Мой маленький, но большой герой. [3 Том]

–Тош, ты же понимаешь, что должен извиниться перед учителями?

Обратился мужчина к ребёнку, тот немного помолчал и угукнув, он сел рядом с отцом, вздохнув, хотелось ли ему извиняться перед учителями и считал ли он себя виноватым в данной ситуации? Нет, но перечить отцу себе дороже, поэтому он согласился, не увидев другого выбора.

–И перед девочками должен, Тош.

Напомнил ему отец, ведь он прекрасно помнил ту ситуацию с водяными пистолетами, его уже осведомили об этом, это сделал директор, который был мягко говоря – недоволен.

–Перед девчонками?

Переспросил удивлённо Антон, посмотрев на отца, поднимая голову, шокировано хлопая глазами.

–Что тебя удивляет?

Спросил отец, немного не понимая реакцию своего сына, ведь девочки – это тоже люди и имеют права на уважение, перед ними тоже нужно уметь извиняться, если провинился, они по статусу не ниже мужчин, все равны, так как все мы люди.

–Ну уж нет, папа! Я не буду извиняться перед девочками и точка.

Антон отрицательно мотнул головой, хмурясь, он считал это ниже своего достоинства, за эти годы он не мало изменился и бывали подобные закидоны, когда он думал, что раз уж он мужчина, то у него больше возможностей и прав, чем у женщин, хотя это было не верное рассуждение, так как у всех равные права и никто не может судить о возможностях другого.

–Это ещё почему?

Арсений вопросительно поднял бровь, недоумевая, что такого в том, чтобы извиниться перед девочками?
Это что, невыполнимая задача?

–Ну... Они... Они же девочки!

Воскликнул мальчик, посмотрев на отца, он считал за оскорбление – извиняться перед девочками.

–И?

Арсений уже понимал, что его сынишка слишком зазнался и его эго поднялось выше обычного, но Попов хотел послушать его до конца.

–Ну, как ты не понимаешь, папа! Это стыдно, понимаешь?! Как я в лицо друзей смотреть буду? Пацан извиняется перед девочкой, это что за бред?

Пролепетал мальчик, закатив глаза, он стыдился перед друзьями, поэтому он не шёл на подобный поступок, считая это унижением, его крутость ведь упадёт ниже плинтуса.

–Тош, это не стыдно, нужно уметь извиняться перед всеми, независимо от пола.

Попытался внедрить в него Арсений, но он не кричал, чтобы не пугать своего любимого сына.

–Ладно, перед Ленкой и Люсей извинюсь, но перед Танькой не буду извиняться.

Заключил Антон, насупившись, он и на извинения перед Люсей и Ленкой с трудом согласился, но конечно же, не перед друзьями, это же будет для него позором на всю жизнь, так как он считает это показателем трусости.

–А Танька чем отличается?

Вопрошает Арсений, вопросительно глянув на своего сына, скрестив руки на груди.

–Ну... У неё отец дворник, поэтому она у нас изгой, вот.

Ответил Антон, но подняв голову, он встретился с грозным взглядом отца и замолк, сжавшись, по телу прошёлся холодок...

–Ммм, вот оно как...

Мужчина сверил сына осуждающим взглядом и встал, Антон вздрогнул, жмурясь от страха, испугавшись его резкого действия.

–Антон, не высоко ли ты поднялся? Я разве не говорил тебе о том, что нужно уважать каждого?

Начал Арсений, смотря на ребёнка сверху вниз, хмурясь, как его прекрасный, мягкий, дружелюбный ребёнок стал таким? Мужчина тяжело вздохнул...

–Но она ведь простушка...

Чуть тише проговорил мальчик, вся эта ситуация пробирала его до мурашек, заставляя его затаить дыхание, он чувствовал, что хочет уйти, исчезнуть, провалится сквозь землю, что угодно, но не быть в такой ситуации...

–Антон!

Арсений стукнул по столу рукой, из-за чего мальчик вздрогнул, плечи подпрыгнули, мальчик ничего не ответил, сердце пропустило удар.

Арсений взглянул на ребёнка и увидел, как дрожат его руки, его сердце сжалось, он прикусил губу, чувствуя жалость к мальчику, на минуту он даже подумал, может зря он повысил голос? Но с одной стороны, он вынудил его...

–Ты извинишься завтра перед учителями и перед всеми девочками, это понятно? Перед Таней в первую очередь.

Выдохнув, приказал Арсений, но уже не таким твёрдым тоном, мальчик лишь кивнул головой, всхлипнув, но он не плакал, был на грани, он смотрел на свои ноги стеклянным взглядом, на краюшках глаз блестели слезы, наровясь вот-вот пролиться.

–Антон, я не хочу тебя пугать или обидеть, но ты должен изменить своё отношение к людям, не смотри на других по достатку, ты должен уметь смотреть по тому, какой в душе человек, понимаешь? То, что ты родился в человеческом теле ещё не делает тебя человеком, ты должен показать это своей речью, своими поступками, Тош, услышь меня, пожалуйста... В какой бы ты роскоши не жил, сколько бы у тебя не было денег, ты должен оставаться человеком, уважать каждого, показывать свои лучшие качества, не огрызаться без причины, вести себя прилично при старших.

Закончив свою речь, мужчина присел обратно на стул и выдохнул, потирая свою переносицу, как иногда тяжело быть отцом...

–Что ж, пойдём твою математику делать?

Спросил мужчина, через некоторое время, когда они попили вместе горячего чая и немного отошли от этой ситуации, мужчина погладил того по волосам, посмотрев на сына более мягким взглядом, улыбнувшись.

–Но ты же сказал, что я сам должен...

Но до конца договорить ему никто не дал, перебив на полуслове:

–Я помогу и проверю тебя.

Арсений кивнул, улыбаясь, он те самые слова в кабинете сказал с горяча, будучи обижен на ребёнка, разочарован в нём, но больше разочарован в себе, считая, что он что-то упустил в воспитании своего сына, что он что-то недосмотрел, не заметил, он морочил себе же голову, пытаясь найти свою ошибку...

Антон улыбнулся и радостно побежал вперёд, широко улыбаясь, выбегая из кухни, он был рад, что отец изменил своё решение и согласился ему помочь, принимать ли это как примирение?
Неужели грозовые облака отступили, уступая место теплу и спокойствию?

Но... Курить он больше не осмелится.