Глава 7. Посвящение.
Мы подошли к большой двустворчатой двери. За ней слышался приглушенный говор нескольких десятков голосов. Я успела только отметить, что дверь была деревянная, с вырезанными на ней узорами. Виноградные лозы, львы и грифоны сплетались в одну причудливую картину. Дверь распахнулась и сопротивляющуюся меня грубо втащили в темный зал. Судя по всему, днем он играл роль актового зала, но сейчас все сидения, обитые красным бархатом, были сдвинуты в круг и чем-то напоминали арену Колизея, а все плотные, тяжелые винно-бордовые гардины были плотно задёрнуты так, чтобы не проникал свет закатного солнца. Стены были белыми. Человек сорок, все в черных матерчатых балахонах, с небольшими жезлами, напоминающие дубинки охранников в супермаркете, и с огромными красными свечами встали в четкий круг и замолкли. Их одежды скрывали лица, что придавало всему происходящему еще большей мрачности. Мои "стражники" толкнули меня в центр этого необычного собрания и присоединились к кругу. Я осталась одна, абсолютно голая четко посередине уймы незнакомых людей в странных одеждах. Но почему-то я уже не особо обращала внимание на них, единственное, что я остро ощущала—было чертовски холодно. В дальнем конце зала было открыто окно, и от сильных порывов ветра колыхалась занавеска. Я поежилась. Тут в зал ввели еще одного страдальца. Такого же, как и я: нагого и ничего не понимающего. Это была невысокая для своего возраста особь мужского пола с вьющимися белыми волосами и такими же светлыми ресницами и бровями.
Раздался громкий, четкий голос. Прислушавшись я тут же поняла, что его хозяин — этот Колдуэл, милый на вид парень, но с холодными, как весенний омут, черными глазами.
—История нашего сообщества началась два года назад, когда мы решили, что нам всем нужна четкая систематизация. Нам нужны касты. С тех пор, у нас их существует четыре: первая, каста Высших. К ней принадлежат те, кто прошел испытание лучше всех. Они—сильнейшие. Они правят. Вторая именуется кастой Последователей. Они те, кто всегда следуют за Высшими, их вассалы. Третьи—Слуги. Те, кто прошел испытание, выказав слабость духа. И последние—Изгои. Они отказались проходить испытание, и наша община отрыгнула их горделивую сущность - нарцисс. Вы, новички, прошли испытание. Ответьте на вопросы и мы примем вас к себе!—, пафосно вопил он, вскинув руки к потолку.
"Истинное лицо школы. Вот оно какое.—с некоторой иронией, абсолютно не подходящей для данной ситуации, подумала я. —Можно логически предположить, что после вопросов все закончится, какое облегчение!"
Далее шли несколько десятков тупых, выходящих из себя вопросов. Не особо понимая, что к чему, я всё же предположила, что они проверяют таким образом нервишки на прочность. Сейчас я рассуждала совершенно спокойно, почти отрешенно. Смерть матери сделала меня более взрослой. Точнее, испытав такое сильное потрясение совсем недавно, я практически не проявляла никаких эмоций. Мне стало без разницы. Навязчивый образ её мертвого тела преследовал меня везде, занимая все. Но вот мой собрат по несчастью истерил во всю, сопротивляясь, он громко и матерно обещал отомстить. Было видно, что для него это был полнейший шок.
Мое грустное, безучастное безразличие приняли за ледяное спокойствие и выдержку. Меня приняли в касту Высших, сделав татуировку хной, которая узорной лентой обвернула шею. Истеричного парня, который уже устал и немного охрип, насильно посвятили в Слуги. Вытатуированнные тонкие "наручники" на запястьях стали его отличительным знаком, практически клеймом.
В конце-концов нас отпустили и отдали одежду. Немного пошатываясь, стараясь унять дрожь, я шла по пыльной пустой дороге домой. Разумеется, мне хотелось рассказать все отцу, чтобы меня перевели, куда-нибудь дели от этих больных. Но, придя домой, я никого не нашла. На телефон пришла смс-ка:"На работе проблемы. Я задержусь на три дня. Не беспокойся." Попытки дозвониться до отца оказались провальными.