Только тот, кто нас достоин!
(Сборник «Песни Нейги Ди, наёмницы», файл 06)
Что хорошо в асатрувской страсти имитировать древность, так это пиво. Нейга любила его именно таким: с простым грубоватым вкусом, густое, нефильтрованное, тёмное, пахнущее солодом, хмелем и теплом каменного очага. Как ни странно, но это всё отлично сочеталось с жарким тропическим солнцем, обжигающим холодом самого пива и жареным кальмаром. Нейга обедала на террасе дорогого ресторана, смотрела на сверкающее море.
— Привет, Хельдоттир, — подсел к ней высокий крепкий мужчина. Сорок лет, стильный летний костюм, светлые волосы и борода обихожены парикмахером-виртуозом. — Приятной трапезы.
— Привет, Красный Волк Ольсон. И тебе того же.
Мужчина жестом подозвал официантку, сказал «Камбалу на углях и сливовое вино» и посмотрел на Нейгу.
— Что у тебя ко мне за дело?
— Ты не оставил идею пощипать караван «Марвинс Инкорпорейшн»? Я могу присоединиться. Даю два эсминца-катероносца. Доля добычи для меня и для команды как обычно.
— Вкусно, — кивнул Красный Волк. — Что взамен? Караван, даже такой, тебе так просто не понадобился бы.
— У тебя есть «соловьи» среди административной мелочи совбеза при президенте Анридии. Пусть напоют начальству о поставках продуктов от истинноверской церкви в Шлейдарн. Мне нужно всё, что всплывёт при этой новости.
— Это реальная новость? — заинтересовался Красный Волк. — Или ты трещёткой крутишь?
— Второе. Шлейдарн собрался захватить Биаллию, и мне надо знать, что за этим стоит. Явно что-то нажористое, какая-то новая мощная интрига, если Фьёусем норовит втянуть в эту войну меня. Поэтому сначала покручу трещёткой по разным местам и посмотрю, что за птички вылетят из-под крыши этого домишки.
Официантка принесла рыбу, и Красный Волк придирчиво принюхался к аромату блюда, кивнул одобрительно, а Нейга сказала:
— Обед гостя на мой счёт.
— Да, мадам, — улыбнулась официантка и поспешила к другим клиентам.
Красный Волк попробовал камбалу, вздохнул от удовольствия и сказал:
— Во имя какого нёкки кому-то вообще может быть нужна эта третьесортная планета, упорно цепляющаяся за квазисредневековье?
— Биаллия имеет много участков, подходящих для создания портальных коммуникаций с наведением на любою точку Обитаемой Вселенной. Идеальная межгалактическая транспортная развязка.
Красный Волк посмотрел на Нейгу с недоверием:
— А не врёшь?
— В вашей Президентской библиотеке есть подлинники рукописей планетолога Ирфуса Дегария, в том числе и те дневники, которые он вёл во время изучения Биаллии. Я проверила их на наличие инраффного излучения. Оно безвредно для организма, но впитывается в бумагу и сохраняется там не то что триста лет, а многие тысячи. И Дегарий изучал Биаллию пять лет, изъездив её вдоль и поперёк, поэтому стало очевидно, что портальных зон там как пятен на леопарде. Во времена Дегария о портальности ещё не знали, но излучение-то было.
— Иметь такое сокровище и не разрабатывать его? — с сомнением сказал Красный Волк. — Никто даже не знает, что на Биаллии есть портальные зоны.
— Знать-то знают, это не тайна, просто ничтожно мало упоминаний о биаллийской портальности даже в самой Биаллии. Истинноверская церковь порицает портальное сообщение, а Биаллия обскурантична — это раз. У неё нет денег на создание собственных порталов, а для иностранных инвестиций в такую сферу надо быть членом Межгалактической Коалиции, на что правительство Биаллии не пойдёт никогда — это два. Поэтому, что есть на этой планете портальность, что нет — Обитаемой Вселенной на неё плевать.
Красный Волк кивнул:
— Да, это тупик.
— Но мне интересно, зачем порталопригодная планета такому дегенерату как Шлейдарн. Частный бизнес у них запрещён, а пускать к себе столько иностранцев, чтобы порталы окупились как госпредприятие, они не станут, поскольку если рядовые шлейдарнцы узнают, как живут люди за границей их изолированного от Обитаемой Вселенной мирка, то всесоединный режим, с этими с его идеями отказа от сиюминутных благ дня текущего во имя светлого будущего и посмертной награды в раю, не проживёт и года. Даже если не произойдёт свержения режима, то некого будет режимить — люди разбегутся.
— У психбольных своя логика, — возразил Красный Волк. — Шлейдарнские правители держат своих граждан впроголодь и полуголыми, зато строят космопорты и энергостанции дикарям всех сортов, убеждая их принять путь всесоединства. То же самое может быть и с порталами. Шлейдарн начнёт слать через них подарки дикарям и гордиться, что так посылки не перехватят флибустьеры, а дикари, в свою очередь, будут бездельничать на халяве и вымогать подачки у нормальных стран за то, что не говорят Шлейдарну твёрдого «да», а значит не позволяют появляться у себя его войскам под видом их собственных. И пусть даже дебилу понятно, что денег на войны у Шлейдарна, чего бы он сам об этом ни воображал, нет, а потому и подачек не будет, но попросить-то можно — вдруг у парламентариев случится умопомрачение, и они проголосуют за субсидии? Поэтому Шлейдарн уморит половину своих граждан голодом, как много раз бывало, но добудет денег на порталы и подарки. Завоевание такой третьесортицы, как Биаллия, много средств не потребует, защищать извне эту дребедень тоже никто не будет, поскольку прибыли от неё никакой никому нет, а Шлейдарн из-за обладания ею нисколько не усилится.
— Может быть так, — сказала Нейга. — Но, возможно, идёт какая-то потаённая интрига. Иначе Фьёусем сразу же выставил бы биаллийцев за дверь, а не давал им выход на меня. Кто-то на что-то науськивает Шлейдарн. Денег этому недоумку на завоевание Биаллии подкинул. При шлейдарнских идеологических заморочках можно обойтись грошовой подачкой, эти ненормальные сами ринуться «спасать страдальцев от королевско-аристократического гнёта». А Фьёусем что-то знает и надеется урвать себе кусочек свежеиспечённого пирога. Где такие интриги, там наиболее высокие заработки для «диких гусей» и самые весёлые полёты. Флибустьеры тоже получат свой кусок пирога, и весьма сладкий. Но для этого надо точно знать, что происходит.
— Согласен, Хельдоттир, очень даже согласен. Все эти правители и бизнесмены опять решили, что «диких гусей» можно поиметь и влететь на их спинах в рай. Но библиотека всегда была наилучшим источником сплетен, там столько профессиональных политологов и социологов, что никакой разведки не надо. Неужели ничего не выяснила, пока дневники там изучала?
— Как ни странно, сейчас в библиотеке новостей ноль. А поскольку Шлейдарн ненавидит Анридию больше, чем всю остальную Обитаемую Вселенную, постоянно орёт о её враждебности всему живому, то арнидийский совбез не может не знать о шлейдарнских закулисных играх. Не всё знает, конечно, но хоть какая-то птичка да вылетит. И поскольку Арнидия в сфере твоих интересов, это и тебе полезно. И не имеет смысла утаивать от меня то, что твои «соловьи» напоют тебе, потому что трещёток я верчу несколько, и их данные неизбежно пересекутся.
— Это само собой, — кивнул Красный Волк. И спросил: — Хельдоттир, а правду болтают, что ты биаллийская графиня?
— Дочь биаллийского графа, — уточнила Нейга. — Женщины там титул не наследуют и Род не продолжают. А поскольку отец отрешил меня от Рода, то я ему больше и не дочь.
— Так тебя не ребёнком родители бросили, если ты их знаешь?
— Мне было семнадцать. До совершеннолетия ещё год, поэтому приют и соцопека были неизбежны. Строго говоря, отец не совсем на улицу меня выкинул, а в зимнее поле перед монастырём, чтобы я умоляла монашек принять меня. Иначе было не выжить. Монастырь был полнейшим дерьмом, им заправляла помешанная на аскетизме и покаянии фанатичка, которая должна была исправить мой характер и вернуть к добродетели. И поскольку до ближайшего населённого пункта, а значит и до приюта было слишком далеко, чтобы дойти пешком, выбора у меня не оставалось. Да и до монастыря был немалый риск не дойти, но папашу это не волновало.
— А твоя мать что делала?! — поразился Красный Волк. — Моя б отца убила, вытвори он такое!
— А моя отца на это надоумила, — фыркнула Нейга. — Хотела сделать из меня к совершеннолетию, а значит и к представлению ко двору идеал высокородной девы. Однако к тому времени я, по совету моих подружек-простолюдинок, приучилась постоянно носить под платьем немного денег, систему обогрева зимой и охлаждения летом, регенератор и средство самозащиты. Поэтому я вполне обоснованно надеялась добраться до деревни и под вымышленным именем устроиться в приют, сдать экзамен на стипендию. Женщин в Биаллии стипендируют очень неохотно, но при известной настойчивости стипендию получить всё-таки можно. А когда есть хоть какое-то нормальное образование, появляется шанс найти работу в Межгалактической Коалиции. Но при участии монастырского плотника со мной случилось нечто такое, что ни отцу, ни мне, ни даже настоятельнице и в голову не приходило. Я с происшествием справилась вполне достойно, однако с превышением того, что позволяли устои социума, в котором я тогда жила. И поскольку информации о законах и в устройстве жизни Обитаемой Вселенной у меня не было, то я решила, что мне надо бежать из страны, и не абы куда, а в Краенну — ведь там преступников никто даже не пытается искать. Когда происшествие всплыло, то отец, чтобы замять скандал, имитировал мои похороны. Я же стала тем, кем стала, и очень этому рада. Мать, насколько я поняла из свежедолетевших слухов, умерла десять лет назад.
Красный Волк кивнул.
— Понятно. Родителям не отомстила?
— Хочешь верь, хочешь нет, но я о них начисто забыла. Не до того было.
— Ещё как верю! — хмыкнул Красный Волк. — Соплюха неопытная мотается нелегалкой по трансгалактическим линиям, да ещё в Краенну влезла... Тут не до прошлого, каким бы обидным оно ни было. Но сейчас тебе об отце напомнили. Будешь мстить?
— Лучше возьму виру. Это веселее.
— Правильно! — горячо поддержал Красный Волк. — Такие люди виру всегда помнят дольше, и она лучше осаживает новые посягательства.
— Это всё ничего не значащая лирика, а вот то, что Фьёусем среди всех кондотьеров выбрал и норовит втравить в эти интриги именно экс-биаллийку, явно неспроста. Это похоже на «Шансов мало, но вдруг сработает, ведь при таких ставках надо использовать всё, что только можно».
— Согласен, Хельдоттир. Тут затевается что-то хитрое и с двойным дном. И в ход пойдёт всё.
— Ладно, мне пора.
Нейга прикосновением браслета-коммуникатора к датчику на столе оплатила обед, обменялась с Красным Волком рукопожатием и ушла. А тот со своего браслета отправил через сеть анонимных узлов сообщения своим информаторам. Затем позвонил приятелю-анридийцу, рассказал новости. И добавил:
— Если господа богатства и власти затевают такие игры, то ваш президент, как и наш, полезет за своей долей. И «ярлов удачи» попытаются заставить заплатить за продление флибустьерского патента, воюя как пешки в их грызне.
— Обойдутся! — ответил приятель. — Я проверю всё через своего шлейдарнского «соловья». И мы сами поимеем этих засранцев. Хотят нашей поддержки, а не вражды, пусть за это платят. Или мы не «ярлы удачи»!
Красный Волк довольно улыбнулся, попрощался с приятелем и, повинуясь подсознательным ассоциациям, надел наушники и через коммуникатор нашёл в космонете песню Нейги Ди:
Всё, клиент, не мельтеши
И иди к своей ты знати —
Твои деньги хороши,
Лишь когда их можно тратить.
Потому и нам решать
Как пойдёт грядущий бой,
А захочешь управлять —
Распрощаемся с тобой.
Для приказов у тебя
Есть рабы, чья жизнь — присяга.
Ты им только укажи —
Сразу лягут без напряга.
Но приходишь ты не к ним,
С нами ж не тяни беседу:
Ты здесь, милый, за другим —
Чтоб купить себе победу.
Только эдакий товар
Требует большого злата,
А медалька — глупый дар,
Не нужна такая плата.
Здесь героев не найдёшь —
Слишком умные собрались.
Не годится твоя ложь —
Славу подвига не впаришь.
И во имя всех богов
Умирать никто не будет,
На начинку для гробов
Есть совсем другие люди.
И о нас пора бы знать:
Каждый — превосходный воин.
Может это покупать,
Только тот, кто нас достоин!
——————
Примечание: раньше это стихотворение было опубликовано в сборнике «Песни полночного ворона», но я решила перенести его туда, для чего он и писался.
——————