По страницам четверга

Подвох
Она никогда не чувствовала себя такой одинокой, а одиночество подсказывает человеку плохие идеи, особенно в шестнадцать лет.
«Мы против вас». Фредерик Бакман

На кухне Кате тут же бросился в глаза новый аквариум, стоящий на столе.
– А в честь чего рыбий переезд? – крикнула она Дане, ушедшему в спальню за ноутбуком.
– Это не переезд, это карантин! – услышала она ответ из комнаты.
Дане не нравилось общаться через всю квартиру, поэтому продолжил, когда вернулся к Кате с ноутбуком и сел рядом с ней за стол.
– Я пару дней назад заметил, что с Марией что-то не то. Пришлось покупать новый аквариум, отсаживать и вызывать специалиста. Проще, конечно, было бы новую купить, это же просто аквариумная рыбка, но я решил попытаться. Сейчас капаю ей лекарства. Может, очухается еще.
– Оу… надеюсь, Мария сможет поправиться. А Эрих и Ремарк как? – Катя держалась изо всех сил, чтобы не рассмеяться из-за кличек рыб, потому что, кроме них, в ситуации забавного мало. Даня, судя по всему, тоже еле-еле скрывал улыбку.
– Они живее всех живых. Хорошо, что у Марии не туберкулез, а то и мы с тобой были бы в зоне риска. – Сохранять серьезный настрой стало невозможно. В конце концов, пара дней, и рыбка поправится, тогда зачем грустить.
– Это нам повезло, конечно, – посмеялась Катя. – Ладно, вернемся к нашим андроидам.
– И электроовцам? – Даня открыл ноутбук и включил его.
– Что?
– Кажется, я знаю, какую книгу мы с тобой вместе будем читать следующей. А сейчас давай показывай фотки, которые ты успела насохранять для презентации.
– Было о-о-очень сложно. – Катя быстро выделила в фотопленке чуть больше, чем «несколько», и перекинула на ноут Дани по аирдропу. – Надо было брать книгу со снятой экранизацией. Его же «Не отпускай меня», например. Там Кира Найтли и Эндрю Гарфилд в главных ролях!
– Я смотрю, ты справилась и без всяких фильмов. – Даня смотрел, как одна за другой появляются фотки в файлах. – Сколько их тут? Тридцать? Сорок?
– Шестьдесят две! – не без гордости ответила Катя.
– А с экранизацией было бы сто шестьдесят две. Куда нам столько? Ты лекцию по книге собралась читать? Слайдов двадцать хватит за глаза.
– С экранизацией было бы проще понять, как персонажи выглядят.
– Ты же понимаешь, что это субъективщина и видение уже не автора, а команды, подбирающей актерский состав? Вспомни про постановку «Проклятого дитя» и Гермиону.
– Первое правило клуба презентаций по книгам: не говорить о том, что сейчас происходит со вселенной Гарри Поттера!
– Тогда другой пример: «Клара и Солнце».
– Дань… я же сказала, экранизации нет.
– Но она будет уже через год. Я нашел новость, что режиссер – Тайка Вайтити и что уже утвердили часть актерского состава. Как думаешь, кто будет играть Клару?
– Надеюсь, – Катя потянулась к тачпаду, и открыла на весь экран один из кадров фильма «Амели» с главной героиней крупным планом, – она.
– Не угадала. Дженна Ортега.
– Какой кошмар! Она же совсем не похожа на француженку! Даже если ей сделать прическу, как у… – Катя не смогла вспомнить имя актрисы и просто указала пальцем в экран, – этой и дать багет в руки! Или ее взяли, потому что она после «Уэнсдей» может не моргать в кадре и в принципе вести себя как робот?
– Не знаю, чем они там руководствовались, но и звать ее будут не Клара, а Эми, – добил ее Даня.
– Напомни мне, как выйдет фильм, ни за что не идти на него!
– Не думал, что ты настолько консерваторша. А как же открытость всему новому и интересному?
– И это мне говорит человек, продавший почку, чтобы заполнить шкаф классикой из серии «Большая книга»?
– Сами книги новые, а истории в них интересные, не вижу противоречий. И вообще-то там пара полок современного есть!
– Да-да, как же я могла забыть о твоем Женьке в водолазке, – рассмеялась Катя. Даня, который так и не смог смириться с тем, что она переняла от Регины привычку коверкать имя этого автора, обреченно вздохнул.
С самого начала Катя с Даней договорились, что не будут заморачиваться и выполнят только план-минимум: читаемый текст, однотонный фон и несколько картинок (а не как в лекциях на некоторых кафедрах, когда на фоне леса зеленые буквы размером с попу муравья и еще несколько фотографий, перекрывающих текст!). Но стоило Кате забрать ноут, чтобы просто посмотреть, какие есть анимации, план провалился. Она решила чуть поиграться и случайно переделала почти все. В конце она оставила парочку слайдов без текста на случай, если за оставшиеся до встречи дни в гугл-форме появятся новые вопросы, которые стоит вынести на обсуждение. Когда презентация была полностью готова, уже давно стемнело, а стол стал уставлен пустыми упаковками из-под китайской лапши, которую Даня заказал им, пока Катя «просто смотрела».
– Ну все, теперь точно не стыдно показать людям! – В десятый раз сохранила файл Катя. Просто на всякий случай. Этой яблочной технике нельзя доверять! Если телефоны сами по себе выключают будильники, то вдруг ноуты занимаются уничтожением презентаций? Надо было флешку брать. – Можешь мне ее в ВК кинуть? Я свой пароль не помню, а в твою страничку залезать не хочу.
– Думаешь, мне есть что там скрывать от тебя? – Даня перешел в браузер и зашел в диалог с Катей, что у него был закреплен.
– Уважаю чужое личное пространство. Спасибо, – добавила она, когда ее телефон бзыкнул от нового сообщения. – Надо бы уже сейчас начать выбирать книгу на июнь, чтобы точно начать первого числа. Я только не понимаю, где и как. Кажется, создавать кучу чатов было не лучшей идеей. Выбираем книги в одном, обсуждаем в другом.
– Можем вынести его на стену группы книжного клуба. Сделать один пост, куда скидывать предложения, а потом второй с опросом. Выбрать десять самых залайканных комментариев, и все.
– Ммм… к куче бесед еще и группа…
– Есть идеи получше?
– Нет.
– Тогда я пишу, чтобы узнать, что думают на этот счет остальные.
Несмотря на поздний час, многие не спали и быстро ответили. Видимо, не только Москва никогда не спит, но и студенты меда, вне зависимости от курса и факультета. Когда Катя увидела, кто единственный человек, которому не понравились изменения в порядке выбора книги, совершенно не удивилась.
Яна:
Если голосование будет открытым в группе, я против. Регина точно накрутит голоса, и до конца наших дней читать нам только орно-порно.
Регина:
Неправда!
Катя хотела забрать ноутбук, но Даня оказался быстрее и сам напечатал ответ.
Данил:
Можем ввести мораторий на такие книги.
Регина Разумовская вышла из чата
Юра:
Она вернется.
Юра:
Наверное.
Юра:
Я не вернусь!!!
Юра:
Читайте сами свои умные книжки без меня.
Юра:
!!!
Юра Зверев вышел из чата
Юра Зверев присоединился к чату по ссылке-приглашению
Юра:
Простите, Регина отобрала телефон.
Яна:
Я так и поняла.
– Ну и королева драмы, – закатила глаза Катя, – и часто с ней такое?
– Довольно-таки да. Даю ей пять минут.
Обида Регины продлилась три. Сошлись на том, что никаких ограничений по жанрам все же не будет, но накручивать голоса запрещено, и учитываться будут только принадлежащие подписчикам группы. Яна вызвалась лично проверять каждый из них. Катя не понимала, что же такого сделали ей книжки с эротикой, что она так разозлилась.
– Так, книга выбирается, техника на Максе. А что у нас с местом проведения? – спросила Катя, когда Даня написал пост в группу о выборе книги на июнь и кинул его в отложку.
– Пока ничего. – Он уже давно написал Яне, и она даже согласилась без лишних вопросов, но потом просто начала игнорировать, а ему самому не хватало лишнего часа в сутках, чтобы найти место самостоятельно.
– Скажи. Что. Ты. Шутишь! – отрывисто и сквозь зубы произнесла Катя, почувствовав, как паника подступает к горлу. – До встречи четыре дня, а у нас нет места?!
– Да, а Яна молчит…
– А я с самого начала знала, что поручать что-то человеку, который так и не смирился с тем, что мы встречаемся, – ужасная идея! Я уверена, что она специально не стала ничего делать, чтобы у нас с тобой ничего не вышло!
– Не переживай, у нас еще целых четыре дня, я все найду. Ты права, не стоило ее просить, надо было самому, но я с этими экзаменами и аккредом схожу с ума.
Катя хотела возмутиться, что он мог бы просто попросить ее об этом, но не успела.
– Страшно представить, что бы было, узнай она, что я встречался с ее младшей сестрой…
– Ты что?!
Только услышав ответ, Даня понял, что последнюю фразу сказал вслух. После встречи с Полиной он часто думал, как бы рассказать обо всем Кате, но эти новости все время были не к месту. А теперь все так глупо вышло. Вроде не пил сегодня, тогда почему то, что было на уме долгие дни, так резко оказалось на языке. Это Катя на него так влияет?
– Если в твоем понимании мне не нужно беспокоиться из-за этого, то уже мне страшно представить, из-за чего стоит! – Катя полностью доверяла Дане, поэтому тогда сомнений в его словах у нее даже не возникло. Теперь же она понимала, что, кажется, зря. Сокрытие бывших, как и сокрытие улик, карается. Только не законом, а нынешней девушкой.
– Мы не очень красиво расстались три года назад и с тех пор даже не общались, – честно ответил Даня. Полина кинула его в ЧС везде и заблокировала номер. Впоследствии о ее состоянии он узнавал косвенно, через Регину. – Да и после нее у меня была еще парочка девушек.
– Ну-ну… подожди. – Катя провела мысленные подсчеты, вычитая из своего возраста и возраста Дани по три года. – Тебе было двадцать, а ей?.. Семнадцать?!
– Шестнадцать, – поправил ее он. – И из-за этого мне стоило переживать. – И отчасти поэтому он никак не мог собраться с силами, чтобы рассказать обо всем.
– Еще, блин, лучше! – В своих подсчетах Катя не учла одного: что из-за ухода из меда и последующего восстановления она сейчас была на год старше основной массы ребят на курсе. В ее картине мира этот год сразу переводил такие отношения в разряд ненормальных. – Выглядишь так, будто в этой истории кто-то умер.
– Вроде того…
«А вот и подвох», – подумала Катя до того, как Даня начал.
Он не знал, насколько давно Полина положила на него глаз, потому что уже долгое время встречался со своей первой школьной любовью и до других девушек, тем более до лучшей подруги младшей сестры, ему не было дела. Но на втором курсе его девушка ушла от него, не объясняя конкретных причин, просто сославшись на то, что он не тот человек, кто ей нужен рядом. Месяц Даня пребывал в подавленном состоянии, жил, что называется, по инерции. И как раз в этот момент рядом с ним появилась Полина. Просто взяла и написала ему. Он не знал (но догадывался), откуда она узнала про расставание, но сам факт ее появления был куда важнее причин, ему предшествующих.
Сначала они просто переписывались, потом начали время от времени видеться, причем все встречи тщательно скрывались от родителей обоих. Видимо, уже на тот момент понимали, что есть в их поведении что-то неправильное и порицаемое обществом. Порой она вела себя слишком навязчиво, но с ней Даня перестал задаваться вечными «почему?» в отношении своей первой любви. Он так не понял, как случился переход на следующую ступень и они стали парой, но точно помнил, как предупредил ее, что ничего серьезного у них не выйдет и что никакого секса до ее совершеннолетия у них не будет. О том, что был полностью уверен, что их отношения вряд ли продлятся дольше пары месяцев и до ее восемнадцатилетия вряд ли протянут, говорить не стал. Но чем дольше они встречались, тем менее категоричным становилось его «нет», и в один момент, под натиском Полины и ее глупыми аргументами, что шестнадцать – возраст согласия и ей уже совсем скоро семнадцать, превратилось в «почему нет?», а спустя еще три недели, когда она испугалась задержки месячных и сделала тест, в «ну почему я не сказал „нет“?!».
– И ты хочешь, чтобы я в это поверила?! – Она чувствовала себя так, будто солнце потухло, небо раскололось пополам и все звезды разом рухнули и что у нее осталось совсем немного времени, прежде чем она задохнется или замерзнет насмерть.
Даня молчал, будто их с Полиной история подошла к концу, хотя на самом деле до развязки еще оставались страницы, и он непослушными пальцами пытался подхватить уголок одной из них, но тот из раза в раз выскальзывал, давая понять, что стоит если не остановиться совсем, то хотя бы сделать передышку.
Будь Катя на пару лет помладше и поглупее и не знай она, что случилось с Ирой, она, может быть, еще и поверила бы в историю о роковой несовершеннолетней обольстительнице, но сейчас это вызывало ряд вопросов. Если Данил ей сейчас врет, пытаясь выставить себя лучше, чем он есть на самом деле, она тут же встанет и уйдет из его жизни навсегда, и не найдет он ее ни с собаками, ни с поисковым отрядом их меда, ни с мигалками, ни с вертолетами. Предстоящий суд над Нечаевым обострил в ней чувство женской солидарности, и, выбирая сторону, она встала рядом с малознакомой девушкой, а не со своим молодым человеком. Хотя Катя и сама когда-то была шестнадцатилетней девочкой, которая добивалась внимания, правда, не старшего брата подруги, а друга старшей сестры и вела себя очень-очень глупо и навязчиво, на грани безумия. Девочка-подросток, одержимая красивым мальчиком, способна на многое.
Катя хотела поверить Дане, но не могла. Он может сейчас наговорить все что угодно, лишь бы оправдать себя. И чем тогда он отличается от того вожатого из языковой школы, куда летала Ира? Тот наверняка думал, что это Ира вьется вокруг него, хотя они просто вынужденно находились на территории одной школы и жили в соседних блоках. Ну почему это все сейчас происходит именно с ней?! Где же проходит та грань, разделяющая поступки, на которые еще можно закрыть глаза, и на те, которые прощать совершенно нельзя? И как сильно человек может поменять свои нормы морали, чтобы они стали совпадать с поступками человека, которого он так любит?
Все же было прекрасно. Прек-рас-но! Ее любили. Просто так и несмотря ни на что. Ей дарили то чувство безопасности и комфорта, которого так не хватало дома. Ее не осуждали. Ее увлечение книгами и блог не называли глупыми. Ее идеи поддерживали. К ней самой прислушивались. Ей подарили веру, что не все мужчины такие, как Нечаев, и… отобрали ее.
Катя мысленно отлистывала назад страницы их истории до самой первой встречи. Ни одного красного флажка, которые она порой рисовала на полях книг, что читала. Она бы точно заметила раньше, будь с Даней что-то неладное и от него стоило держаться подальше? Ведь так?..
Что она начала хлюпать носом, а на столе перед ней появились соленые капли, Катя поняла, только когда почувствовала, как Даня гладит ее по плечу.
– Не трогай меня! – воскликнула она громче и резче, чем собиралась, выскочила из-за стола и в два шага преодолела расстояние до столешницы. – Не нужно подходить, спасибо, – добавила она тише. Кажется, звук ее участившегося сердцебиения заполнил всю кухню и был слышен даже Марии, Эриху и Ремарку под толщей воды.
В этот момент оба четко осознали, почему все грустные и болючие моменты в книгах называются стеклом. Если и можно услышать, как разбивается человеческое сердце (которое на самом деле эластичное и может разве что бесшумно разорваться), то это точно звук, с которым осколки падают на кафельный пол и дробятся на настолько мелкие части, что с ними не справится ни веник с совком, ни пылесос. И их так много, что пройдут годы, а какой-нибудь хитро спрятавшийся кусочек вопьется в нежную кожу и напомнит о себе.
Дане всегда было мучительно смотреть на то, как Катя плачет. Но еще хуже становилось от одной только мысли, что это он – причина ее слез, и никакие слова тут, кажется, уже не помогут. Все, что мог, уже наговорил. Вместо раскаяния вышло так, будто он обвиняет во всем Полину.
Он перевел взгляд с Кати на Марию, которая теперь вяло плавала кругами у самой поверхности.
«Да кому я вру, не очухается она…» – подумал Даня.
– Ладно. – Катя утерла слезы тыльной стороной ладони. Она еще не до конца пришла в себя после таких новостей, но уже могла выдать что-то связное. – Допустим, все так и было, как ты рассказываешь… – Возможно, она самая глупая девушка на планете, у которой и в груди, и в черепной коробке одно большое сердце, которое очень легко впускает в свои двери мужчин. Возможно, с каждыми следующими отношениями она будет обжигаться еще сильнее, чем с предыдущими. Возможно, она должна сейчас уйти в ночь, громко хлопнув дверью. Но она его по-прежнему любит и готова в слезах кричать об этом, прямо как в том отрывке из сериала, что стал мемом в соцсетях. – Допустим, что я закрою глаза на то, что встречаться с несовершеннолетней, когда тебе двадцать, это не окей… по крайней мере для меня.
«Допустим, там все и правда было по-обоюдному», – подумала она про себя, не в силах это озвучить. А может, ничего страшного и не произошло, это она сама себя накрутила, напсиховалась и сама же успокоилась?
– Ладно ей шестнадцать лет, мозгов нет, – продолжила она, – но ты-то чем думал?!
– Вот именно, что ничем. – Он перевел взгляд с Марии, которая, кажется, заплавала чуть поживее, на Катю. – Я так много думал о бывшей и учебе, что единственное, что мне хотелось, – выкинуть на время все мысли из головы. И рядом с Полиной это получилось. И это было ошибкой, за которую пришлось расплачиваться почему-то ей, а не мне.
– Я так понимаю, есть продолжение? – Катя запрыгнула на столешницу и уселась поудобнее.
– Да…
Страницы вновь зашелестели.
О том, что Полина беременна, Даня узнал на юбилее отца. Отмечали в его же ресторане. Собралась вся семья, и, конечно же, без Регины не обошлось. Звук первого сообщения Данил проигнорировал, потому что родителям не нравилось, когда за столом отвлекались на переписки, но, когда телефон завибрировал, будто готовый взорваться, он зашел в диалог. Фото теста с двумя полосками и глупой подписью: «Нет, это не сказуемое». А вслед за этим куча сообщений о том, что она уже рассказала родителям. Что нет, они не знают, что это его ребенок. Что она его не выдала, чтобы у него не было лишних проблем. А то родители могли бы пойти вместе с ней писать заявление о совращении несовершеннолетней и изнасиловании. Что родители отправляют ее на аборт. Что она начиталась про осложнения и теперь ей очень страшно и она в панике, потому что не знает, что ей делать. Она просила совета, а он отправил короткое: «Слушайся родителей, я все оплачу» – и перевел денег. Вместо ответа Полина заблокировала его везде.
В момент, когда он решил, что хуже уже быть не может, над его левым ухом раздался голос Регины, стоявшей позади него достаточно, чтобы видеть всю переписку.
– Кажется, ты очень крупно влип, братец.
С того момента Данил на дух не переносил японскую кухню, которая будто бы впитала в себя воспоминания о том дне.
– Да уж, сюжет, достойный «Беременна в 16», мог бы получиться, – цинично заметила Катя. – Полине очень не повезло с парнем, но повезло с родителями.
Вторая часть истории не так сильно тронула Катю. Во-первых, она теперь не сомневалась, что отношения с несовершеннолетней в жизни Дани были исключением, а не правилом и после такого он полностью разделяет ее позицию, что это «не окей». А во-вторых, отреагируй ее родители хоть немного, как и родители Полины, по части заявления, а не принуждения к аборту, она была бы только рада.
– Ей было страшно, она думала, что получит от меня поддержку, а я… слился, получается?
– И повел себя как полный мудак. – Катя болтала ногами и совершенно не собиралась стесняться в выражениях.
– Получается, что так. Но я не думал сливаться. Полина явно дала понять, что не собирается после такого поддерживать со мной общение. Я потом еще долгое время узнавал, как она, через Регину.
– Дань… Я уверена, что, если бы я сейчас кинула тебя везде в ЧС и ушла, ты бы нашел способ связаться со мной и из-под земли бы достал. Потому что захотел бы этого. А тогда ты захотел по-тихому слиться и обрек ее на страхи и одиночество в минуту, когда девушка не должна быть одна. Трахались-то оба. – Даня хотел возразить, но Катя выставила руку вперед, показывая, что ее монолог не окончен. – И не надо говорить, что рядом с ней была Регина, это не то. Я надеюсь, у Полины все прошло без осложнений и она еще сможет забеременеть и родить, если, конечно, рядом окажется подходящий человек и она сама этого захочет. Но знаешь, что еще страшно? Мои роды. Да и в принципе рожать, если ты не готова к этому. Я тоже была одна. Мне казалось, что я умираю. Кроме того, я хотела умереть. Или же последствия беременности моей. Я рассыпаюсь. Мне пальцев рук не хватит, чтоб перечислить болячки, возникшие во время и после. Егор, этот маленький негодник, – при упоминании сына Катя невольно улыбнулась, а в ее голосе послышались нотки нежности, – высосал из меня все соки. Он хотел жить и, вопреки всем прогнозам врачей, родился и теперь растет совершенно нормальным ребенком. Говорят, девочки забирают у матерей красоту. Наверное, мальчики – здоровье. Но, если честно, будь у меня возможность отправиться в прошлое и заново решить, рожать или нет, я бы родила. Но это было бы уже мое решение. У нас с Полиной должен был быть выбор, но его у нас отняли, и это, пожалуй, самое страшное. Я уже пережила всякое дерьмо. И поверь, нового я совершенно не хочу. Но верю, что, как правило, люди учатся на ошибках и меняются, и поэтому я все еще сижу здесь. Ну и потому, что любовь зла, – улыбнулась она, не завершая фразы.
– Чудо мое, ты же знаешь, я никогда в жизни тебя не обижу, не сделаю тебе больно и не отниму у тебя выбор, который должен быть только твоим. – Даня был готов к тому, что Катя уйдет от него в любую минуту этого тяжелого разговора, но был рад, что ошибся.
– Агась, и поэтому тоже я все еще здесь. У тебя, кстати, сейчас есть отличная возможность покаяться в остальных своих грехах.
– На четвертом курсе я купил сдачу экзамена у заведующего кафедрой, потому что отношения с преподом не задались, а прям перед сессией я уезжал на сборы. Поблажек по учебе нам никаких не сделали, а возиться с пересдачами и академическими задолженностями не хотелось.
– И это все? Как-то скучно, – с притворным разочарованием в голосе ответила Катя.
– Зато можешь быть уверена, что я точно из тех, кто учится на ошибках, сделанных по глупости и молодости.
– Ты и сейчас не старик, так что время вдоволь накосячить у тебя еще есть. Ладно, а диван в гостиной раскладывается? – вдруг перевела тему Катя.
– Да, а что?
– Постелишь мне сегодня тут? Мне по-прежнему не хочется, чтобы меня трогали, но домой возвращаться сейчас не вариант, потому что Ира точно решит, что ты меня обидел, и мне придется до конца своих дней носить ей передачки в женскую колонию строгого режима и ухаживать за твоей могилкой.
– Ложись в спальне, а я останусь здесь, – тут же изменился в лице Даня. Слишком рано ему начало казаться, что все в порядке. Но, видимо, нужно дать Кате время, чтобы все переварить. И вряд ли ей хватит трех минут. Пришлось утешать себя мыслью, что все могло быть и хуже.
Этой ночью не могли уснуть оба. Каждый долго ворочался в своей комнате. В конце концов Катя не прошла проверку, которую устроила сама себе, – ей без Дани совершенно никак. Она тихо выскользнула из спальни, зашла в гостиную и нырнула к Дане под одеяло.
– Обними меня, – шепнула она ему.