и оглядывает местность.

— Мы неправильно едем, нам надо было по прямой, развернись, — звучит бархатно с серьезностью голос Мина, но не получая никакой реакций, брови альфы сильней сводятся к переносице. Ги ощутил, как сидевшие по бокам придвинулись чуть ближе. — Эй! Я говорю, сверни обратно! — Юн агрессивно прирыкнул, когда водитель его игнорирует, кладет ладонь на плечо того, дергая на себя. — Останови быстро машину! — рычит мятный, так и чувствуя неладное, чувствуя подвох в происходящем, от чего некая тревога промелькнула в груди. Тут-то после его действий, сидевшие рядом незнакомцы берут за руки, привлекая внимание.

— Я…Господин… — начинает было водитель, но сидевший рядом с ним мужчина представляет дуло пистолета к чужому боку, вынуждая замолчать и со страхом глотать ком.

— Смотри на дорогу и не отвлекайся.

Юн сразу смекает, что вляпался в дерьмо и переводит взгляд с водителя на державшего его мужчину. Напряжение в груди возросло, как и понимание, что просто так он отсюда не уйдет.

— Успокойся и замолчи, сиди спокойно, будь умницей, — проговаривает один из сидевших позади с ним амбалов, сжимая рукой плечо мятного, слегка дергая на себя, чем заставляет повернуться корпусом к себе.

Юн хмурится, молчит. Он понимал, что это непростые люди, что это вовсе ни какие не телохранители. Либо наемники, либо решившие «поиграть» на нервах его родителя, только вот это провальная затея. Мятный смотрит на тех, выжидает неожиданный момент и после чего наносит удар с локтя сидящему позади и пихает ногой державшего его за плечо альфу. Мин сразу понял, что нужно сдавать позиции и валить отсюда. Он действовал быстро, не желая задерживаться.

— Сука! — рычит один из них, хватая мятного за волосы, потянув с силой на себя, пока водитель заблокировал двери машины по приказу альфача, держащего его на курке, от чего сильней жмет на газ. Жить хотелось, и жизнь чужая не беспокоила. Самому бы спастись.

Мятный не успевает что-то сделать, как руки позади скручивают, сжимают, не позволяют вырвать. Юнги сразу задергался, не желая быть жертвой неизвестных совершенно ему людей, ведь только богу известно, что они удумали. Альфу перехватывают вновь за волосы, теня за них назад. По телу проходит противная дрожь с неприятной тягучей болью, когда флешбеки врезались в голову. Руки сильно ломит от неестественного положения.

Юнги сжимает челюсти, тут же оскалясь. Внутренний альфа начал свирепеть и оголять клыки, чувствуя опасность. Мятный рычит, но волосы сильней натягивают. На запястья специально давят, тяня руки вверх, ближе к лопаткам, заставляя скривиться от боли.

— Р~х!

— Какой догадливый и шустрый. Думал, сможешь так просто отделаться? — проговаривает один из неизвестных, с силой сжав мятные пряди меж грубыми пальцами. Ухмылка расцвела на лице неизвестного. Юнги ее чувствовал своим затылком, даже не видя чужого лица.

— Н~х! Ублюдки, что вам надо? — с оскалам, все так же хмурясь от неприятной боли, Ги прирыкивает, пока машина набирает огромную скорость, разрезая воздух, который обволакивал транспорт снаружи.

Те лишь заливаются смехом, и сидевший перед ним придвинулся ближе. Альфа зажимает одной рукой ноги Мина, вторую кладет на левое бедро, давя.

— Ты нам неинтересен, но есть тот, кто безумно хочет тебя увидеть. Ну, в общем, ты сам все скоро узнаешь, — проговаривает неизвестный, ухмыляясь, смотря прямо Юну в глаза. Чужая ухмылка не несла за собой чего-то радостного. Она была опасна и так похожа на оскал.

Мятный сверлит мужчину взглядом с призрением, все так и хотя наброситься, чтоб защититься и свалить из этой чертовой машины. Гнев из-за непонимания происходящего разлился по венам. Мятный шумно выдыхает, вновь сводя брови к переносице, когда позади ведут носом по его шее, тянут за волосы вверх, поднимая голову. С уст Юна вновь срывается недовольное рычание.

Какого хрена они себе позволяют? Чертовы озабоченные твари!

— Я бы сам это с ним сделал. Мяткой и дыней вкусно от него прет, так бы и вылизал его пахучие железы, — слышится довольное урчанье альфы сзади, сжимающий сильнее его волосы, вбирая целиком в лёгкие чужой аромат, от которого приятно щекочет рецепторы. — А как пахнуть он будет, когда от страха затрясется, у~м.

— Да и не только вкусненько пахнет, он и на мордашку ничего так. Смазливенький. Теперь я понимаю, зачем босс попросил взять именно его, — говорит с ухмылкой сидевший спереди, поведя второй рукой под чужую рубашку, раскрыв пальто и нагло, совсем не стесняясь, расстегнул пиджак. — Сколько всего можно попробовать~

От этого Мин дергается. Что они делают? Совсем больные? Юнги дернулся и агрессивно прорычал. Ну нет! Он не позволит себя трогать! Это выходит за какие-либо рамки приличия и понятия стереотипов. Да это дикость! Мятный дергает руками, хотя пнуть наглого мужчину, но ноги вовремя перехватывают, сжимая в зоне чуть ниже колен. Было так противно и омерзительно вновь чувствовать чужие прикосновения к себе. Было противно от действий и слов. От этого мятного тянуло блевать.

Так омерзительно.

Один из «телохранителей» в наглую начинает водить своими руками у него под одеждой, от чего сам Юн продолжал рыпаться, прирыкивал, в отвращении сморщив лицо, пока второй коснулся своими губами заднего участка шеи, от чего у Мина бегут мурашки, а омерзение встает в горле, отдавая горечью и кислотой на кончике языка.

Чертова чувствительность! Чтоб ее!

Было противно, когда раз за разом чужие губы невесомо блуждали по фарфоровой шее, а чертово тело и нутро каждый раз отзывалось, вырывая из уст мятного рваный выдох. Вслед за ним все тело покрывается мурашками, когда тело податливо чуть выгибается.

— Н~грх! — с мятных губ сорвался громкий агрессивный рык. Противно. Мерзко. Отвратительно.

Чертово тело отзывается на каждое касание, что безумно бесит и воротит от самого же себя.

— Хх, а он податливый~

— Хватит, оставьте свои извращенные желания при себе. Вы ведь прекрасно знаете, что он сделает с вами, если пальцем тронете. Вот наиграется он с ним, может тогда и присунете, а сейчас вырубите его, чтоб не жужжал, — говорит раздраженно мужчина, сидящий на переднем, после чего двое держащих мятного переглядываются и прекращают свои махинации.

— Ладно. Оставим мы тебя в покое. Но мы еще увидимся и точно поиграем, котик, а сейчас спать, — проговаривает с ухмылкой сидевший перед Ги. Рука неизвестного полезла в карман и из него он достает сложенную белую тряпку. Следующим действием мужчина двинулся ближе, зажимая Юнги меж собой и сидевшим позади. Ги вновь дернулся, захотел пнуть, но мужчина подхватил под ноги и тут же зажал. Юнги сопротивлялся, как мог, рычал, разбрасываясь оскорблениями, но все его попытки просто игнорировались.

— Р~х! Пустите меня! Блять! — вновь рычит Юн, дергая руками. В голову ударила спонтанно идея, и альфа решает воплотить ее в реальность. Он ударяет затылком позади себя мужчине по носу. Он пользуется чужой растерянностью и вырывает руки, после чего пихает блокирующего впереди, скидывая с себя. Но тот тянет за собой и, припечатав к двери машины, ударил по окну головой. Разряд боли прошел по затылку, из-за чего Юнги тут же болезненно шипит. Мужчина ловит под руки, держа за запястья, крепко сжав.

Слишком мало пространства для отступления. Он не сможет убежать, как бы не пытался. Он один, в маленьком пространстве, закрытый в окружении четырёх мужчин, которые сильней его, как не крути. Один в таких условиях Юнги не справляется. Нет места для сопротивления.

— Куда ты, котенок, собрался? Мы еще не закончили, — довольно шипит незнакомец, после чего разворачивает Мина к себе спиной, прижимая к заблокированной двери машины. Мужчина одной рукой удерживает чужие руки, а второй накрывает рот, прислоняя к губам и носу тряпку, вызывая этим противистое мычание у захваченного и барахтанья.

Юнги сразу смекает, что тряпка не простая и задерживает дыхание. Не вдыхает. Мычит, когда второй амбал так же двигается и начинает связывать ноги, стаскивать обувь, после чего приступает к его пальто и пиджаку, просто разрывая эту одежду на нем, словно это просто листы бумаги. Юнги тихо промычал, слабо дёргаясь из-за блокировки действий. Мин морщится, когда стягивают запястья веревкой. В это время державший за рот перемещает руку на пояс. Неизвестный прижимает к себе Мина, дабы он не вырвался. Он знал, что тот в любом случае проиграет, что долго противиться не сможет. Наблюдать над беспомощно-барахтающимся молоденьким альфой было только одно удовольствие. Эти жалкие попытки вырваться и спастись вызывали лишь смех. Мужчина уже видел, как мятный сдает позиции.

Воздух в легких постепенно заканчивался, и их начинало жечь, как будто неизвестное вещество их разъедало. От нехватки кислорода перед глазами мутнело и, не сдержавшись, альфа все же вдыхает, вбирая вместе с воздухом запах пропитанной снотворным тряпки. Он не смог держаться дольше. Ведь без кислорода ни одно живое создание жить не может.

Постепенно телом завладевала слабость. Но Юнги из последних сил держался. Пытался до сих пор вырваться, стараясь не вдыхать запах противной вещи у рта и носа. Но с каждой секундой было все трудней и трудней владеть своим телом.

То обмякло в чужих руках и не слушалось. Веки тяжелели, закрывались, заволакивая серой дымкой разум. Юнги промычал, чувствуя, как противные ему руки держат его, а вместе с ними слышит непонятное противное бормотание себе на ухо…