Альманах Зла

Из окна уже можно было видеть, как золото и багрянец рассвета превращались в голубую гладь. Прохладные лучики рассвета падали на пол одиночной палаты, из которой уже сегодня должны будут перевести Бискита.

Сам рогаль дремал, облокотившись о стену и сидя в крайне странной позе: ноги поджаты к плечам, но расставлены, а между ними свободно висели руки. Во всяком случае, этот раз он дремлет на кровати, а не под ней или у двери... Да, в первую ночь в этом месте Бес орал, долбил по двери и метал всё, что попадёт под руку. Ах, и если уж продолжать хвататься его достижениями, то уже три дня ему силой не вкалывали успокоительное.

Проснулся Бискит, конечно, с болями в спине около восьми утра. Он потянулся, немного размялся, чтобы унять затёкшие мышцы и прийти в себя, но лучше бы последнего не случилось. Стоило ему вспомнить, где находиться, как грудную клетку и горло будто пережала дрожь, а по языку побежал щекотно-колющий вкус навязчивой мысли.

"Нет, нет, Я не могу это терпеть больше. Умру. Я тут умру и в этом будут виноваты Тагер с Кустом! Господи, прости меня, убей меня или пусть перестанет так ломать!"

Думал Бискит, когда постепенно усиливающаяся дрожь и боль перетекали к животу, в руки, а потом и до ног, за ними холодный пот и закипит голова мазутом, заклинит шестерни внутри черепной коробки. Это уже стало частью ежедневной программы в диспансере, которая с лета запомнилась рогалю. Снова ломка.

Одинокие, но праведные муки Беса прервал санитар, который зашёл к нему на правах утреннего обхода.

- Доброе утро, Хорошенький! Давно проснулись? Как самочувствие? - поприветствовал больного улыбчивый молодой парень.

- И вам утро... Лучше бы не проснулся... - несколько хрипло и заносчиво ответил ему невольный собеседник.

- Напоминаю, что вы тут добровольно и лишний суицид тут не нужен! Ждать вас на завтрак или снова только на ужин придёте? - сказал парень, сделал паузу, вздохнул и неожиданно продолжил, - Если трудно добраться до столовой, то могу принести еду в палату... Честно, хоть вас после обеда и собираются перевести в общую палату, но прогноз у вас паршивый. Очень советую сходить к назначенному после завтрака психологу.

- От души, нахуй, честно! Более тактично "инвалидом" и "конченным" меня никто не называл! - выпалил Бискит ещё более осипшим и жалким голосом, но смотря прямо в глаза санитару.

Санитар вышел и рогатый вновь остался сам с собой и своими проблемами. После вымещения чёрной агрессии на бедного парня, ему стало чуть легче. Бискит ещё чуть посидел, пересчитывая количество неровностей на потолке. Теперь он окончательно проснулся и почувствовал, как запустил свою материальную оболочку: волосы жирные, живот урчит, голова болит, а конечности, и без того холодные, немеют. Это было нестерпимо отвратительно.

Бискит собрал свою разбитую ментальность и решил хотя бы как-то привестись в порядок. Он неспешно зашёл в комнату гигиены, которая была предусмотрена в палате. Назвать это "ванной" в мыслях не поворачивалось: раковина, зеркало и дешёвый, заливающий иногда всё вокруг душ.

Рогатый подошёл к раковине, включил воду и обмыл лицо прохладной водой, мокрыми руками сразу зализал волосы назад, чтобы не мешали. Намылил руки и потёр для создания подобия пенки-умывашки. Намылил ей лицо. С отвращением посмотрел на свое вспененное убитое лицо. Умылся - смылся. Посмотрелся в зеркало. Зеркало от резкого удара кулаком разлетелось по раковине и полу. Бискит с алыми от налитых капилляров глазами смотрел на руку и начинающие кровить порезы. Чем дольше он так стоял, тем больше сочилось и капало крови, тем более его трясло, сбивалось дыхание, краснели и слезились глаза, сильнее и сильнее подходила тошнота. Однако ему было не больно, физически. Чёрная ярость и страх полностью перекрывали боль.

"В ЗЕРКАЛЕ БЫЛ ОН. В ЗЕРКАЛЕ БЫЛ ОН. В ЗЕРКАЛЕ БЫЛ ОН. В ЗЕРКАЛЕ БЫЛ ОН..." - повторялось раз за разом в голове Беса.

Когда раздражённые нервные окончания на краях ран всё-таки стали передавать жжение и покалывание, Бискит начал возвращаться из приступа бреда в реальность, и резко появилось желание жить. Выжить.

Он подставил руку под струю воды. К счастью, ему повезло не засадить осколков в руку, они лишь прилипли к костяшкам и лёгким постукиванием, стряхиванием сыпались. Свободной рукой Бискит по привычке ощупал карманы, но там оказалось пусто. Забыв про руку, воду и кровь, он бросился к кровати и тумбочке, чтобы осмотреть и их. Итог: клятые санитары конфисковали его драгоценный нож.

"Блять, алкашки - нет, ножа - нет, нихера нет! Суки, как я должен выживать в четырёх стенах?! Тут нет ни друзей, ни союзников. Я один... Совсем один... Как отсутствие редких радостей и безопасности, блять, вытащит из моей дрянной башки нашу уродскую рожу, страх сдохнуть собачьей смертью, стать монстром, гнев, ненависть, боль. Знали бы все эти мозгоправы, как ничтожна их жизнь, какие хрупкие их тела. Посмотрел бы, как тогда относились к пациентам..."

Тревожность и ужас снова начали давить, душить Беса, но горячая кровь ещё струилась по предплечью и капала на пол. Отвратительно громко капала на пол. Затрещали под острыми зубами швы больничной футболки. Он для удобства снял её и, как зверь, продолжил рвать зубами, руками на продолговатые лоскуты, отплёвываясь от ниток. Когда футболка закончилась, именно этими лоскутами Бискит стал перевязывать свою руку.

"Нашли, блять, кров для рождённого из проклятой утробы... Закрыли в диспансере, как алкаша, как конченного нарика, как! Как!.."

Остатки же футболки он собрал, свернул пополам и перевязал на изгибе резинкой с волос, после чего ещё немного намочил водой из-под крана. Такой ручной половой тряпочкой он стал скрупулёзно оттирать следы капель крови и подметать осколки стекла на полу.

"Пиздец, не нашлось у них зеркал побольше?.. Эта белоглазая рожа, этот отвратительный оскал, мне кажется, что даже слышал его смех... Я - не он, мы ни капли не похожи, я не мог перепутать себя с ним. Нахера зеркала вообще в таком месте?! Тут, блять, кто будет собой любоваться? Заплывшие жиром опухшие красные свиньи, а им в компанию тощие господа трупных цветов с гжельной росписью распухших вен? Ни один себя в этом ебучем зеркале не узнает! Даже мне страшно от того, чем стал... И мерзко от того, чем был..."

Тут, к несчастью рогатого, в его палату зашёл тот самый санитар. Медик ожидал, что Бискит вряд ли соизволит явиться на завтрак, поэтому решил сам занести еды пациенту. И он чуть не уронил поднос, когда увидел: дрожащий, рычащий демон на корячках, растрёпанный и полуголый, рваным кровавым веником подметает в блестящую кучку осколки зеркала под аккомпанемент льющейся воды.

Бискит не сразу его заметил, лишь лязг поставленного на пол подноса заставил больного поднять голову. Лицо санитара было бледным и полно животного ужаса.

- Ты какого дьявола тут?! Думаешь мне его мало?! Завтрак?! Мать Тереза, блять?! Принёс всё и сразу?! А ты дашь мне полный контроль: над словами, над духом, над мыслью, над волей, над сердцем, над альфа, над бета, над прима, над разумом?! - в слезах заорал на него Бискит, понимая, что никак не свяжет и пары слов, чтобы объяснить произошедшее.

Ответа не последовало, молодой санитар, не сдержав себя, выбежал звать врача.