Пепел и вендетта.
После войны прошло три недели.
Пепел битвы всё ещё лежал на равнинах,
и солнце вставало над землёй, где каждый рассвет казался чужим.
Эмили стояла на балконе временного штаба,
где раньше был дворец Великого Востока.
Её пальцы касались перил, холодных, как клинок.
Под ними — улицы, что снова начали дышать.
Чонгук подошёл бесшумно, как всегда.
Он больше не носил доспехов —
только чёрное одеяние и медальон, оставшийся от павших.
— Они нашли тела седьмого круга, — сказал он негромко. —
А Янь... не среди них.
Эмили кивнула.
— Я знаю. Его магия не оставила тела. Только след.
Он стал частью самого круга.
Чонгук посмотрел на неё внимательно,
в его взгляде было не только уважение, но и тревога.
— С тех пор, как ты вернулась, ты не спишь.
— Сплю, — коротко ответила она. — Просто не закрываю глаза.
Он сделал шаг ближе,
и на мгновение между ними повисло то,
чего оба избегали — тишина, в которой чувствовалось дыхание.
— Если ты снова исчезнешь, — тихо сказал Чонгук, —
я не стану ждать. Я последую за тобой.
Эмили повернулась к нему,
и впервые её губы дрогнули в улыбке.
— Не говорите так, Ваше высочество. Смерть за мной идёт,
и я не хочу, чтобы она коснулась вас.
Он протянул руку,
и на этот раз она не отстранилась.
Пальцы сомкнулись,
и весь шум мира стал тише.
Но тишину разорвал стук —
Саймон вбежал, тяжело дыша.
— Совет зовёт! Что-то произошло на севере.
⸻
Когда они прибыли к залу совета,
всё внутри было залито тусклым светом.
Латио стоял у карты,
а рядом — Ло И, угрюмо перелистывая донесения.
— Мы нашли тела, — сказал Латио, не поднимая взгляда. —
Пятьдесят солдат. Без крови. Совсем.
— Без крови? — переспросила Эмили.
Ло И бросил на стол окровавленный кусок ткани.
— Тела словно высушены изнутри. Ни ранок, ни ожогов.
Только... будто кто-то вытянул жизнь.
Чонгук нахмурился:
— Магия крови? Она запрещена. Последний, кто владел ею, был уничтожен столетие назад.
— Нет, — ответил Саймон. —
Он не уничтожен. Только спал.
Он развернул старый пергамент.
На нём — имя, выведенное чёрными чернилами:
ИЕРХАНТ.
⸻
Ночь накрыла лагерь внезапно.
Воздух стал густым, как смола.
Сторожевые огни вспыхнули и тут же погасли,
а из тьмы донёсся шёпот.
Сначала — тихий,
а потом — смех.
Хриплый, тянущийся,
словно изнутри земли.
Эмили среагировала первой.
— Всем к кругу!
Но поздно.
Из темноты вышел силуэт.
Он был высоким,
в чёрной мантии, расшитой алыми символами.
Кожа — бледная, как кость,
а глаза — цвета запёкшейся крови.
— Так вот ты какая, — произнёс он,
его голос звучал сразу в сотне мест. —
Дитя Феникса. Разрушительница моей печати.
Эмили сжала клинок.
— Иерхант.
— Я ждал тебя.
Ты уничтожила то, что я создавал веками.
Ты вырвала из мира равновесие.
Теперь я возьму твоё сердце — и верну порядок.
Он вытянул руку,
и земля под ногами вздрогнула.
Из неё полезли мёртвые — солдаты, погибшие в недавней войне.
Без глаз, без крови,
они шагали, как куклы.
Саймон рявкнул, вскидывая меч:
— Он поднимает наших!
Латио встал плечом к плечу с Чонгуком,
вспыхнули копья света.
— Ло И! С юга! — крикнул Чонгук.
— Уже! — ответил тот, исчезнув в дыму.
Эмили шагнула вперёд.
— Хочешь мою кровь? Тогда иди за ней.
Пламя взорвалось из её ладоней.
Оно не было обычным —
в нём жили крики погибших,
энергия тех, кто отдал жизнь ради неё.
Иерхант только усмехнулся.
— Думаешь, огонь сожжёт тьму? О, дитя...
Огонь — лишь пища для мрака.
Он поднял руку,
и пламя Эмили погасло,
будто его просто выдохнули.
Она упала на колени, чувствуя, как по венам течёт лёд.
Иерхант приближался.
Чонгук бросился вперёд —
ударил мечом,
но клинок прошёл сквозь мага,
словно через дым.
Иерхант схватил его за шею,
поднял.
— Ты тот, ради кого она жертвует собой.
Как трогательно. Сначала я заберу тебя.
Эмили закричала —
и внезапно воздух вспыхнул,
её глаза окрасились алым,
и магия Феникса вырвалась наружу.
Огненный взрыв отбросил всех.
Чонгук рухнул на землю,
а когда поднял взгляд,
Эмили уже стояла посреди поля,
её волосы развевались,
а крылья света расправились за спиной.
— Не тронь его.
Голос её был не человеческим —
глухой, вибрирующий,
в нём звучал сам огонь.
Иерхант ухмыльнулся:
— Вот она — сила, которую я искал.
Он исчез — просто растворился в воздухе,
оставив после себя только шлейф крови и смех.
⸻
Когда тишина вернулась,
Чонгук встал, задыхаясь.
Эмили опустилась рядом,
её ладонь дрожала, кожа покрылась трещинами от жара.
— Ты не должен был вмешиваться, — прошептала она.
— И позволить тебе умереть? — Чонгук сжал её плечи. —
Я не потеряю тебя. Не теперь.
Она посмотрела на него —
и впервые за долгое время позволила себе слабость.
— Тогда держи крепче, Чон Чонгук.
Потому что то, что грядёт, будет адом.
Он прижал её к себе,
а за их спинами снова поднимался дым.
Саймон подошёл, перевязывая руку.
— Этот ублюдок не остановится.
Латио сжал кулак,
глаза полыхнули решимостью.
— Значит, и мы не остановимся.
Ло И вышел из тени,
в руке — кинжал, обагрённый кровью.
— И если Иерхант хочет её кровь... пусть подавится.
Эмили поднялась,
её голос был спокоен,
но глаза снова вспыхнули красным.
— Пусть знает:
Феникс не сгорает дважды —
он сжигает тех, кто тронул его пепел.
⸻
Они стояли посреди разрушенного лагеря,
пятеро против мира,
в котором смерть снова обрела имя.
Ветер гнал по равнине пепел,
и в его шелесте Эмили услышала отголосок смеха Иерханта.
Она сжала кулаки.
— Он идёт за мной.
Чонгук ответил тихо,
но в его голосе не было страха:
— Тогда мы встретим его вместе.
Где-то вдали, в горах,
в небе вспыхнул красный знак —
печать крови, возрождённая из древности.
Война ещё не окончена.
Она только изменила лицо.