Пески, яд и ложь.
Песчаная буря опустилась на восточную империю внезапно — как будто сама пустыня решила проверить каждого, кто осмелился пересечь её сердце.
Эмили стояла у окна покоев, наблюдая, как золотые вихри закрывают горизонт. Её мысли путались. Латио, яд, тайны, отравленный король — всё смешалось в клубок, где каждое слово звучало как намёк, но ни одно не давало ответа.
За спиной послышались лёгкие шаги.
— Вижу, ты не из тех, кто спит, когда буря убаюкивает мир, — лениво произнёс знакомый голос.
Она не обернулась.
— Когда рядом ты, трудно расслабиться.
— Приятно осознавать, что я произвожу такой эффект, — усмехнулся Латио и подошёл ближе. — Ты выглядишь так, будто готовишься к войне.
— Я готовлюсь к правде, — ответила она, наконец повернувшись. — Или ты снова собираешься кормить меня загадками?
Он прищурился, глядя в её глаза.
— Знаешь, в Восточной Империи есть поговорка: кто ищет правду — должен быть готов к боли.
— Меня боль не пугает, — сказала Эмили. — Пугает ложь.
Латио улыбнулся краем губ.
— Тогда тебе стоит знать одно. Мы нашли караван, который пересекал границу Южного Королевства за день до смерти короля.
Эмили насторожилась.
— И?
— В караване было два мешка с редкими травами. Один предназначался для наших аптекарей. Второй — для дипломатической делегации, направленной во дворец Чон Чонгука.
Она медленно вдохнула.
— И ты хочешь сказать...
— Что яд был в их мешке, а не нашем. Кто-то подменил их местами ещё до того, как они пересекли границу.
Эмили нахмурилась.
— То есть, виновен не Восток.
— Возможно, — ответил он тихо. — Или кто-то очень хотел, чтобы ты так подумала.
Она задумалась.
— Франция и Великобритания... они ведь имели торговые связи с обеими империями.
— Верно, — Латио опёрся о колонну, сцепив руки на груди. — И если в этом замешаны они — это уже не просто убийство, это политика.
— А политика, как известно, грязнее любого яда, — мрачно произнесла Эмили.
Латио усмехнулся.
— Ты начинаешь мыслить, как я.
— Что, кошмар каждое утро?
— Почти, — подмигнул он.
Они замолчали, но воздух между ними дрожал. Не от жары, а от чего-то иного — настороженного притяжения.
⸻
Позже, ночью, Эмили нашла Латио в его библиотеке. Тот сидел за низким столом, разглядывая древние свитки. Свет ламп отбрасывал на его белые волосы мягкое золото.
— Нашла кое-что, — произнесла Эмили, входя без стука.
— И не постучала? — лениво спросил он. — Нарушаешь придворный этикет.
— Ты ведь сам сказал, что я союзница, а не пленница. Союзники не стучат.
— Союзники не воруют у меня карты, — сказал он, заметив свиток в её руках.
Она хмыкнула.
— Значит, я всё-таки была права? Этот символ — знак старого восточного алхимического братства. Они создавали яды для политиков и военных.
Латио поднялся.
— Но братство было распущено двадцать лет назад.
— Или должно было быть распущено, — уточнила Эмили. — Этот знак нашли на горле у покойного министра Южного Королевства.
Он подошёл ближе, их лица разделяли считанные сантиметры.
— Ты начинаешь копать слишком глубоко, Эмма.
— А ты боишься, что я докопаюсь до твоих секретов?
— Скорее до своих, — тихо ответил он. — Иногда правда убивает не того, кого нужно.
Она сжала кулаки.
— Ты снова что-то недоговариваешь.
— Конечно, — ухмыльнулся он. — Это делает меня интереснее.
— Нет, это делает тебя подозрительным.
— Разница невелика, — сказал он с озорным блеском в глазах. — Но если хочешь узнать всё — завтра поедем в храм Миари. Там хранятся записи братства.
Эмили кивнула.
— И если окажется, что ты меня обманул...
— Тогда ты наконец-то сможешь меня ударить, — сказал он весело. — А я даже подставлюсь.
Она вздохнула.
— Почему я чувствую, что это всё обернётся катастрофой?
— Потому что ты умная женщина, — сказал Латио, уже проходя мимо. — А умные женщины всегда чувствуют беду... за секунду до того, как в неё влюбляются.
Эмили резко обернулась:
— Что ты сказал?!
— Ничего, — невинно улыбнулся он, скрываясь за дверью. — Просто проверял твою реакцию.
Дверь захлопнулась, оставив её наедине с тишиной и нарастающим чувством, что этот мужчина не просто шутник.
Он опасен. И, возможно, слишком интересен, чтобы отвести взгляд.
Пески скрывают многое — следы, тайны, и иногда — чувства, которые опаснее любого яда.