[Она] Среди лепестков
Она была там.
Подобралась слишком близко.
Слишком... удобно устроилась.
Не усвоила уроки, которые ей постоянно давали.
Я наблюдала издалека. Из-под навеса, из-под зонта. Из-под маски. Они ведь верят, что дождь смывает всё: ложь, боль... память. Но я помню. Даже то, о чём молили забыть. Он не смывает взглядов. Не смывает вины. Они опять соврали.
Их вина — бездействовать в ответ на преступление.
Её вина — дышать тем же воздухом. Стоять рядом, на месте, которое предназначено не ей. Сжимать пальцы его руки. Прижиматься в танце и за дверями зала. Везде, где вместо неё должна быть я.
Идеальная. Настоящая. Искренняя.
Я ведь выучила всё верно.
Я сделала всё, как надо.
Где же моя награда?
Всё было бы хорошо, останься она прежней. Не стань меняться на глазах, что только слепой не заметит изменений. Не реши она тянуть пальцы к моему месту. Но отрицать очевидное глупо. Она меняется.
С каждым днём. С каждым словом.
Растёт, как плесень, как гнилой сорняк.
И я обязательно пойму, почему это происходит. Я вижу насквозь все маски и лики притворства. Мой свет озаряет то, что люди пытаются утаить. Я знаю правду. Ведь я замечаю всё.
Но он... он не должен был замечать. Не должен был смотреть, отводить взгляд от главной актрисы этого театра.
Он — мой. Был. Должен был быть. Будет.
А она? Чужая девочка в моей оболочке. На моём месте. В моей роли. Она говорит правильные слова, но чужим голосом. Они выдают её. Я знаю, что она врёт.
Я вижу в ней себя. Но она — не я.
Она — испорченная копия, кривое зеркало.
Её отражение идёт рябью, потому что всё не правильно. Не так, как должно быть.
Мне говорили: «борись за своё счастье». Выбивай себе место под солнцем. Но никто не сказал как. Поэтому я стала солнцем. Ярким. В рассветных бликах которого не была видна алая кровь. Я затмила. Всех. Всё.
Если я проиграю ей, значит меня никогда не существовало.
Значит всё, что я делала, — зря. А я не могу быть «зря».
Я не допускаю таких слов.
В её глазах нет страха. Я наблюдала за ней со стороны, и она не боится. Она не понимает. Она должна бояться, должна заметить. Иначе как спектакль может жить без зрителя? Она увидит. Я заставлю увидеть.
Как нити тянутся от её рук к моим, а я готовлюсь вести её туда, куда мне нужно.
Без лишних слов. Достаточно взглядов. Она уже в ловушке. Она уже на крючке. Она уже попалась, даже если ещё не знает.
«Чёрный Лотос» — это ведь всего лишь цветок.
И когда он завянет, она падёт вместе с ним.
Останется белой несуразной запиской среди чёрных лепестков.
Если в этом мире нет места для меня, я вырежу его сама, прямо из её кожи. Вырву из рук этой злодейки. Если её не научили, если она не знает, что нельзя брать чужое, я сама преподам ей урок.
А Ланс всё поймёт. Когда останусь только я.
Ланс поймёт, что она его травит.
Я притворяюсь, что не люблю яд.
Это слишком грязно. Слишком некрасиво.
Яд — это выбор слабых. Тех, кто не умеет действительно бороться. Тех, кто не умеет говорить взглядом. Тех, кому приходится полагаться на жижу из-под чужих пальцев и на порошок из гниющих листьев, чтобы добраться до своей цели. Я — не такая. Я училась держать спину ровно. Я знала, как строить дом из шёпота и взгляда мельком. Как убирать людей, даже не запачкавшись.
Яд — крайняя мера. Он недостоин меня. Я — выше. Но ложь пахнет травами, а я не хочу лгать.
Если даже я всерьёз рассматривала яд... значит уже поздно. Нет пути назад, нет шанса на спасение.
Потому что с одним ядом может справиться лишь другой. Ещё более сильный. Более личный.
Они смеялись на балу вместе. Я слышала его смех среди толпы, когда чьи-то неправильные руки смыкались на моей талии. Когда меня увлекало мимо вереницей размытых лиц, отдаляло. Когда он должен был смеяться для меня.
Ты не можешь быть там не со мной.
Ты не можешь быть без меня.
Ты не имеешь права.
Она отводит взгляд. Играет. Не по-настоящему.
Такие, как она, всегда так делают. Крадут и не признаются. Разрушают и плачут на пепелище, делая вид, что строили сами и сожалели. Делали вид... да, играли.
Она ничего не понимает. Якобы «не хочет».
Не чувствует.
Притворно невинная, нарочито отстранённая. Натягивает улыбку, а он обманывается.
Ах, как это трогательно.
Я хочу разорвать её губы.
Но я не могу. Не сейчас.
Он скоро приедет. Сам напросился на встречу. Хочет задавать вопросы из-за чьей-то глупой смерти. Врёт.
Ты хочешь меня видеть. Ты не можешь без меня, Ланс. Я знаю. Даже если ты запутался. Даже если она тебя обманула. Ты ведь думаешь обо мне?
Скажи, что ищешь.
Скажи, что жалеешь и это была ошибка.
Скажи, что она просто тень.
Я же — свет, в котором сгорают такие, как она. «Леди» Вивианна, коричневая мышь. «Леди», как же...
Я наблюдала. Она всегда была слабой. Жалкой. Белым пятном без смысла. А теперь стала... опасной.
Ты этого не видишь? Ты глупец. Хочешь быть обманутым?
...Нет.
Ты же мой.
Ты не можешь.
Ты был создан для меня.
Ты дашь мне то, чего не даст никто.
Просто запутался.
Но ты напишешь свою роль заново.
Я напишу твою роль.
Я заставлю тебя вспомнить.
Заставлю пожалеть.
Заставлю её пожалеть. Исчезнуть.
Не обязательно руками. Не обязательно кровью.
Иногда исчезновение начинается с того, как люди отворачиваются.
Иногда — с противного порошка или зловонной жижи отравы.
Иногда — с тихого шёпота в самое ухо.
Я не стану пачкать руки, нет.
Я начну её исчезновение с «Чёрного Лотоса».
Он не предупреждает. Он прощается.
Он уже распускается. Он уже тянется к её ногам.
Она просто не смотрит вниз.
Почему её назвали Вивианна? «Живая»? В ней нет жизни. Она пустышка.
Это её не спасёт. Не убережёт.
Не защитит от того, что с ней будет. От того, что я с ней сделаю.
Один раз они не справились. Вторую ошибку я не допущу.
Я была даже на похоронах.
Судьба мне благоволила. Давала знаки и оказывала помощь, а я тихо молилась богине Фатиль. Её книга судьбы помогала мне уничтожить помеху.
Теперь она снова станет неинтересной. Отойдёт с дороги и исчезнет. Затеряется в толпе. А я буду рядом. Вернусь на своё место.
Пусть это её разрушит. Уничтожит. Разломает на мириады осколков без шанса собраться заново.
Мне останется лишь кинуть цветок на её могилу. Поставить точку.
Стереть из чужих воспоминаний, а потом восполнить пустоту собой.
Он искал её взгляд, я видела. Наблюдала издалека, почти не показываясь. Он смотрел на неё внимательно, изучающе. Точно жалел.
А должен был смотреть на меня. Я — самая яркая в этой чёрной толпе. Он увидит, заметит. Скользнёт взглядом и не сможет оторваться. Снова. Как было.
Раньше, когда он смотрел на меня. Когда он улыбался. Мне и только мне.
Я тоже любуюсь. Он ближе, чем кажется, а я никогда и не отходила. Он на вершине, которую могу достичь только я. Он ждёт меня. Стóит только избавиться от нелепых препятствий — и вот, я буду стоять рядом. Так было. Так будет. Так и никак иначе.
Слухи разлетались быстро, а мне было легко их собрать.
Она — графиня? Смешно.
Титул можно получить. Уважение — купить. Страх — внушить.
Но она не заслужила ничего из этого.
Она не достойна.
Её будут уважать из жалости. Бояться — из-за притворства. Из-за маски. А ты, Ланс...
Ты смотришь на неё так, будто она заслужила всё.
Ты глупец...
Но я умею быть терпеливой. Красивой.
Идеальной.
И если она надела платье, похожее на моё, — я надену ещё лучше.
Если она выучила слова — я придумаю новые.
Если она просто существует — я буду жить. Дышать. Собственными руками управлять её судьбой и строить свою.
Она думает что справится. Что сможет удержать всё в своих грязных руках.
А я знаю, насколько тонко режется ткань. Как быстро увядают лепестки.
Может, стоит подарить ей цветы? Белые, как она сама. Только шипастые. Чтобы знала, что бывает с руками, которые тянутся к чужому. Чтобы увидела кусочек истины, которая достойна только меня.
Я поделюсь. Если это поможет ей понять.
Я расскажу, как легко стать всем — если у другого отнять всё.
Я улыбалась, когда царапала его имя ногтем на зеркале. Тогда моё отражение было единственным в этом мире. Теперь оно искажено.
Потому что она создаёт новые трещины.
Я не хочу собирать воедино осколки.
Я хочу избавиться от источника.
Вырвать её с корнем.
Ведь сорняк продолжит расти, если оставить хотя бы один кусочек — даже самый маленький.
Пусть она и дальше будет белым пятном. Я стану ярким.
Ты снова увидишь меня, Ланс.
Ты снова увидишь только меня.