Леон|18+ (Ред)

Встревоженные близняшки с младшей сестрой бросились на громкий звук выстрела. Когда они забежали в особняк и не застали никого внутри, Леон дал о себе знать громким криком и попыткой разбить стекло. Дети вбежали в комнату и увидели тело своего отца и сидящего у окна едва не плачущего Леона. Близняшки моментально бросились к брату, а юная Кайли начала громко плакать и пытаться привести отца в чувства. Никто не пытался ей обьяснить, что это бесполезно.
- Леон! Что ты делаешь? - испугалась Лотта, пока Сара держала брата за щёки и пыталась сфокусировать на себе его взгляд. Леон смотрел на Сару, но явно не соображал, что перед ним сидит сестра. Пусть он видел её испуганные карие глаза, но был зациклен на другом. Он думал о записях, в которые заглянул совершенно случайно. Не успев узнать содержание этих записей, он, кажется, увидел их воочию - перед глазами пронеслись вся его жизнь и жуткие эпизоды с горой трупов, уничтоженных стран и сплошные руины.
- Леон! - Сара звонко ударила брата по щеке, и Леон пришёл в себя. Он даже не обратил внимание на то, что в панике разодрал руку и едва не искусил губы до мяса.
Лотта увела младшую сестру подальше от ужасающей картины, а Сара помогла брату встать. Не успели они выйти из комнаты, как перед ними встала ошарашенная Ванесса. Она перехватила на руки Кайли и держала за руку Лотту, которая только начала плакать. Сара уже не могла сдерживать слёзы, а Леон оказался самым равнодушным. Ванесса знала, что произошло с её сыном. Совершив самоубицство, Шон навлёк на своего старшего наследника жестокую ношу в виде запретного знания. Достаточно лишь одним глазом взглянуть на текст, и человек, причастный к роду Мендерс - навеки проклят. Леон зарылся лицом в живот матери и стал просить прощения, хоть и ничего не сделал. Он увидел на своих руках кровь, но в действительности на них ничего не было. На коже появился рубец, Леон сильно разнервничался и расчесал руки и лицо до красноты, даже содранные костяшки начали кровоточить.
- Леон... - Ванесса присела на корточки. - Прости меня...
Леон не среагировал.
- Это для твоего же блага... - Ванесса взяла его за руку.
- Куда ты меня ведёшь? - Леон не доверял матери.
- К доктору, сын, прости меня, если сможешь... Он защитит тебя. - Ванесса взяла из рук сына книгу.
- Нет, мама, это для Элли! - Леон хотел порадовать знакомую. - Отнеси её, пожалуйста, Элли, я поеду к доктору, обещаю!

***

Ванесса оставила сына наедине с идеально подобранным врачом, на прощание поцеловала его в щёку и уехала. Леон был обижен. На неё, на сестру, и на самого себя, что появился не в том месте не в то время. Его вынудили надеть чистую белую пижаму, запретив ходить по больнице туфлях. Он предпочёл ходить в одних носках. Незнакомые люди смотрели на аристократа с удивлением, кто-то перешёптывался, а кто-то пытался выйти с ним на контакт. Помощники главного врача сопроводили его в детскую комнату, где за большим столом сидел светловолосый мужчина двадцати семи лет в очках. На пиджаке бейджик с фамилией и инициалами: Чарлей А.С.
Чарлей отодвинул папку в сторону и подошёл к мальчику, присел на корточки и снял очки.
- Чарлей, леди Мендерс настаивает, чтобы ты помог выяснить заболевание у её сына. - Сопровождающая Леона девушка всучила ему конверт.
- У тебя никогда не было сеансов у психиатра? - Чарлей обратился к Леону. Тот кивнул.
- Что говорит его мать?
- В их семье трагедия - Шон Мендерс умер. У Леона шок, его нашли на месте смерти с разобранными костяшками.
- Я не убивал отца, - заявил Леон, но никто не пытался обвинить его в убийстве, ведь всё было на лицо - предсмертная записка, пистолет и характерная для самоубийц рана на голове. Тем не менее следователи официально пока не подтверждали причину смерти Шона, но одно было ясно точно - никто не назвал это убийством, и Леон просто оказался не в том месте не в то время.
- Этот вопрос передали следствию, в данный момент Леон - главный подозреваемый. В детской колонии ему не место, у него психическая болезнь.
- Вы что, издеваетесь надо мной? - Леон не выдержал. - По мне не видно, что я ничего не делал?! Я любил отца и никогда бы так не поступил!
Чарлей замолчал. Смущённая девушка поправила халат и удалилась, не сказав ни слова. Леон уселся на пол и обнял коленки, уткнувшись в них головой.
- Ты плачешь? - Чарлей присел на корточки.
- Нет. Я не умею плакать. - Даже в стрессовых ситуациях Леон продолжает вести себя спокойно. Будто бы он всю жизнь отключён от эмоций.
- Очень жаль, - расстроился Аллен.
- Почему жаль? - Леон поднял голову.
- Плохо держать всё в себе. Ком в горле чувствуешь? - Приблизился к ребёнку ближе.
- Нет.
- Тело чешется?
- Нет.
- Тебе страшно здесь?
- Да.
- Не всё потеряно. - Чарлей приблизился к Леону. - Ты умный, так будет проще. Не отрицаешь проблемы в голове и не стесняешься говорить про страх. Вставай, пол холодный. - Протянул ему руку.
Леон с опаской поглядел на парня. Аллен улыбался.
- Помоги мне. Я хочу домой.
- Конечно, помогу, - снова улыбнулся Аллен. - Пройди, пожалуйста, в тринадцатый кабинет, я отлучусь за твоей картой.

***

Род семейства Мендерс продолжался в том месте, в которое никакой адекватный человек не поверит. И даже если сильно верующий, разделяющий взгляды Антона ЛаВея вдруг заявит, что Ад существует, а вместе с ним и Сатана — нет никакой вероятности, что ему поверят. Сошедший со страниц книги Шона Сатана предстаёт в обличии козла с чёрной кожей и копьём, которое никто кроме него самого не может брать в руки. В книге есть информация и об его наследнике — Астароте. Винноволосый мальчишка тринадцати лет, известный в Аду не только социальным статусом, но и неожиданной связью с наследником династии Мендерс — Леоном, ведь был рождён с ним в один день и в одно и то же время выживал у своего отца, ибо был рождён от храмовой проститутки и перенял её цвет волос, что для нормальных представителей ада является аморальным.
Астарот со сломанной рукой и разорванными крыльями шёл по каменной дороге к резиденцию, из которой его несколько дней назад выгнали за то, что он из-за сломанных костей не смог прийти на занятие. Неделю он жил как беспризорник, и несмотря на его статус — никто не хотел ему помочь. Все его ненавидели, ведь его мать — храмовая проститутка, а не королева и любимая жена Дьявола. Когда Астарот распахнул врата, он прошёл по резиденции и, оказавшись у двери в тронный зал, не решился открывать дверь. Погодя несколько секунд, он всё же открыл дверь. Дьявол недовольно повернулся и увидел безобразного сына.
— Бездарь, — грозно заявил Дьявол, направился к трону и сел на него, положив ногу на ногу. — Мало мне того, что ты безответственная дрянь, так ещё и летаешь в рай — в место, которое я официально объявил запретной территорией? Тебя снова нужно заставить учить закон, чтобы ты не смел его нарушать?
— Да. Я готов к наказанию, отец.
— До тебя дошло, что извинения пустой звук. Особенно пустыми они становятся, когда говоришь ты. Встать с колен, — приказал Дьявол, обратив внимание на то, что Астарот сидит на коленях. — Полная бездарность... Мон-Геррет никогда не падают на колени.
Астарот всегда терпел оскорбления, ибо не хотел, чтобы его снова заперли и морили голодом. Его унижали, ненавидели, всеми способами доказывали, что Астарот ничтожен, что он родился в один день с человеческим отпрыском.
— Бездарь? — Дьявол пнул Астарота ногой по лицу, и мальчик упал на пол, сплёвывая кровь. — Повторяю: выйти и покормить Цербера.
— Это не мои обязанности.
Астарот хоть и не боялся Цербера, но не любил ходить в его громадную клетку, где разлагались тела казнённых чертей и челяди.
— Это наказание. Боишься пса? Опять боишься?
— Я не боюсь, — ответил Астарот. — Но особых детей запрещено водить к Церберу. Он может напасть. Никому не хочется иметь проблемы с Андромалиусом, посему я... должен отказаться.
— Ты особый ребёнок? — рассмеялся Дьявол и бросил Астароту миску с мясом прямо в лицо.
Чьи то внутренние органы испачкали его лицо, но Астарот даже не мог убрать их с лица, пока на него смотрел отец.
—  Ты не больше, чем сын проститутки. Мне не нужна была ноша в лице ребёнка, тем более от такой женщины.
— Поэтому ты казнил мою мать? — Астарот, опустив голову, чтобы с лица упало мясо, не боялся намекать отцу на то, что он с особой жестокостью расправился с его матерью, когда обещал свободу, потому что она была беременна.
— Ты должен был быть казнён. Но из-за твоего возраста я вынужден с тобой якшаться, будто мне действительно важно твоё благополучие. Я не боюсь говорить тебе правду, бездарь — ты мне не нужен. Но из-за Андромалиуса я не могу от тебя избавиться.
— Ты следуешь не всем законам Андромалиуса. Лучше бы ты убил меня, чтобы я не занимался рабской работой. Тебе мало слуг, коих у тебя с десяток? Мало челяди, которая за тебя кормит твоего пса? Мало тех, кто готов стать твоей мишенью для отработки ударов? Почему страдает ребёнок?
Дьявол взял Астарота за шею, поднял его наверх и со всей силы бросил в стену. Сила мужчины была настолько большой, что от удара об стену Астарот сломал колонну и свалил гобелены с портретами всех правителей Ада. Надвигаясь на ребёнка, Дьявол крутил в руке копьё и был готов пронзить Астарота насквозь, но отчего то он даже не мог коснуться его руки. Копьё просто сопротивлялось силе хозяина и не было готово причинить малейший вред Астароту.
— Бесполезная вещь. — Дьявол убрал копьё и ушёл к трону, где продолжил распивать спиртные напитки.
Астарот с большими усилиями встал на ноги и упал сговае, потому что Дьявол своей силой сломал ему ноги. Астароту пришлось уползать из резиденции. Когда Астарота след простыл, Дьявол ухмыльнулся и назвал своего сына ничтожеством. Астарот дрожал, передвигался на локтях, смотрел только под ноги, а когда увидел перед глазами тяжёлые ботинки — поднял голову и увидел Мамона — правую руку своего отца. Мужчина в золотых доспехах, с чёрными крыльями и суровым выражением лица отпихнул ногой Астарота и устремился дальше. Открыв дверь в тронный зал, он поклонился повернувшемуся Дьяволу и продолжил стоять до тех пор, пока ему не отдали приказ подойти поближе. Самое заметил на полу миску с мясом, подобрал её и взял в руки, ибо понял, что Дьявол может отдать ему приказ покормить Цербера, раз это не может сделать Астарот.
— Вы терпите этого вредителя уже тринадцать лет, Ваше Превосходительство. Позвольте убедиться, чтобы Астарот ничего не натворил.
— Мне не хватает терпения держать этого ребёнка в своем царстве. Андромалиус делает себя святым и постоянно помогает Астароту. Этот идиот забывает о том, что Астарот родился порочным.
— Вы правы. Астарот уже получил своё наказание?
Дьявол посмотрел на Мамона с осуждением и мысленно обозвал его идиотом, потому что он задавал вопросы без разрешения. Мамон думал, что нвходится настолько близко к Дьяволу, что может вести с ним дискуссии и простых вещах и задавать ему вопросы без позволения.
— Какая тебе разница? Иди корми Цербера. Сделай мне одолжение и больше не пытайся говорить со мной, когда я этого не потребую. Твоя обязанность — служить сне, а не быть моим советником и другом. Мон-Геррет не нуждаются в друзьях, Мамон.
— Верно, вы правы. Впредь я вас больше не потревожу, — откланялся Мамон и направился к выходу с миской. Внезапно Дьявол его окликнул:
— Недавно я узнал, что Астарот посещал обитель Уриила и его никчёмной сестры. Несколько минут назад до меня дошло ещё кое-что. Идиот Шон Мендерс покончил с собой, и теперь его сын — носитель этих чёртовых дневников.
— Никто, кроме вас, не говорил про это. Я скажу об этом смотрителям, и они закроют врата в рай. А насчёт того мальчика... я ничего про это не знаю, ибо вы никому не доверяете.
Дьявол отмахнулся, намекнув, чтобы Мамон забыл о смерти Шона и наследии в виде дневников.
— Позорище. Астарот якшается с ангелом. Мне было бы сложнее, не был бы я правителем. — Дьявол погладил копьё, и Мамон прочувствовал настроение повелителя — он горел желанием избавиться от ненужной ноши максимально жестоким, но простым для него способом.
— Вы хотите убить Астарота?
— Юридически я не могу это сделать. Но в аду всё ещё разрешено держать провинившихся детей на привязи и кандалах. Чтобы Астарот больше не заикался про полёт в чистую зону. Захочет полететь — в кандалы. Если надо — избавлюсь от девчонки, чтобы не мешала моему порядку.
Астарот всё время подслушивал разговор.
«Моя Лейла, он её убьёт... — думал Астарот, тихо уходя, после чего перешёл на бег. — Нет-нет, он убьёт нас двоих...»
Астарот вбежал в свою спальню, заперся в ней и забился в угол, прижав к себе белоснежный девчачий платок.
— Всё будет хорошо, Лейла, тебя никто не тронет... — утешил Астарот сам себя.
После, он взял с кровати белый платок Лейлы, прижал его к своей груди и сел на пол. Вечно держать всё в себе невозможно, отчего Астарот резко сорвался и расплакался, оставив слёзы на чистом платке.