Глава Пятая. Хитрости и Уловки
Так что мы собираемся делать с этой генеалогической штукой? — спросил Рон.
Гермиона задумчиво пожевала свою нижнюю губу. Не помогло. Потерла свой ноющий лоб, но и это не произвело большого эффекта.
— Я действительно не знаю. Сомневаюсь, что волшебникам в этом бюро разрешается с кем попало обсуждать возможных кандидаток. Ведь это очень личный вопрос. Кое-кто из Министерства, возможно, заставил бы их провести односторонний поиск… но если бы Гарри там появился, все мы оказались бы на очередном заголовке «Придиры».
Джинни засмеялась:
— И я даже могу вообразить, какого рода ЭТОТ заголовок может быть. Мальчик-Который-Хочет-Жениться.
Гарри сердито посмотрел на Джинни, которая тут же сильно покраснела.
Рон перевел взгляд со своей сестры на лучшего друга и только покачал головой:
— Я лишь могу сказать, что вам лучше показаться в этом бюро вовремя, или я не ручаюсь за действия мамы,— и тут же тихо добавил,— или за мои собственные.
С тех пор как закончилась война, Уизли стали ещё больше заботиться друг о друге, чем прежде.
— Хм, — сказал Гарри. — Ни у кого нет идей? Гермиона? Предполагалось, что ты среди нас самая умная.
Луна выглянула из-за своего круассана. Она заколдовала крошки так, что они змеевидной вереницей двигались вверх к её рту. До сих пор светловолосая когтевранка внимала дискуссии за завтраком с тихим восхищением. Теперь её пристальный взгляд скользнул по Рону с Гермионой, но она ничего не сказала, лишь улыбнулась сама себе. Если что-то для неё и было вполне очевидным, то она, как правило, старалась позволить своим друзьям постичь эти вещи самим.
Гермиона поймала её взгляд в самый подходящий момент.
И застонала.
Оттолкнув от себя нетронутую тарелку, она уткнулась лицом в руки. Казалось, она делает это слишком часто в последнее время. Как же ей хотелось вернуться в Хогвартс. Как она хотела вернуться к нормальной жизни. Но когда в её жизни хоть что-нибудь было нормальным?
Преследующий её лучшего друга злой волшебник, чтобы убить того и поработить её мир — вот что составляло её обыденность на протяжении последних лет. И это никогда не было нормальным.
— Я должна пойти, — пробормотала она.
— ЧТО? — голос Рона подскочил до невообразимых высот.
Она устало подняла голову, как раз вовремя, чтобы поймать одобрительную улыбку Луны:
— Все очень просто, на самом деле. Я должна пойти и сделать вид, что хочу выйти за него замуж. Затем они сделают свои тесты и предоставят мне результаты. Всем известно о том, что я спасла его, никто не усомнится во мне. Долг жизни и всё такое. Они уже думают, что я полностью чокнутая, хуже не станет.
Невилл громко захлебнулся какао в своей кружке:
— Станет.
Он опустил кружку:
— Как только Снейп узнает.
Рон лишь уставился на неё, не в состоянии произвести подобающий вопль.
Гермиона вновь опустилась на стол, пряча свою пушистую голову. Внезапно отказ показался ей весьма заманчивой идеей.
***
Но она была истинной гриффиндоркой. И она была абсолютно уверена, что целитель Магворт поможет ей. Если Снейп всё ещё без сознания.
Впервые за несколько месяцев, входя в Мунго, она надеялась, что накануне вечером у него не было улучшений.
— Доброе утро, целитель Магворт, — она знала, что её руки были холодными и влажными от волнения.
Но Мюриель Магворт, конечно, тоже прочла последние новости и улыбнулась ей с симпатией:
— Почему-то я знала, что вы появитесь сегодня. Чашку чая, мисс Грейнджер?
— Да, спасибо. Полагаю, здесь без изменений?
Мюриель встряхнула головой:
— Извините, нет. Боюсь, это займет ещё несколько дней.
Когда они уселись в целительской с дымящимися чашками лимонного бальзама и липового чая, их беседа быстро повернулась к судебному процессу и приговору.
— Так вот, этот приговор очень странный, не так ли? И я никогда не слышала, чтобы Чаша Нейта использовалась для вынесения приговора кому-либо.
— Это древний артефакт. Я полагаю, что возможность использовать его не предоставлялась последнюю тысячу лет.
— Почему так уныло, мисс Грейнджер? — спросила Магворт. — Он свободен. И однажды он женится и остепенится. Я уверена, у него будет хорошая жизнь.
— Но, — Гермиона остановилась, когда поняла, что сказать: «Кто вообще выйдет за него?» было бы не совсем вежливо.
— Вероятно, ему будет непросто найти кого-нибудь, — признала целительница. — Но смею сказать, что не невозможно. И у него есть три года, чтобы заарканить готовую на это ведьму.
Гермиона глубоко вдохнула, надеясь, что выражение лица не выдаст её:
— По существу, могла бы найтись ведьма-доброволец.
Магворт подняла пару кустистых бровей. В своих круглых очках пожилая женщина выглядела сейчас почти как Сычик.
— Ну, — Гермиона нервно потёрла руки, — Знаете, я действительно забочусь о нем?
Лицо целительницы смягчилось:
— Да, конечно. Вы спасли ему жизнь.
Гермиона кивнула. Несомненно, это было правдой:
— Я… Вы — относительно этого вопроса. Я прошу об услуге.
— Да? — сдвинутые брови вернулись.
— Видите ли, я не уверена, что нравлюсь ему. Но, как вы сказали, я, действительно, забочусь о нем. Весьма. Поэтому я интересовалась этим новым брачным законом — Возможно ли выяснить…Сейчас …Если …Имеет ли моя забота о нем какое-то будущее? Потому что, так как я не знаю, смогу ли однажды ему понравиться, и если наше будущее не законно и не имеет смысла, если он когда-нибудь… — она осеклась и бросила на целительницу умоляющий взгляд.
Магворт вздохнула:
— Этот приговор и эти новые законы действительно лишают ухаживания романтики, не так ли? — и затем одарила Гермиону ободряющей улыбкой: — Я понимаю. Думаю, вам нужен образец крови, верно?