Ялмез: Вода

Я открыла глаза и увидела тёмный длинный коридор. Мои мышцы ныли, как после изнуряющей тренировки, но сердце билось медленно и необычно громко. Каждый его удар отдавался в ушах. Я поморщилась от звона в голове и огляделась — меня окружали подруги.

Луиза лежала без сознания, и из раны на её руке текла сине-красная кровь, испачкав ковёр. Оксилия прислонилась к стене и с недоумением и отчаянием смотрела на меня, придерживая рану на боку, а Анжелика с другой стороны со слезами поглядывала на Луизу и Оксилию и неуверенно держала сай, словно бы забыла, что это за оружие.

— Кэт! — злобно воскликнула Оксилия и зажмурилась от боли.

Её продрогший голос отрезвил меня, как пощёчина. Я затаила дыхание от догадки и почувствовала что-то в руках: холодный кинжал, по волнистому лезвию которого стекала кровь. Каждая капля с громким ударом падала на пол, словно вторила сердцебиению.

— Что ты наделала? Что с тобой случилось?

Эти слова ударили по ушам и сердцу. Я посмотрела на подруг с необъятным страхом и почувствовала, как отчаяние чёрной смолой поглощало меня. Кинжал выскользнул из рук. Его кончик с громким звоном ударился о пол — и я отшатнулась, открыв рот в беззвучном крике.

Нет. Только не это. Я не могла.

— Кэт! — отчаянно воззвала Анжелика. — За что?

«За что?» — отозвалось в моей голове — и вспыхнул огонь, раздался грубый смех, а за ним последовало змеиное шипение.

Я хотела схватиться за голову, но собственные руки вызвали отвращение и гнев на саму себя. Как я могла такое совершить? В груди нарастала опухоль безнадёжности от невозможности всё исправить.

— Кэтр-р-рин, — раздались грубые голоса.

Я оглядела коридор. В одном и другом концах сверкнули огненные глаза и грубые голоса неизвестных повторили моё имя, снова и снова, смеясь и рыча. Глаза неизвестных вспыхнули ярче и резко метнулись ко мне — две огненные полоски, наполненные жаждой разрушения.

— Огонь! — неожиданно громко закричала Анжелика. — Огонь! — Она вдруг подскочила, крепко схватила меня за плечи и начала с силой трясти, заглядывая в глаза так глубоко, словно пыталась дотянуться до души. — Огонь! Огонь!

Подруга резко расставила руки в стороны, из которых вырвалась сильная водная стихия и понеслась спиралью наперерез огню. Я смотрела на скромную и милую Анжелику, которую всегда хотелось защитить от бед, и почувствовала отвращение к себе. Мне стало мерзко и адски больно.

Я не заслуживала прощения и тем более помощи.

Гнев захлестнул с головой. Я посмотрела на Анжелику иначе — и оттолкнула её. Девушка врезалась в стену, и вода исчезла. Огненные змеи мгновенно заполонили коридор и напали на Оксилию, Луизу. Грубые голоса рассмеялись и снова позвали меня по имени, словно игрались со мной, а потом и я ощутила жуткий жар.

— Огонь! — напоследок закричала Анжелика, и в её небесных глазах проскочила мольба.

Мир окрасился в красный. Я закричала от невыносимой боли — и открыла глаза.

Мурашки понеслись по телу, словно сошли с ума, а жар душил меня, как змеи. В горле стоял ком, а в груди завис тяжёлый камень. Я хотела подняться, но меня словно посадили на цепь.

Из ниоткуда на полу появился стакан с водой. Я перевернулась, вывалилась с кровати и схватила спасительный сосуд. Не думая, я вылила воду на голову — и облегчённо выдохнула. Теперь намного легче. Жар начал уходить, и страх нехотя отступал. Однако я всё ещё видела перед собой встревоженную Анжелику и эхом слышала её крик: «Огонь!»

Я вытерла рукавом пижамы лицо и окончательно убедилась, что мне приснился очередной кошмар. В этот раз он показался слишком реальным и немного странным от того, что Анжелика пыталась помочь. Ничего подобного ещё не было.

Я снова попыталась встать, и, хоть ноги и дрожали, у меня получилось. Я поблагодарила невидимого кобольда и отправилась в ванную приводить себя в порядок. Сегодня я как никогда вспотела.

Несмотря на весь ужас кошмаров и бессонные ночи, я готова была вечность терпеть их, лишь бы они не стали реальными. Причинить вред близким — ни за что. Это именно то, что меня страшило. Я боялась разойтись с подругами по разные стороны из-за убеждений, однако с этим смирилась бы, но не с тем, чтобы причинить им вред, отобрать у самой себя — страшнее нет ничего, потому что тогда я разобью в дребезги доверие. Тогда я останусь одна.

Я устало вздохнула, протёрла сонные глаза и отправилась в столовую. Нельзя весь день просидеть в комнате под иллюзорным страхом того, что может случиться. За столом уже сидели подруги, одетые в привычную для этого города светлую одежду.

— Кэт! Доброго утречка! — помахала весёлая Оксилия и закинула в рот любимую конфету.

Хорошо, что хоть у кого-то утро доброе. Я не любила это выражение, поэтому просто со всеми поздоровалась и села за стол — тут же передо мной сгустился туман. Я просунула руку, желая чего-нибудь особенного для поднятия настроения, и через пару мгновений появилась тарелка с живыми... крохоморками.

— На твоём месте я бы это не ела, — улыбалась Луиза, а Оксилия вовсю заливалась хохотом.

Анжелика лишь сочувственно поморщилась.

— Спасибо, — обратилась я к невидимому шутнику. — Как мило с твоей стороны.

Я сжала руку в кулак, желая от злости отбросить тарелку, но крохоморки исчезли и появилась приятная на вид каша с разноцветными конфетками. Аппетит уже пропал, так что я съела всё без удовольствия.

— Помните, что сегодня перемещение? — спросила Луиза, листая какую-то книгу.

Луиза активно продолжала изучать живой и ялмезный языки, прерываясь только на тренировки или обсуждения наших дальнейших действий. Она всегда кривилась, когда мы заговаривали об Артефактах. Девушка даже не пыталась скрыть недовольство по поводу Сердцевины, ведь настаивала на том, чтобы мы сказали о нём Великим. По этому поводу у нас были жаркие споры, которые не утихали по сей день, просто мы уже сторонились этой темы.

Почти сразу после находки мы решили обсудить, что будем делать дальше с Сердцевиной и испытанием. Мы вроде выполнили поручение Великих, но разошлись во мнениях. Да и Катарина добавляла масло в огонь. Она была категорична в своих суждениях и постоянно напоминала, что без неё мы бы не получили ни шиша.

— Мы нашли то, что должны были, — сказала тогда Луиза. — Окс, ты же днями об этом твердила, а теперь, когда у нас в руках Сердцевина, отказываешься отдавать её Великим? В этом и состоит наша задача.

— Не переводи стрелки на меня, Лу, — бросила Оксилия. — Да, я настаивала на её поисках, комар меня задери, но ты сама прекрасно слышала Эрнеста по поводу Артефактов и Кэт. Их никак нельзя отдавать Великим Магам.

— Я не понял, — отозвался и Джон, сложив руки на груди. — Вы зачем вообще пытались выполнить поручение Великих, если теперь отказываетесь отдавать им Артефакт? Ещё и меня втянули. Да и Грэй весь на нервах ходит, а вы в придачу всякий раз при нём шарахаетесь. У него уже полно подозрений.

— Я согласна с Оксом, — добавила я. — Мы не должны говорить Троице про Артефакт. Нас, возможно, просто используют.

— Вы помните, какой ценой он дался нам? — пугливо произнесла Анжелика. — И это ещё повезло! Кто знает, что ещё может случиться из-за этой Сердцевины и какие хранители у оставшихся Артефактах. Лучше отдать её Великим и забыть. Мы заодно выполним испытание и будем выглядеть в их глазах лучше. Может, это потом нам поможет.

— Не забывайте благодаря кому вы вообще его нашли, — вставила своё слово Катарина. — У нас был уговор!

— Он дышит огнём! — восторженно воскликнул Эрик и указал на существо в своих волосах. — Видите? Сопит, и огоньки появляются. Какой он милый!

В его шевелюре пристроилось существо из Сердцевины. Похоже, в длинных рыжих волосах ему было намного комфортнее, чем в коротких волосах Джона. Эрик так обрадовался этому, что первое время едва дышал, боясь спугнуть своего нового друга. Я невольно хлопнула себя по лбу. Кому что...

Тогда мы решили, что просто повременим. Великие дали нам тридцать дней, а со дня Суда Троицы прошло чуть больше пары дней, так что мы могли не торопиться. Однако все понимали, что к этой теме придётся вернуться. Пока что существо жило вместе с парнями. Я гадала, куда они девали его, пока ходили на учёбу к Грэю. Может, Катарина за ним приглядывала, может, они придумали что-то ещё.

Джон был прав в том, что мы сторонились Грэя. Учитель видел, как мы всякий раз при его приближении отшатывались и следили за руками парня. Первое время он скрывал недовольство и обиду, но это сказалось на учёбе. Учитель вёл себя куда скованнее чем обычно и нехотя держал дистанцию, уважив наше желание. За это я была ему искренне благодарна.

Сейчас в столовой между нами висело лёгкое напряжение. Мы по-разному смотрели на проблему.

— А что будет, когда мы переместимся? — скромно поинтересовалась Анжелика. — Ты говорила, что мы сможем вернуться домой, если захотим.

— Мы переместимся на Землю, а потом снова на Ялмез и опять окажемся в прошлом, — пояснила Луиза и не смогла скрыть недовольства: — Неужели ты хочешь вернуться домой?

Как по мне, этот вопрос казался неуместным по отношению к Анжелике. Блондинка засмущалась от наших пристальных взглядов и лёгкого упрёка в голосе подруги и виновато опустила глаза в тарелку.

— Нет, наверное, — неубедительно пробурчала она.

— Да не кисни! — воскликнула Оксилия и пододвинула к ней тарелку с конфетами. — Когда тебе ещё представиться возможность спасти магический мир?

— Мы не спасаем мир, — пугающе грозно произнесла Луиза.

— Ну, точно! Мы спасаем свои шкуры — так звучит намного лучше.

Я не удержала усмешки, и заметила, как улыбнулась Анжелика. Оксилия умела разрядить обстановку. Луиза лишь повела плечом и невзначай добавила:

— Помните, что нам нельзя обедать. Перемещение — это всё-таки малоприятное событие.

После завтрака мы обычно шли сразу на тренировочное поле, но сегодня Грэй отменил занятия из-за перемещения. Поэтому мы разбрелись кто-куда: Луиза пошла в библиотеку, Оксилия захотела что-то прикупить в городе и позвала с собой Анжелику, а я сидела на мягком длинном диване в комнате отдыха и пытливо разглядывала золотой медальон.

Слова Эрнеста затронули что-то запретное и непонятное. Я не могла их забыть. Ещё этот медальон, который мне передал Тайный со словами «вспомни». Что я должна была вспомнить? Почему все окружающие вели себя так, как будто знали меня и как будто я им что-то пообещала? Или, может, что-то совершила?

Я вспомнила мамины слова о том, что я стала их личным чудом. Вспомнила её рассказы про то, какой спокойной и тихой я была в детстве и как любила играть сама с собой в игрушки. Мама всем хвасталась, что я не доставляла ей проблем: не лезла пальцами в розетки, не ковырялась там, где не надо, не трогала того, чего не стоило. Я же прекрасно помнила, какой шумный и яркий мир жил у меня в голове, когда в тишине катала обычные машинки по полу или передвигала ноги плюшевому леопарду.

Я улыбнулась воспоминаниям про Анжелику, когда всех первоклашек построили после линейки и сказали нам отыскать пару. Мы переглянулись с Анжеликой, будучи не зная друг друга, а потом, не сговариваясь, взялись за руки. И держимся до сих пор.

Я засмущалась, когда мысленно увидела лицо Артёма и его блондинистую шевелюру. Во мне вдруг проснулось невыносимое желание потрепать его по голове, что я делала всегда, и от этого я с грустью опустила плечи. Я очень скучала по нему.

Он всегда улыбался мне, даже когда у самого настроения не было, всегда отдавал свою куртку, если мне становилось холодно, покупал для меня булочки в столовой и просто был рядом. Я улыбнулась и засмущалась, когда вспомнила, как он впервые протянул мне руку, чтобы помочь подняться на холм. Я так запаниковала, что моя рука выскользнула, и жутко испугалась, что парень это не так воспримет. Я подскочила ближе к нему и крепко сжала его ладонь. К счастью, он не смотрел на меня в этот момент, а иначе увидел бы моё красное лицо, как у рака.

Я в последний раз провела пальцем по медальону и спрятала за ворот кофты. Как я могла быть здесь, на Ялмезе, когда у меня столько воспоминаний о моей обычной жизни на Земле? По-моему, никак. Значит, меня просто с кем-то перепутали или это был мой доппельгангер. Возможно, и медальон зря отдали мне. Я не могу вспомнить того, чего не было.

Я решила прогуляться и вышла в главный зал замка, где неловко замерла. Напротив друг друга стояли Нимерия и Грэй и о чём-то разговаривали. При этом парень улыбался совсем не так, как нам, а скорее смущённо и смотрела на женщину с обожанием. Я невольно отвела взгляд, предположив, что потревожила личную беседу. Они заметили меня почти сразу, и я виновато улыбнулась и зашагала к выходу.

— Кэтти! — воскликнула женщина, и я машинально замерла. — То есть Кэтрин, — поправила себя Нимерия, и я посмотрела на неё, всеми силами пряча удивление от её обращения ко мне. — Ты... как себя чувствуешь?

Я опять застопорилась, потому что не ожидала такого вопроса. Платье женщины стало оранжевым, и она сама испытывала неловкость, словно попыталась найти тему для обсуждения и вышло неудачно.

— Нормально, — неуверенно ответила я.

А что ещё я могла сказать?

— Хорошо, — удовлетворённо улыбнулась Нимерия. — Я просто беспокоюсь за тебя.

— С чего вдруг? — слетело с моего языка, и я пожалела, что так нагло это спросила.

Так и захотелось дать себе по губам. Если мой вопрос и задел женщину, то она мастерски это скрыла.

— Мне не всё равно на то, что с тобой может что-то случиться, — наконец, ответила Нимерия. — Я хочу, чтобы ты знала: мне можно доверять. Нам, — она посмотрела на Грэя, — можно доверять.

Мне стало ясно, в какую сторону шёл разговор, так что захотелось поскорее отвертеться. Я попятилась к выходу, выдавая улыбку, мол, мне польстили слова едва знакомой женщины. Она открыла было рот, чтобы сказать что-то ещё, но так и не смогла, а я уже разворачивалась, когда мои глаза вдруг замерли на кулоне женщины.

На её шее висел медальон в виде двенадцатиконечной звезды. Точно такой же, как у меня. На миг я подумала, что это он и есть, и поспешила проверить свой. Я неловко потопталась на месте и смущённо отвернулась, когда поняла, что смотрела в одну точку уже бесстыдно долго.

У меня язык чесался поинтересоваться, но я не знала, как тактичнее спросить, ведь это могло быть личное. В итоге собравшись с духом я спросила прямо:

— Что это у вас за медальон?

Нимерия, казалось, не сразу поняла, что я имела в виду. Она опустила глаза на золотое солнце на груди и мягко улыбнулась, как будто вспомнила что-то приятное. Женщина как-то странно посмотрела на меня.

— Это семейная реликвия. Её мне дал дорогой человек.

Тайный? Я все силы потратила на то, чтобы не выказать, в каком изумлении находилась. Если это семейная реликвия, то почему у меня такой же? И неужели Тайный — это тот самый дорогой ей человек?

Грэй тоже с интересом едва заметно наклонил голову, и я вспомнила, что спрашивала его про кулон, а он после ещё и прочитал мои мысли без разрешения. Однако сейчас не спешил встревать в разговор. Не знаю, была ли я ему благодарна, что он тут же не рассказал женщине, что у меня находился такой же медальон, или его молчание наоборот настораживало.

Я сдержала порыв сжать медальон под кофтой. Захотелось показать его женщине, но вдруг Нимерия решит, что я украла медальон? Вдруг он тоже принадлежит ей? Или, может, это подделка? Вдруг Грэй решит снова прочесть мои мысли, чтобы убедиться в правдивости моих слов? Вдруг Тайный об этом узнает? Может, это какой-то его коварный план? Вдруг, может...

Я не осмелилась спросить женщину про свой медальон, лишь стеснительно закусила губу и вышла в Сад Уединения. Я чувствовала две пары глаз, безотрывно смотрящие мне в спину. Наверное, сейчас уйду и Грэй тут же накинется на Нимерию с вопросами и расскажет про мою находку и Тайного. Я не знала, как к этому относиться. Хорошо ли это или всё-таки плохо?

Когда я подошла к фонтану в саду, увидела Анжелику, и все вопросы застыли. Девушка сидела на выступе и рукой проводила по воде. Я вытянула голову, чтобы посмотреть через её плечо: над её рукой прыгали маленькие водные рыбки, игрались друг с другом и словно улыбались подруге.

— Вы быстро вернулись, — заметила я. Анжелика вздрогнула, вскрикнула и отшатнулась. Я мгновенно выставила руки: — Извини! Не хотела тебя пугать.

Подруга выдохнула, узнав меня, и продолжила играть с рыбками, а я присела рядом.

— Ничего, — обнадёжила она. — Окс с Эриком пошли какие-то сладости испытывать. Мне не захотелось с ними.

Я кивнула, хотя подруга вряд ли это увидела. В Саду Уединения всегда стоял приятный запах листвы и чудных цветов, а ещё громко и красиво пели многоклювы, чья мелодия всегда очень успокаивала. Я услышала шуршание в дальних кустах и даже увидела длинный и яркий хвост жар-птицы.

— Ты не хочешь вернуться? — вдруг спросила Анжелика, не поднимая глаз.

— А ты хочешь? — вместо ответа спросила я.

Девушка виновато опустила глаза и невзначай пожала плечами. Её рука продолжала создавать волны и весёлых рыбок. Похоже, я уже знала ответ на этот вопрос, но всё-таки хотела, чтобы подруга сама сказала правду.

— Ты скучаешь по Артёму?

Неожиданный вопрос точно хлыстом ударил меня. Конечно, все подруги были в курсе о моих чувствах к парню. Они первые и единственные, кому я призналась. Пришлось терпеть издёвки, но они не перегибали палку, а даже наоборот пытались нас сблизить. Находясь так далеко от Земли, города, родных и близких я не ожидала услышать столь любимое имя. Скучала ли я по нему? Безумно.

— Да, — зарделась я и опустила глаза на ботинки. — Очень.

— Ты бы хотела вернуться к нему? — Анжелика подняла на меня глаза, чтобы внимательно читать каждую проявляющуюся эмоцию. Стало неуютно, как будто меня держали на прицеле.

Я задумчиво закусила губу. Подруга как всегда стреляла не бровь, а в глаз.

— Да, — искренне ответила я.

Подруга слабо улыбнулась и не стала ничего добавлять. Ей хватило и того, что она не единственная, кто скучала по Земле, несмотря на все здешние чудеса. В следующий миг девушка подумала о чём-то неприятном, нахмурившись, и убрала руку из воды, подложив под голову. Магия тут же расплескалась.

— Я не могу забыть предсказание Эмили, — серьёзно сказала Анжелика. — То, что с нами, возможно, случится — я постоянно об этом думаю. Может, нам стоит просто вернуться домой? Может, тогда её предсказание не сбудется?

— Это будущее, и оно постоянно меняется, — я попыталась обнадёжить подругу.

— Да, это я уже слышала. Но, как Лу сказала, мысли материальны. Я боюсь, что из-за меня всё случится так, сказала Эмили.

— Не говори глупостей. Что бы ни случилось, ты не будешь ни в чём виновата. Нам просто нужно держаться вместе.

— Да какое там! Лу с Оксом грызутся по любому поводу. В школе уже бы давно за двести метров друг друга обходили. И вспомни, что случилось, когда мы нашли Сердцевину! — Анжелика даже подскочила, не скрывая испуг. — Мы не были готовы к такому! Артефакты — это что-то очень опасное. Я не хочу, чтобы с кем-то из вас случилось что-то ужасное, — тихо закончила подруга. — Я так не могу.

Я прекрасно понимала подругу, ведь чувствовала то же беспокойство за подруг, что и она, и каждый раз сталкивалась с этим в кошмарах. Временами и мне хотелось всё бросить, вернуться к родителям, к Артёму, вернуться домой. Но я знала, что Луиза останется, что Оксилия будет долго уговаривать нас, и Ялмез ко всему прочему чем-то держал меня. Как будто я уже была дома. Я не испытывала дискомфорта, когда спала на новом месте, и не чувствовала себя потерянной, когда гуляла по замку или городу.

Я не знала, что сказать Анжелике, поэтому просто взяла её за руку и улыбнулась. Девушка ответила тем же. Похоже, мы опять поняли друг друга без слов.

— Я останусь, если ты мне кое-что пообещаешь, — вдруг произнесла Анжелика.

Я ужаснулась от условия подруги. Это шантаж! Я никому и никогда не давала обещаний, потому что всегда есть толика вероятности, что не исполню его. Это уже дело принципа.

— Ты знаешь, что я не даю обещаний. Даже не проси!

— Ладно, — быстро сдалась подруга и села рядом. — Тогда я дам обещание. — Она протянула мизинец и уверенно произнесла: — Что бы ни случилось, я никуда не уйду. Я всегда буду рядом. Обещаю.

Я недоверчиво посмотрела на её палец. Не знала, что принимать обещания мне так же сложно, как и давать. Я не хотела быть свидетелем нарушения слова Анжелики, и дело было вовсе не в подруге и в доверии к ней, а в непредсказуемости событий. Мне казалось, что сама Вселенная сделает всё, что только возможно, лишь бы нарушить данное человеком обещание. Своеобразная проверка на прочность. Я не хотела участвовать в этих играх.

— Кэт, — строго позвала Анжелика и потрясла мизинцем. — Иначе я уйду.

— Не уйдешь.

— Ладно, не уйду, — опять сразу сдалась подруга: она хорошо знала меня, а я хорошо знала её. — Но обижусь. Сильно. Принимай моё обещание!

Я с мольбой посмотрела на Анжелику, но и это на её не подействовало. Я вздохнула. Что в этом такого сложного? Одно дело — принять обещание чужого человека, совсем другое — близкого, дорогого. Я не хотела, чтобы подруга нарушила его, и таким образом её клятва в итоге связывала нас обеих. Меня от этой мысли воротило. Так не хотелось в этом участвовать, но я так же не могла отказать подруге, как и не могла оставить её с этим обещанием одну.

Я протянула свой мизинец — и Вселенная навеки связала нас невидимыми путами клятвы.