Наедине с внутренним демоном

Семнадцать лет спустя, 2016 г.

Дождь. Вечный, чертовски холодный дождь. С балкона брызжет так, будто сам город плюет на меня. Слепо бросаю взгляд на настенные часы. В постели довольно тепло, но что-то явно зудит под кожей. Как-то беспокойно-спокойно что ли... А может быть, тревожно. Кто, черт возьми, знает? Просто очередной пасмурный день и промозглая до мозга костей погода, которую я ненавижу.

И все же что-то не так. Я отчего-то насторожен. Тело трясется, слева в груди будто бы замерло. Мозг и вовсе отказывается думать, что является причиной моих переживаний. Не могу дышать, потому жадно глотаю воздух, стараясь подавить приступ нарастающей паники.

Вглядевшись в темноту, я разглядел что-то странное. И это "что-то" было далеко не притягательным. Мигом приподнявшись и оперевшись на подлокотник кровати, я с усилием протер глаза, в надежде что это мне померещилось. Однако появившийся из ниоткуда силуэт отнюдь не исчез. Скорее наоборот - начал приближаться ко мне все ближе и ближе.

Разум велел зажмуриться. Что это? Сонный паралич или же и впрямь полтергейст?

— Братик...

«Эмили?»

В висках застучало. Не смотри. Это не может быть она.

— Дися, — звук, схожий с плачем моей младшей сестры, разорвал мое сердце, но я все никак не могу заставить себя открыть глаза. — Прошу, давай сбежим отсюда.

«Замолчи. Больше ни слова, Эми» — мысленно отозвался я, прогоняя отголоски прошлого.

— Почему ты не проснулся? — голос над ухом стал ледяным и острым. — Это твоя вина. Твоя, твоя, твоя! — разразившись смехом. — Я умерла из-за тебя!

«Умоляю, хватит!»

Я дернулся чтобы закричать, но горло сжалось в беззвучном спазме.

****

Тишина. Распахнув глаза, я тут же сощурился. Что это еще за... Вспышки? Нет же... То были поблескивающие лучи солнца, нещадно попадающие мне прямо в глаза. Все-таки это был кошмар...

Последнее время подобный ужас снился мне чуть ли не изо дня в день. Не знаю с чем это связано. Привычно, но все же неприятно из раза в раз. Отдышавшись, понемногу стал проваливаться обратно в сон, но не тут то было: противный звон разразился на всю комнату. Дернувшись, я в ту же секунду схватил проклятый предмет, являющийся источником шума.

— Да твою же мать, заткнись уже! — сквозь сон выругался я. И снова этот несчастный будильник улетел в стену. Следом за ним, казалось бы, полетели и остатки моих расшатанных нервов.

Кое-как заставив себя подняться и привстав на краю кровати, я выдохнул. Просыпаться - та еще пытка. Первое, что чувствуется, - тяжесть. Тяжесть в голове, в груди, в ногах. Чертово утро... И как только эти мазохисты просыпаются сами по себе в пять утра? «И ещё один бессмысленно проведённый день. Лучше бы не просыпался», — прошептал разум. Вот только этих комментариев мне не хватало.

День начинался ровно так же, как и заканчивался. Я постоянно думал о том, как прожить ещё один день и окончательно не свихнуться. Моя жизнь - отвратительна. Я не в порядке уже давно. Однако большинство моих знакомых по сей день живет в иллюзии, что она чуть ли не идеальная.

Плетусь по квартире. Украдкой окидываю взглядом часы. Время на них близится к двадцати минутам девятого. Пары начинаются ровно в девять, собственно, как и мой рабочий день. Из-за общей загруженности, я уже и не помню, когда последний раз был в университете. Выходной и вовсе, был крайне редким явлением. Что могло означать только одно: кто-то опять благополучно проспал.

Раньше я не мог куда-либо опаздывать. «Пунктуальность, видите ли, — твердили мне с детства, — наше все», из-за чего все мои приходы и обязательства выполнялись с чрезвычайной точностью. А все почему? Потому что я должен был оставаться «удобным» для так называемого человечества, которое в принципе мало что волнует. Не то чтобы простые опоздания, которые совершает каждый встречный. Людям плевать — опоздал ты куда-либо или же нет. Если только на кону не что-то чересчур важное.

Неподалеку от подобия гостинной, висело большое настенное зеркало, на которое хочешь не хочешь, но всегда обращаешь своё внимание. Вот и в этот раз я машинально окинул взглядом своё отражение. Ничего нового. Делаю пару шагов вперёд, но разглядывать, казалось бы, было нечего: я не вижу там былого человека. Тёмные круги под глазами, лицо бледное, как у покойника. Во что я превращаюсь? Разве что, в какую-то развалину. Нечто сломленное. Кажется, я чем-то стал похож на... Нет. Показалось. Должно было показаться. Я просто устал.

Так я простоял минуты две. Вернувшись в реальность, я оторвался от зеркала, направляясь по заведомо известному для меня утреннему маршруту — в сторону кухни. Кручу чайник в руках, проверяя запасы воды, и ставлю его разогреваться. К счастью для меня, живу я один, потому в помещении, будто бы облаком смога сутками напролет нависает гробовая тишина. А тот, кто хотя бы немного меня знает, уже давно осведомлен, что по утрам меня лучше не трогать от слова совсем.

Каждый мой день начинался с ароматного черного кофе. Без этого было никак. Никак не проснуться, никак жить этот день. Данный ритуал придавал мне ощущение некой бодрости, ну, по крайней мере, после чашечки терпкого напитка на пару минут так действительно могло показаться. Я будто бы пытался разбудить мертвого себя. А ведь кто знает? Может я и впрямь умер, просто еще не понял этого. Закончился, — так и оставшись чем-то вроде комедии для одного зрителя.

Делаю первый глоток, в который раз пытаюсь натянуть на лицо дежурную улыбку и выхожу на балкон. Все тот же город. Город, который меня душит. Свежо, хоть и идет дождь. Но стоило мне чиркануть зажигалкой, как в нос тут же ударил запах бензина. Никотин сдавил лёгкие. Сделав пару жадных затяжек, я облегченно выдохнул оставшийся дым, продолжив покачиваться на своём привычном месте. Этот процесс вдыхания в себя яда — единственное, что, казалось бы, успокаивает.

Последнее время погода в Вашингтоне оставляет желать лучшего. Уехать бы в родительский загородный дом на окраине, затопить камин и, достав бутылку красного сухого, сесть за прочтение какой-нибудь книги — вот о чем я раздумывал последние пару-тройку дней. Правда вот, возможности такой не намечалось. Потому все, что я мог сейчас себе позволить из того, что доставляет хоть какое-то удовольствие, — закурить сигарету и насладиться кружкой кофе, невольно трясущейся в руке. Самое время полистать ленту никому ненужных новостей.

Уведомление на главном экране телефона, тотчас заставляет меня насторожиться. Может, ну его? Мельком прочитав очередное гневное сообщение, я понял, что предчувствие меня не подвело.

— Вот дерьмо, — прошептал я, потерев запястье.

Набрав номер телефона, давным-давно заученный на подкорке мозга и коснувшись кнопки вызова, я невольно вздрогнул от раздавшегося в ту же секунду звонка. Мышцы спины и шеи заметно напряглись, будто перед ударом. Зазевавшись, я ответил:

— Слушаю. Чем обязан?

— Ты когда-нибудь научишься брать трубку вовремя? — повысив тон. Раздражение, как всегда, чувствуется даже на другом конце провода.

— Спал. Давай по делу, что-то случилось?

— У тебя есть ровно один час, чтобы оказаться тут.

Не успел я и отозваться, как телефон издал привычные короткие гудки. Ну кто бы сомневался.

Докуриваю сигарету, нарочно оттягивая время насколько это возможно. Но к моему сожалению, если через час я в действительности не окажусь на работе, проблем мне не миновать. С этой мыслью, залпом допив остывший кофе, я начал собираться. Времени не так уж и много, поэтому переодевшись во что-то более-менее приличное, захватив ключи от машины и пачку сигарет я буквально выбегаю на улицу. Дохожу до парковки и замечаю то, отчего в моих жилах моментально начала вскипать кровь. Ну что за кретин на этой чертовой развалюхе? И главное как вовремя то!

Я осмотрел машину, в надежде найти хоть какую-то информацию о человеке, являвшимся ее владельцем. Заприметив номер в нижней части лобового стекла, не задумываясь набрал заветные цифры. И вот спустя пару минут, по ту сторону телефона, наконец раздался заспанный мужской голос:

— Алло...

— Да неужели... Тебя где парковаться учили, кретин? — процедил я, стиснув зубы. — Мне ехать надо, а ты тут раскорячился хрен пойми как!

— Ладно, ладно, сейчас спущусь, — протараторил он и отключился.

Поставив машину прогреваться, я продолжил прибывать в томительном ожидании. Спустя минут десять, из подъезда вышел молодой парень. Двигался он довольно размеренно, потягиваясь и время от времени разводя руки в стороны. Вывод очевиден: его то я все это время и ждал. Подорвавшись с места, я открыл переднюю дверь, моментально вылетев ему на встречу.

— Скажи спасибо, что я тороплюсь. Иначе без раздумий бы вызвал эвакуатор.

— Да ладно тебе, че так напрягся то, — похлопав меня по плечу. — Как насчет выпить? Я тут неподалеку бар знаю неплохой. Обмоем знакомство, так сказать.

Вот же ж... Ну от него и амбре.

— Что скажешь, дружище?

Схватив этого полудурка за край водолазки, я с силой приложил его хилое тельце к кузову мешавшему мне автомобиля. Он что-то мямлил себе под нос, пытаясь избавится от моего давления, но шансов у него явно было немного. Не нужно быть гением, чтобы понять то, что этот парень - любитель вождения в нетрезвом виде. А я, просто-напросто ненавижу тех, кто готов поставить под угрозу чужую жизнь ради собственного развлечения.

— Повторяю в первый и последний раз: либо ты сию секунду отгоняешь свою колымагу, либо я делаю один звонок и следующим твоим поводом для выпивки станет лишение водительских прав, — произнес я, не скрывая серьёзности своих намерений.

— На каком таком основании?

Нет, ну серьезно? Этот кретин еще спорить со мной собрался?

— На основании пребывания за рулем в нетрезвом виде. По камерам и характерности твоей вчерашней езды - это будет довольно легко вычислить. Так припарковаться можно только бухим. Сдача анализов тому лишь подтверждение.

Как только я ослабил хватку, парень мигом отодвинулся куда подальше. Замерев где-то на расстоянии вытянутой руки, он продолжал коситься на меня. По-видимому, пытался понять способен ли я на это. Повезло, что мое от рождения невозмутимое выражение лица, легко дает людям понять, что я не из тех, кто любит пошутить. Спустя несколько секунд, этот овощ всё-таки догнал своим не до конца протрезвевшим мозгом ожидающие его последствия и ринулся отгонять машину. Наконец отъехав, я выжал газ в пол и рванул на работу.

Раздражение все никак не унималось. Такая же безответственная позиция, как у моего папаши по отношению к своей семье. Только последствия здесь видны сразу.

Ехать оставалось минут десять. Благо живу я в центре и путь до работы практически всегда длился около получаса. Остановившись чуть дальше от входа в здание, я заприметил отца, разговаривающего посреди улицы с каким-то очередным сотрудником. Кажется, мой приезд тоже не остался без внимания. В ту же секунду развернувшись, он как ни в чем не бывало подошел к моей машине, жестом показав опустить переднее стекло.

— И все же, ты опоздал.

Едва усмехнувшись, я достал из кармана зажигалку, намереваясь прикурить сигарету незадолго до того, как начнется очередной вынос мозга. Будь у меня хоть миллион уважительных причин почему сегодня случилось именно так, для него, я никогда не перестану быть крайним.

— По-твоему это смешно? У нас дел невпроворот, а ты где-то шляешься! — выпалил он, разгоряченный моим безразличием к его словам.

Как бы я не старался, в разговоре с ним эмоции почти всегда брали вверх. Где-то глубоко внутри я ощутил нащупанную отцом точку кипения, что так и рвалась набрать недостающие обороты. Буквально на секунду мне показалось, что сейчас я выскажу ему все. Все что думаю о нем и об этом бюро.

— Я разве не говорил по телефону, что спал? — съязвил я. — Вернее, я про-спал. И знаешь что я хочу тебе сказать, отец? С меня хватит.

Сделав очередную затяжку, я в который раз попытался выдохнуть всю усталость, накопленную за последние дни. Точнее было бы сказать годы.

— К чему ты клонишь? — уточнил он, сделав вид, что не понимает о чем идёт речь.

— Пять лет... Почти пять гребаных лет я работаю над твоим проектом по укреплению внутренних сил. Слово «вымотался» уже давно не подходит под описание моего общего состояния. Бога ради, сними с меня эту обязанность. С тех пор, как ты поставил меня на эту должность, у тебя появилась куча других способных сотрудников помимо меня.

— Я поручил это дело тебе и решения своего менять не собираюсь. Только не говори, что ты и правда рассчитывал на то, что я позволю тебе так просто соскочить?

Нет, отец, я ожидал что у тебя осталась хотя бы капля совести, чтобы не приравнивать мое существование к дерьму.

— Ты видимо забыл, но у меня есть своя жизнь помимо работы. Из-за твоих прихотей, я совсем забросил магистратуру в университете. Мне не хватает времени даже выспаться, не то, чтобы на себя!

— Я подумаю, что с этим можно сделать. А сейчас, будь любезен посетить заседание совета, далее по плану. Сам знаешь, что нужно делать. Я пошёл.

Я окрикиваю его ещё раз, но он, изобразив, что ничего не слышит, испарился в эту же минуту, заведомо направившись в сторону проходной. С силой сжав кулак и проводив его неудовлетворенным взглядом, я нарочно сделал удар по рулю, выпустив пар. Как же мне это все надоело. Будь проклят тот день, когда я на это все согласился!

Посидев так ещё пару минут, и дождавшись, пока все эмоции утихнут, я взглянул на сигарету. Истлевая в районе фильтра, она понемногу начинала обжигать пальцы. Делать нечего, придется идти.

— Добрый день, Диас, — поприветствовала меня девушка на стойке регистрации и улыбнулась. Лицо знакомое, а вот имя... Как же ее там...

— Не добрый, — кинув взгляд на бейдж. — Бетти.

Поднимаюсь на третий этаж и захожу в зал. Часть людей уже пребывала в режиме ожидания. Дождавшись вступительной речи от высокопоставленного начальства, я принялся прослушивать множество предложений переоформления, укрепления позиций тех или иных войск, и других подобных задач. Вникал как мог, но эти заседания уже настолько надоели, что это казалось чем-то не возможным.

Люди до осточертения примитивны. Оттого судить могут в основном лишь поверхностно и по обложке. Все присутствующие говорят и смотрят на рабочие задачи ровно так же. Вообще никакой разницы. А еще, они всегда смотрят на меня, с этой притворной улыбкой на лице. Вот уж «повезло» мне иметь отца - генпрокурора. На важных встречах он всегда был довольно мил, даже со мной. Но лично меня от этой наигранности выворачивает.

— ... как вы считаете, уместно ли отправлять нашу группу специального реагирования в эту точку?— произнес мистер Бернард. — Директор?

Изучив глазами план действий, я ответил:

— Неплохой вариант, но я бы предложил начать отсюда.

— Соглашусь с вами, пожалуй, это наиболее подходящий вариант. — почесав подбородок. — Что-то я сглупил...

— Ничего, с кем не бывает, — ответил я, всерьез задумавшись, не пора ли ему на пенсию. Допускать такие оплошности, попросту непозволительная роскошь для человека с выслугой почти в двадцать лет.

— Позвольте уточнить, — этот скрипучий голос трудно было с кем-то перепутать. — Почему вы посчитали мой план некорректным?

Так вот оно что. Ну кто бы сомневался... Этот Майкл... Тот еще проныра. Насколько помню, за последние два года от так и не смог подняться выше младшего агента. Не был бы он таким тугим в данных вопросах, я бы с радостью отдал ему свое место и свалил отсюда к чертовой матери. Но к сожалению, этот парень только и делает, что из раза в раз несет всяческую ахинею.

— Опять ты за свое! Извините его, я сейчас же...

— Не стоит, я отвечу, — перебив его. — Дело в том, что если мы отправим группу через тот проход, на который указали вы, есть риск, что на группу может сойти лавина, учитывая время и место проведения операции. Мой же вариант, пусть и длиннее, но ведёт проверенным путем. Что-ж, у меня к вам встречный вопрос. Что для нас является наиболее важным аспектом во время выставления приоритетов?

— Выполнение операции по захвату? — предположил он, замешкавшись.

— Неверно. Нашей первостепенной задачей является защита жизни и здоровья, а также прав людей. Если бы вы полностью изучили федеральные законы, в данном случае статьи третьей и четвёртой в области обеспечения безопасности граждан, вы бы это знали.

Парень вот-вот был готов взорваться на месте. Он напоминал мне одного брюзгу из студсовета. Тот же тон. Та же пустая важность. Задолбали. Задолбали и тогда, в Беркли...

****

Репетиции длились где-то в районе часа. Мистер Дэйли был чуть ли не единственным преподавателем с большой буквы в этом треклятом университете. Каждый был при деле. Стив играл на бас гитаре, Маркус же, напротив, предпочел электронную. Брайан сидел за барабанной установкой, а Вэл, заучивал ноты для аранжировки на синтезаторе. Один я, все никак не мог совладать с волнением, потому постоянно «зажевывал» слова песен. Никто так и не понял почему именно меня старина Трэвис решил поставить вокалистом. Честно говоря, я и сам задавался тем же вопросом. Однако, кто бы что не говорил, он был как никогда терпелив, помогая проводить работу над ошибками и прорабатывать голос. В один из таких дней, мистер Дэйли обратился ко мне со странной просьбой:

— Споем?

— Вместе? — я был удивлён. «Да что не так с этим стариком?» - подумал я тогда.

— Почему бы и нет. Можешь выбрать любую песню, которую только захочешь. Но только при одном условии...

— И каком же?

— Пообещай мне, что чтобы не случилось, ты не забросишь пение.

Вмиг, я оторопел. Что это еще за просьба такая?

— Не уверен, что у меня это получится, — всерьез ответил я.

— Получится. Самое главное в этом деле выступать искренне и от всей души, понял меня?

В груди кольнуло странное чувство. Не знаю почему, но от этих слов в моем сердце будто бы что-то согрелось. Интересно, как бы сложилась моя жизнь, будь мой отец хоть чуточку похож на него?

— Что ж тут непонятного...

— Ну вот и отлично! — воскликнул мужчина. — Приготовьтесь, парни, сейчас будет кое-что интересное!

Я рассмеялся, а мгновение спустя мой смех эхом отозвался в каждом. Спев со мной партию первой пришедшей мне на ум песни, старина Трэвис произнес:

— Ну вот же он — твой настоящий голос, — довольно ухмыльнувшись. — Он раскрылся вместе с твоей душой.

В тот день улыбка еще долго не сходила с моего лица — тогда я и не знал, что вижу его в последний раз.

Мистер Дэйли ушел, так и не попрощавшись. Тут то я и познал, что такое отчаяние. Собираясь в гараже моего загородного дома, в те же дни, что и при Трэвисе, у нас ничего не получалось. Все были как никогда расстроены этой новостью. Нужно было сделать хоть что-то, но что я мог? Я злился не меньше, чувствуя себя преданным кем-то вроде друга и самым что ни на есть потерянным.

Проходили дни, время все шло и шло. Казалось, что все мы - окончательно сдались. Как вдруг, сидя за просмотром очередного видео с репетиции (в каждом из которых скрывалась какая-то нотка ностальгии), старина Трэвис произнес то, что заставило меня очнуться, как от дурного сна: «Мои ж вы безымянные... Когда уже научитесь слышать друг друга?».

— Название! — выпалил я, чуть ли не подскочив с места.

— Чего? — спросили меня парни в один голос.

— Мы ведь его так и не придумали. Может быть, это и есть именно то, что нам нужно. Как бы правильнее выразиться... Для того, чтобы вновь произнести слово, нам просто необходимо начать все с чистого листа.

— А ведь Диас прав, пацаны, — произнёс Брайан.

— Может, это и правда поможет, — предположил Стив. — Ну что, у кого какие мысли?

Мы просидели так около часа, время от времени прикидывая какие-то идеи, но все было не то.

— Как насчёт «Hopelessness»? Звучит не плохо, вроде бы...

— А что, мне нравится! — отозвался Стив. Остальные, недолго думая, поддержали эту идею.

— Что ж, Диас, с этого дня ты официальный основатель «Безнадёжных», — произнёс Валентайн. — Смотри не подведи.

— Ну, раз на то пошло, тогда чего расселись? Руки в ноги и погнали нагонять упущенное! —одухотворенно ответил я.

— Началось... Может нам, все-таки сменить главного, пока не поздно? Он же нас в свогилу могет, со своими устоями! — в шутку провыл Стив.

****

— Чего?

«Чего-чего, в могилу, говорю, нас сведешь!» — отозвался Стив в моей голове.

— Что-то не так, Мистер Бейкер? Вы с чем-то не согласны? — голос из реальности был другим, сухим и офисным.

Я моргнул. Передо мной был все тот же длинный полированный стол. Все присутствующие смотрели на меня в недоумении. Моментально придя в чувства, я повел головой в знак отрицания.

— Ну, раз ни у кого вопросов нет, — произнес глава комитета, кашлянув в кулак. — Заседание считается оконченным, все свободны.

Вот же ж... Чуть не уснул на глазах у офицеров.

Выйдя из здания и бросив коробку с документами на заднее сиденье, я облокатился на багажник и вдохнул полной грудью. Кислород. Ничто не раздражало меня в этой работе так, как эти душные совещания. Уж очень они долгие.

Сажусь за руль и по привычке включаю магнитолу, остановившись на рандомной радиостанции. К счастью, в салоне заиграла одна из моих любимых групп Thirty Seconds To Mars, с песней Attack. Затянувшись сигаретой, я в кои-то веки расслабился. Когда-то я часто ее слушал. Стоило проблемам навалиться, как вся наша труппа не задумываясь гнала по шоссе и горланила ее во все горло.

Но те времена давно прошли. Теперь же, «Hopelessness» с каждым днём набирает все большую популярность, а я только и делаю, что чахну за этими скоплениями документов, всем своим видом развлекая представителей из других Министерств. Но как ни странно, сколько бы я не думал: как бы повернулась моя жизнь, уедь я с ними тогда... Я всегда приходил к выводу, что более значимую часть моей жизни составляло спокойствие матери, нежели мое собственное счастье.

В течение всего оставшегося дня я объезжал уже знакомые места. Нужно было отвезти макулатуру федералам на подпись, ну и так, по мелочи. Пока разбирался со всей этой рутиной, не сразу заметил, как тусклый свет придорожных фонарей начал резать мои и без того уставшие глаза. Как никогда кстати покончив с делами и повернув в сторону дома, я в вновь ощутил вибрацию телефона.

— Чтоб вас, — прошептал я, ненароком взглянув на экран. За полночь. — Тебе не кажется, что звонить мне глубокой ночью, это уже слишком?

Что-что мне не хотелось, так это слышать очередные поручения отца. Оставалось надеяться, что данный разговор не затянется надолго.

— Я нашёл решение твоей проблемы. Завтра, в девять утра, у меня в кабинете. Хоть на этот раз будь вовремя.

Без лишних раздумий соглашаюсь, не в силах узнавать подробности его новой игры. Бросив телефон, я переключился обратно на дорогу.

****

Тошнота от фальши - давно знакомое мне чувство. Оно зародилось во мне задолго до офисных коворкингов. Все та же кухня. Отец. Наполовину опустошенная бутылка коньяка. Проводив его взглядом, я уже было собирался выйти, как меня остановили:

— Сынок...

— Что-то хотел? — подавлив общее раздражение. И зачем только эти любвеобильные вступления? И без того понятно, опять ему что-то нужно.

— Сегодня вечером мы всей семьей идём на благотворительный вечер, — заплетающимся языком. — в честь юбилея одного очень значимого партнера. Ты должен явится домой не позднее восьми.

— Я никому ничего не должен, — отрезал я. — Сегодня я занят другим, так что без меня.

— И это по-твоему полезное занятие?

Он бы не был Малькольмом Бейкером, если бы не начал подводить меня к черте своими колкими фразами.

— Знаешь, заниматься музыкой и правда куда интереснее, чем ходить и светить лицом перед людьми, которых я вижу в первый и последний раз.

— А вот я так не считаю, — налив очередной стакан. — Хочешь стать бродячим музыкантом? Разве для этого я оплатил весь курс твоего обучения в университете?

— А если и так, то что?

— Думаешь, что станешь известным и не будешь себе ни в чем отказывать? Ты что, ребенок?

Ну вот опять. Снова эта старая добрая программа, под названием: "Отец года". Сделав несколько глотков и поморщившись, он уже было хотел продолжить, но я опередил его размышления:

— Видишь меня прям насквозь, — усмехнулся я. — По крайней мере это куда лучше, чем чахнуть за стопкой бумаг в бюро, забыв о том, что у тебя есть семья. Еще не надоело говорить, что это все ради меня, а не потому, что ты безразличен ко всему, кроме этих сраных связей и партнеров?

— Что ты сказал? — процедил он, встав из-за стола и громко ударив по нему кулаком. — Да как ты только посмел тявкнуть в мою сторону, щенок?!

Подойдя ко мне вплотную, он приподнял меня за воротник куртки и замахнулся. В нижнюю челюсть прилетел кулак, отчего я невольно пошатнулся. В его глазах промелькнула знакомая ярость. Я схватил его за плечо, но он ловко оттолкнул меня в сторону стены. В глазах зарябило от неожиданного столкновения.

— Забыл чему я тебя учил, да? — язвительным тоном — Так вот я тебе напомню: никого не волнует то, что у тебя внутри. Таков мир. Каждый, — Удар. — думает, — Еще один. — Лишь о своей заднице, —  Следующий будет слабее.

В кой-то веки я смог увернулся, сдерживая натиск.

— Ты жалок, — горло тотчас сдавило. — Да если бы не твои деньги , ты бы никому не сдался, кроме матери и меня.

— Остановитесь сейчас же! — крикнула мама. И когда она только успела вернуться? — Ты совсем из ума выжил?! — едва оттащив отца. — Он весь в крови!

Прилетело мне не слабо. Сплюнув привкус железа, я столкнулся с ледяным взглядом отца и понял, что следующего раза не будет. Он криво улыбнулся, заливаясь смехом. Чувство злости переполняло. В висках пульсировало, все тело трясло, как банный лист. Последним, что я расслышал, прежде чем хлопнул дверью со стороны улицы, был возглас матери. Разум туманила пелена гнева. Пять минут до остановки. Пять минут, чтобы понять: дома нет. Никогда и не было.

****

Свист колес потрепанного временем маслкара. Резкий гудок клаксона. Я вздрогнул. Позади меня — не сквер, а улица. Не Стив, а фура. Сердце колотилось, пальцы впились в руль. В салоне играла классическая музыка. Я, что, и правда уснул?

— Ты ехать будешь, нет? Чего встал посреди дороги?!

Я с силой выключил магнитолу. Остаток пути ехал, прислушиваясь только к стуку дворников и назойливому гулу в собственной голове. Стоя в душе, я в очередной раз убедился, что вода уже давно перестала смывать усталость. Веки смыкались сами по себе. Лежа в кровати, в ушах звенело от тишины. Нужно успеть к началу. Завтра. В девять.

«Безнадежные... Какое точное название...»