Седьмой круг пробуждается.
Утро окрасило небо алым.
Пустыня дрожала от грохота — словно само время начало рушиться.
Песок поднимался столбами, а над горизонтом вились чёрные флаги флота Франции и Британии.
Тысячи воинов стояли рядами, готовые к бою.
Маги Восточного союза начертили защитные символы на земле,
а Ло И проверял каждый рубеж, словно чувствовал приближение чего-то куда страшнее, чем враг.
— Это не обычное вторжение, — произнёс он, глядя вдаль. — Их магия... мертва, но движется.
Саймон кивнул.
— Трупы с печатями древнего культа. Они не люди, Эмма. Это ожившие оболочки.
Эмили стояла впереди всех — в боевых латах, на рукавах которых всё ещё светились следы рун Седьмого круга.
Она чувствовала, как сила внутри неё шевелится, будто не желая подчиняться.
— Значит, они открыли то, что не должны были, — сказала она. — И если я права, то это... не просто война. Это возрождение самого проклятия.
Чонгук, стоящий рядом, крепко сжал рукоять меча.
— Тогда мы покончим с ним сегодня.
Он повернулся к войску, и его голос разнёсся по равнине:
— За Восток! За тех, кого не вернут из песка! За будущее, которое не отдадим мёртвым!
Гул прокатился по строю. Воины подняли оружие.
И в тот миг небо, словно услышав их крик, разверзлось.
⸻
Из рассечённых облаков выползла тьма — не облачная, а живая.
В центре её сиял символ — круг из семи пересекающихся линий.
Латио побледнел.
— Седьмой круг... он открылся.
Песок под ногами треснул, и в воздухе запахло кровью.
Всё, что когда-то было легендой, теперь вставало перед ними.
Эмили почувствовала, как кровь в жилах стыла.
Её собственные руны начали светиться — выжигая кожу.
Магия взывала, требуя выбора: подчинить или быть поглощённой.
Чонгук подхватил её, когда она пошатнулась.
— Что с тобой?
— Он... зовёт меня, — прошептала она. — Круг. Он хочет, чтобы я стала его сосудом.
— Тогда откажись.
— Если откажусь — он найдёт другого. Если приму — он уничтожит меня.
Они встретились взглядами.
И в этом взгляде было всё — страх, отчаяние и нечто сильнее любого проклятия.
⸻
Сражение вспыхнуло, как буря.
Пламя, песок, сталь.
Маги южных земель вызывали вихри, а французские боевые машины шли стеной, сжигая всё на пути.
Ло И сражался с призрачным генералом, чья тень отражалась в сотне копий.
Саймон оборонял лагерь, не давая мёртвым прорваться внутрь.
Латио, весь в крови, прорубался к артиллерии врага, крича что-то на старом наречии.
Но центр поля — был Эмили.
Она стояла в круге, что сам нарисовался под её ногами.
Руны Седьмого круга вспыхнули, поднимая вихрь песка и света.
— "Хранительница крови. Избранная для конца."
Голос прозвучал в её голове.
Она закричала, и вместе с криком вырвался поток магии — всё вокруг вспыхнуло белым светом.
Тысячи врагов исчезли за секунду.
Но вместе с ними — земля под её ногами раскололась.
Чонгук бросился к ней,
но вихрь силы оттолкнул его, как стена.
— ЭММА!
Она обернулась — и улыбнулась.
— Если я исчезну... не ищи способ вернуть меня. Просто доведи это до конца.
— Нет! — он рванулся вперёд, но магия уже вырвала её из реальности.
⸻
Она упала в бездну света.
Перед ней раскинулся гигантский зал, сотканный из сияющих символов.
В центре — семь фигур. Призраки древних хранителей.
— Ты пришла, — произнёс один. — Значит, выбрала.
— Я не выбирала, — ответила она. — Я просто не позволю вам уничтожить мир.
— Мир уже уничтожен, дитя. Мы лишь завершаем начатое.
Она подняла руку — руны горели огнём.
— Тогда я стану твоим концом, круг.
Взрыв света сотряс пространство.
Голоса древних загремели, как гром.
И в тот момент снаружи, на поле боя, все видели, как небо треснуло пополам.
В центре вспыхнул гигантский символ — знак Седьмого круга,
а потом — взрыв, что ослепил даже богов.
⸻
Чонгук очнулся в пыли.
Всё поле боя было испепелено.
Где стояла Эмили — теперь зияла пропасть, а вокруг — следы рун, уходящие глубоко под землю.
Он упал на колени.
— Нет...
Саймон подошёл с обожжённым плечом.
— Её больше нет, Чонгук.
— Она не могла просто исчезнуть, — прошептал он, вглядываясь в трещину.
Ветер поднял облако песка.
И вдруг из глубины раздался слабый, почти неслышный стук —
будто кто-то ударил по камню изнутри.
Латио побледнел.
— Ты слышал?..
Из-под трещины вспыхнул слабый голубой свет.
Пыль осела.
И там, где, казалось, не осталось ничего,
чуть-чуть, едва заметно, шевельнулась тень.