Глава 13. Княжий стол
Дверь тяжело, с долгим протяжным скрипом отворилась.
Александр шагнул через порог и остановился.
Тёплый, густой воздух сразу ударил в лицо - мясо, дым, кислый мёд. Из-под ног потянуло холодом от утоптанных досок.
В трапезной смолкли. Не сразу, но звук осел. Остался только треск дров в печи да тихий скрип лавки где-то у стены.
Здесь не было привычного гула гридницы - ни пьяных криков, ни стука кубков, ни хохота.
Длинный стол тянулся через зал. Толстые доски, потемневшие от времени, были сбиты в один ряд и уходили вглубь, к дальней стене, где под балками копился дым. Княжье место во главе оставалось пустым.
Все остальные места уже были заняты строго по рангу.
Слева и справа сидели старшие дружинники, ветераны, старые советники - те, за кем стояли люди и чьё согласие держало силу князя в городе и за его пределами. Княжеские мужи. Лица тяжёлые, бороды разные от совсем седых до почти чёрных.
Свет от факелов висел клочьями, то выхватывал глаза, то проваливал лица в тень. Лампадам и факелам удавалось выхватить только скулы, глаза и руки, лежавшие на столе. Некоторые держали кубки, но не пили.
Все смотрели на него.
Не торопясь. Не отводя глаз. Смотрели так, будто уже давно ждали и теперь наконец-то могли рассмотреть как следует.
Александр стоял в дверях, чувствуя, как за спиной тихо закрывается тяжёлая створка. Скрип петель затих, и в зале снова повисла та же густая, неподвижная тишина.
Где-то под балками треснуло полено в огне. Капля жира с шипением упала в жар.
Никто не встал. Никто не приветствовал его.
Только в самом дальнем конце стола, у правой руки от княжьего места, сидел Станислав. Воевода медленно откинулся на лавке и смотрел на Александра спокойно и тяжело, тем самым взглядом, которым смотрел на сырое железо в подклете.
И вдруг с левой стороны стола тяжело скрипнула лавка.
Поднялся Ратибор, старший дружинник полевого стана.
Огромный, грузный. Перебитый нос, рыжая с проседью борода. Плечи развернулись, лавка под ним ещё раз жалобно скрипнула.
Он уже усмехался.
Ратибор громко, раскатисто расхохотался, отчего несколько кубков на столе звякнули.
- Ха! Александр! - прогремел он на весь зал. - Я ж знал, что ты выберешься из лап смерти, чёртова душа! Не зря тебя Вышеслав в своё время палкой гонял!
Он тяжело шагнул из-за стола, подошёл широкими шагами и с размаху хлопнул Александра по плечу так, что князь невольно качнулся. Ладонь у Ратибора была огромная, как лопата.
- Ну что встал в дверях, будто чужой? Садись уже! Мы тебя ждали, княже
От него тянуло потом, дымом и чем-то крепким, как старая кожа.
Ратибор говорил грубо, и, сказав это, снова коротко хохотнул, будто сам не удержался. Ближе к середине стола кто-то тихо цокнул языком. Не все поддержали этот смех.
У правой стороны стола медленно поднялся Тихомир Седой - высокий, сухой, с длинной серебристой бородой. Он не улыбнулся и не подошел. Просто смотрел на Александра долго, спокойно.
- Садись, княже, - произнёс он тихо. Говорил негромко, но слушали все. - Поговорим
Ратибор громко фыркнул и махнул рукой в сторону пустующего княжьего места:
- Да садись во главе, пока мы тут всё холодное не съели!
Александр кивнул и пошёл вдоль стола.
Ратибор двинулся следом за Александром. Не спеша, тяжёлой медвежьей походкой, на полшага сзади, почти вровень. Его место за столом осталось пустым и заметным.
В зале поднялся негромкий, но плотный гул. С левого края стола несколько голов повернулись. Тихомир Седой прищурился, а рядом с ним старик Велеслав медленно отложил кубок и что-то тихо сказал соседу.
Ратибор шёл рядом с князем, глядя не на него, а прямо перед собой. Каждый его шаг глухо отдавался в полу и расходился по трапезной.
У самого княжьего места он на мгновение задержался. Широкая спина на секунду закрыла Александра, и несколько человек с левого края невольно подались вперёд.
Потом Ратибор резко развернулся и пошёл обратно к своему месту, тем же шагом, с тем же глухим стуком сапог.
Александр дошёл до княжьего места и сел.
Лавка под ним скрипнула один раз, тонко, почти виновато.
Ратибор вернулся за стол. Опёрся локтями о стол и сразу первым потянулся к мясу. Взял кусок рукой, налил себе вина.
Следом потянулись другие - сначала ближние, потом дальше по столу. Руки легли на хлеб, на блюда, на кубки. Никто не спрашивал разрешения. Никто не смотрел на него в ожидании.
С левой стороны раздалось тихое перешёптывание. Тихомир медленно покачал головой и что-то коротко сказал Велеславу. Тот ответил, не повышая голоса, даже не повернув головы к князю.
Александр провёл взглядом по столу.
Он видел, как эти люди едят и переговариваются между собой так же свободно и грубо, как привыкли в походе. Кто-то громко чавкал, кто-то вытирал жирные пальцы о край рубахи, кто-то, не глядя, толкнул соседа локтем, требуя передать миску.
Они не ждали, когда им позволят говорить. Не подбирали слова.
Кто-то говорил, не глядя на него. Кто-то и вовсе не считал нужным оборачиваться.
Александр на мгновение задержал взгляд, пытаясь нащупать, где у них край и не находил.
Это была военная придворная знать. Их нельзя было просто собрать и приказать. Чтобы они пошли за ним они должны были сами этого захотеть.
- Долго ты, княже
Голос прошёл по залу резко.
Александр перевёл взгляд.
Мирослав Чернобай, сидевший рядом с Станиславом, первым заговорил с ним за столом. Кубок в его руке так и остался висеть в воздухе. Старик смотрел прямо в него.
Он уже собирался продолжить, но дверь протянула скрип.
Не резкий. Долгий, тянущийся, будто её не открывали, а вытягивали из покоя.
Слова не оборвались, их просто перестали слышать.
Несколько человек повернули головы не сразу. Кто-то ещё смотрел на князя, будто решая, важнее ли вопрос, чем звук. Но скрип тянулся, и головы всё-таки пошли к двери.
В проёме появился человек - сухой, собранный, с узким лицом и тем взглядом, который не блуждает по людям, а сразу ищет своё место.
Старший казначей Радомир.
За ним молодой писец, прижимая к груди дощечки и свёрнутую книгу.
Разговоры не оборвались. Они просто... споткнулись.
Огонь в факелах качнулся от сквозняка и тени пошли по лицам.
На левом краю стола кто-то резко отодвинул кубок, дерево царапнуло по доске. У правого края старый сотник со шрамом у виска медленно положил недоеденный кусок хлеба и вытер пальцы о край рубахи. Его усмешка вышла кривой, как старый шрам.
Радомир остановился в трёх шагах от стола и медленно оглядел сидящих.
Спокойно, по ряду.
Мирослав не договорил и не стал продолжать, лишь медленно повернулся к казначею. Смотря на него пальцы лежавшие на столе, медленно сжались в кулак.
И в этой неровной паузе стало слышно, как жуют.
Ратибор жрал.
Тяжело, с хрустом, не спеша, будто всё происходящее его не касалось. Он не поднимал головы, отрывал мясо зубами, жевал широко, открыто, так, что звук расходился по столу и ложился поверх этой паузы.
Напротив Ждан Непрядва продолжил пить, не торопясь.
У нижнего края, ближе к двери, старый сотник со шрамом у виска откинулся на лавке. Он смотрел на князя, не на Радомира, и усмешка у него вышла кривой, с редкими зубами.
- Княже... А это что за новость? Книжники теперь с нами мясо едят?
Он даже не повысил голоса.
С ближнего края коротко фыркнули. У дальнего конца жевали медленно, глядя исподлобья. Рядом другой откинулся на лавке и уставился на Радомира.
Напротив раздалось глухое:
- Свободных мест нету. Иди в другое место, Радомир
Старый знаменосец Ждан Непрядва даже взгляда не поднял. Он отпил вина и махнул рукой в сторону казначея, будто отгонял муху.
Радомир посмотрел на него - коротко, спокойно, и сразу отвернулся к князю, как будто не к нему говорили.
Рядом с хрустом оторвали мясо.
Ждан с силой поставил кубок на стол. Дерево глухо стукнуло, вино плеснуло через край и потекло по его пальцам.
Ждан приподнялся на лавке, широкие плечи напряглись. Мокрая ладонь сжала кубок так сильно, что костяшки побелели. Он смотрел на Радомира тяжёлым, злым взглядом, ноздри раздувались.
- Радомир, ты оглох? - сказал он громче.
Почти сразу с разных сторон стола раздались тяжёлые голоса:
- Отвечай казначей, когда с тобой говорят!
- Совсем распоясался, чернильная душа
- Мы тут что, пустое место?
Широкоплечий дружинник с седой прядью в бороде тяжело ударил ладонью по столу и кивнул Ждану. Ещё двое старших повернулись к Радомиру, один даже привстал с лавки, скрипнув деревом.
По столу прокатился глухой ропот. Радомир при всех не ответил им, старшей дружине.
Радомир продолжал стоять на своём месте с тем же ровным, сухим лицом. Челюсть слегка сжалась, а пальцы, сжимавшие восковую дощечку и стилус, побелели от силы. Он не повернул головы к Ждану и не сделал ни шагу назад, но весь его вид уже не был таким спокойным, как прежде.
Ждан так и стоял, наполовину поднявшись, тяжело дыша через нос. Вино капало с его пальцев прямо на лавку.
- Достаточно, - спокойно сказал Александр, без спешки и повышения голоса. - Это я его позвал
По столу на мгновение притихли. Даже Ратибор на миг перестал жевать и посмотрел на Александра.
- Он пришёл не есть с вами за одним столом, а записать заслуги тех, кто отличился
В зале пошёл глухой ропот. Несколько человек переглянулись. Александр не стал ждать, пока он разойдётся.
- Мне ранее воевода Станислав сообщил, что многие княжеские мужи отличились, и я решил сегодня отметить их
Он повёл взглядом по столу.
- Радомир здесь, чтобы записать это при всех. Чтобы потом не было лишних разговоров.
На секунду стало тише.
Несколько человек перевели взгляды на Станислава. Воевода не сразу ответил. Сидел, как сидел, только пальцы на кубке чуть сдвинулись. Потом коротко кивнул.
Кто-то рядом тихо хмыкнул. У дальнего края продолжили есть, но уже медленнее.
Мирослав Чернобай медленно опустил кубок. Провёл пальцами по ободу, будто дослушивая мысль до конца, и только потом поднял взгляд, сначала на Радомира, потом на князя.
- Это, конечно, хорошо, княже... - сказал он спокойно, почти мягко. - Но ему всё равно здесь не место
Рядом сразу подхватили:
- Верно. Записать можно и не во время трапезы дружины
- Да, Радомир, мы тебя уважаем... но у всего есть мера
Александр не перебивал. Слушал.
Он видел, как слова расходятся по столу - не сразу, через паузы, через взгляды.
- Я не говорю, что он будет приходить сюда каждый раз. Сейчас он один раз быстро запишет и всё
Мирослав слегка усмехнулся, провёл ладонью по бороде.
- Сегодня он стоит у стола, а завтра сядет с нами
Несколько старших кивнули. Один из них тихо пробормотал что-то себе под нос.
Ждан всё это время стоял полу приподнявшись, тяжело дыша. Он перевёл взгляд с Мирослава на Радомира, потом снова на князя.
Ратибор, до этого молча жравший, вдруг резко ударил кулаком по столу. Доски глухо отозвались, куски мяса, что он держал в руках, разлетелись по столу и задели соседей.
- Что вы как будто князь у вас баб забирает
Он даже не вытер руки. Просто ткнул обглоданной костью в сторону Мирослава.
- Князь сказал - один раз. Значит один. Или ты хочешь сказать, что князь слово не держит?
В зале на секунду стало пусто. Даже те, кто спорил, замолчали.
Мирослав не ответил сразу. Он смотрел на Ратибора, потом перевёл взгляд на князя. Пальцы снова легли на бороду, чуть медленнее, чем раньше.
Потом коротко кивнул.
- Один так один. Я не против
Остальные замешкались. Кто-то пожал плечами, кто-то отвёл взгляд, но один за другим начали соглашаться, уже без прежнего нажима, словно сами не до конца уверены, стоит ли продолжать.
Александр молчал, глядя на лица и не на слова, а на то, как они меняются, как один сдаёт раньше, другой тянет паузу, третий уже отвёл взгляд и будто решил для себя всё заранее.
Он не вмешивался и не торопился, просто сидел и смотрел, и разговор сам начал сходить на нет, будто его уже некому было продолжать.
Александр наконец чуть подался вперёд.
- Тог...
Штухр.
Ждан резко поднялся.
- Княже, даже один раз нельзя...
- Ждан
Внезапно с правой стороны князя раздался крепкий, уверенный голос. Станислав поднял на Ждана взгляд и спокойно сказал:
- Сядь
Ждан стиснул зубы, тяжёлое дыхание ещё ходило в груди, пальцы сжались на краю стола, и он уже собирался ответить резко, через силу, но рядом сидящий командир без предупреждения потянул его вниз, и лавка скрипнула под его весом.
Ждан дёрнулся, на мгновение растерялся от неожиданности, затем резко развернулся, схватил соседа за одежду и рванул на себя.
- Ты, ублюдок...
Слово вырвалось зло, но уже без той уверенности, что была раньше; он осёкся, всматриваясь в лицо товарища, а тот оставался недовольным, но спокойным, словно сделал именно то, что должен был сделать.
Ждан нахмурился и только теперь заметил, что все смотрят на него, не на князя, не на Радомира, а именно на него. Во взглядах было разное: у кого-то раздражение, у кого-то холодная отстранённость. Мирослав медленно покачал головой. Рядом сидящие не отвели глаз.
Ждан искал, за что зацепиться, но не находил. Ни одного кивка. Ни одного движения в его сторону.
Он замер на мгновение, всё ещё сжимая чужую одежду.
Потом отпустил резко, будто обжёгся, отвернулся и уткнулся в тарелку, не глядя ни на кого; челюсть у него всё ещё ходила, пальцы сжимались, но он больше не поднимал глаз.
Александр ничего не сказал.
Он даже не повернул головы в сторону Ждана.
Спокойно взял кусок мяса, отломил, поднёс ко рту и начал медленно жевать. Спина прямая, плечи расслаблены, взгляд спокойно смотрел перед собой.
В зале повисло тяжёлое, густое напряжение.
Несколько княжеских мужей продолжали смотреть на Александра в упор. Ждали, когда молодой князь хоть как-то проявит себя - осадит Ждана, повысит голос, покажет характер, сорвётся или задавит.
Мирослав отложил кубок, не допив. Ратибор замер с куском в руке и смотрел исподлобья.
Но Александр продолжал жевать, не меняя ни позы, ни выражения лица.
Гул в зале не исчез, а стал ниже и тяжелее. Велеслав тихо выругался сквозь зубы. Его сосед скрипнул лавкой, отодвигаясь. Кто-то тяжело вздохнул и провёл ладонью по бороде. Напряжение висело в воздухе, как дым.
Только когда это ожидание начало медленно, неохотно спадать, Александр коротко повёл рукой в сторону Радомира и произнёс ровным, деловым тоном:
- Тогда начнём. Запишем и казначей уйдёт
Радомир кивнул и спокойно двинулся к князю. Он шёл без спешки, будто это уже решённое дело. Тихомир Седой молчаливо наблюдал за ним, потом перевёл взгляд на Александра.
Изначально они собрались не просто есть. Эта трапеза должна была показать, что из себя представляет новый князь, но теперь разговор шёл уже не туда.
Тихомир медленно сжал губы.
Юный князь почти ничего не сделал - не повышал голос, не давил, не угрожал, но стол незаметно развернулся под него. И теперь в зале слушали его, а не друг друга, и это произошло так тихо, что никто не успел помешать.
Радомир подошёл и остановился рядом с князем. За стол он не сел. Достал дощечку, провернул её в ладони, стилус лёг в пальцы привычно, и он, не суетясь, приготовился писать.
Несколько человек на левом краю невольно проводили его взглядом. Кто-то поморщился, кто-то просто отвёл глаза, но уже без прежнего нажима, будто спор уже стоил дороже, чем молчание.
Теперь все смотрели на князя.
Кто-то уже прикидывал, что получит. Кто-то смотрел внимательнее, пытаясь понять, какой он - этот новый князь: будет ли держать меру или попробует купить их щедростью, и где у этой щедрости будет предел.
Тихомир снова медленно оглядел стол. Он видел, как половина уже перестала спорить и просто ждала. Не потому что согласились, а потому что решили посмотреть, что будет дальше, и не оказаться теми, кто встал не вовремя.
В этот момент он почувствовал лёгкое касание на макушке. Почти щекотно.
Тихомир машинально провёл рукой и собрал в пальцы тонкую паутину. Нахмурился, поднял взгляд на потолок и там было чисто, ни одной нити, будто она взялась не оттуда.
Он чуть повернул голову и встретился с взглядом Александра.
Спокойным. Прямым. Уже оценивающим, словно тот заметил его раньше, чем он сам понял, что делает.
Но взгляд уже шёл дальше.
Александр обводил стол, не задерживаясь ни на ком. Княжеские мужи продолжали есть, пить, переговариваться, но уже вполголоса. Князь подался вперёд, опёрся локтями о стол и заговорил так, чтобы слышали все:
- Как награждал отец, я буду не хуже. Старшим мужам... сейчас добрый пояс, мех и серебряная гривна. В день посадки конь со сбруей и серебро по чину, как полагается
В зале перестали жевать. Несколько человек замерли с руками над столом.
- Дружинникам сейчас сапоги и пояс, каждому по куне. В день посадки добавка по списку службы и конь за заслугу. Гридням и отрокам кафтаны, ножи и мясо вволю уже завтра. А кто покажет себя в деле тому место в гридне и доля по заслуге
По левому краю стола прокатился низкий, сдержанный гул. Ратибор первым широко ухмыльнулся и тяжело хлопнул ладонью по столу:
- Вот это по-нашему! Наконец-то князь говорит делом!
Несколько старших мужей одобрительно кивнули, кто-то глухо стукнул кубком о доску. Один даже коротко хмыкнул в бороду. Но большинство отреагировало тяжелее.
Александр перевёл взгляд на Станислава и задержал его на нём дольше, чем требовалось. Воевода сидел неподвижно. Ни кивка, ни улыбки. Только тот же тяжёлый, оценивающий взгляд.
- Всё по чину и по совести, - сказал князь чуть тише, но твёрдо. - Станислав, назови четырёх старших, кому я сегодня же вручу особый знак. Тех, кто больше других стоял за честь и службу
Он откинулся на спинку лавки и добавил, уже ко всему столу, с тяжёлой княжеской вескостью:
- Кто служит мне верно, тот не останется внакладе
По столу пробежала заметная рябь.
Мирослав поглаживал бороду и смотрел на Станислава уже с другим выражением, с лёгким пониманием и даже одобрением. Князь ловко перекинул выбор на воеводу: теперь и награды будут от князя, и возможная обида на том, кто назвал имена.
Все взгляды сошлись на Станиславе, но Тихомир Седой не смотрел на воеводу.
Он пристально наблюдал за князем. В его глазах читалось удивление, смешанное с настороженностью. Этот юный князь действовал слишком умно, слишком расчётливо. Совсем не так, как прежний Александр, о котором Тихомир слышал.
Станислав не спешил. Он обвёл стол медленно, задерживаясь на каждом, будто уже отсекал лишних. В этот момент один из старших на левом краю резко выпрямился, будто его уже назвали, и тут же опустил взгляд.
Потом воевода чуть подался вперёд и заговорил низко, размеренно:
- Первым... Яромир, командир сотни
С правого края сразу кто-то тихо хмыкнул. Станислав даже бровью не повёл.
- Летом на днепровском пути разбойников выбил, купцам добро вернул... и своих людей не положил
Яромир сидел дальше по столу, спина прямая, челюсть плотно сжата. Он медленно поднял голову и посмотрел на воеводу. В его глазах мелькнуло сдержанное удивление и что-то похожее на гордость.
Рядом с ним один из ветеранов коротко кивнул.
Яромир не улыбнулся, но пальцы, лежавшие на столе, разжались. Он чуть выпрямился, будто только что получил негласное подтверждение: сегодня его поставили первым не просто так.
Слева кто-то пробормотал что-то недовольное вполголоса, но сразу замолчал под тяжёлым взглядом Воеводы.
Станислав чуть задержал слово.
- Вторым... Ратибор
Теперь уже никто не шевелился.
- Зимой на Припяти волость к послушанию привёл. Когда тиуна убили, а дань не давали - порядок поставил... и серебро в Киев пришло сполна
Ратибор тяжело опёрся локтем о стол.
Широкое лицо осталось неподвижным, только в глазах мелькнуло мрачное удовлетворение. Он медленно, с достоинством кивнул Станиславу, не подобострастно, а как равный, который услышал то, что и так считал своим по праву.
- Третьим... Мирослав Чернобай
Кто-то отложил кубок чуть громче, чем нужно.
Мирослав сидел неподвижно, только пальцы, перебиравшие бороду, замерли на полпути.
Станислав повернул на него голову прямо и заговорил спокойно, почти уважительно:
- За то, что многие годы держит княжью руку на земле. Где словом, где мечом... а дань идёт исправно и без недобора
Мирослав чуть склонил голову - коротко, по-стариковски сдержанно. Напротив него один из ветеранов отвернулся и громко сплюнул под лавку.
Александр на мгновение задержал на нём взгляд, будто ожидая, что того сейчас одёрнут. Кто-то рядом перестал жевать. Другой отвёл глаза, будто этого и не было.
Никто не вмешался.
Станислав едва заметно задержал взгляд и тут же продолжил, тем же ровным голосом:
- Четвёртым... Ждан Непрядва
Ждан резко, почти рывком поднялся с лавки.
Лавка громко скрипнула. Кубки на столе дрогнули, один из них качнулся и едва не упал. Сосед не ожидав такой резкости, уронил хлеб на стол.
Ждан выпрямился во весь рост, широкие плечи расправились. Он смотрел прямо на воеводу, а потом перевёл тяжёлый взгляд на князя. Лицо было каменным, только в глазах горело что-то яростное и гордое одновременно.
Станислав продолжил спокойно, будто не заметил ни грохота, ни ничего:
- За то, что в последнем сражении стяг не выпустил из рук... хотя кровь уже заливала глаза. Пока стоит Ждан - стоит и честь старой дружины
Один из ветеранов тяжело выдохнул сквозь зубы. Другой молча кивнул, не поднимая глаз от стола. Дружинник рядом с Жданом сжал челюсти, но промолчал.
Теперь уже никто не жевал. Никто не перешёптывался. Весь зал смотрел на Ждана.
Александр едва заметно кивнул каждому и повернул голову к Радомиру.
- Запиши
Казначей склонил голову. Дощечка легла на ладонь, стилус встал между пальцев. За столом уже не жевали. Кто держал кубок держал так и дальше, не отпив.
У печи сухо треснуло полено, и этот звук вышел слышнее, чем должен был.
Александр не торопился. Он снова обвёл взглядом названных, но не долго, ровно настолько, чтобы каждый понял: услышан. Потом заговорил спокойно, без нажима.
- Яромиру, командиру сотни, за летний поход по днепровскому пути - золотая гривна и добрый пояс с серебряными бляшками
Стилус сухо скрипнул по воску.
- Ратибору, за зимнее усмирение волости на Припяти - золотая гривна и конь со сбруей.
У дальнего края кто-то медленно поставил кубок на стол. Дерево глухо отозвалось и опять стало тихо.
- Мирославу, за многолетнюю крепкую руку на земле - золотая гривна и соболий мех на корзно
Радомир писал быстро, не поднимая глаз. Молодой писец за его плечом стоял неподвижно, прижав книгу к груди так, будто и сам понимал: здесь сейчас считают не подарки.
Александр на миг задержал взгляд на Ждане.
- Ждану, за то, что в бою стяг не выпустил из рук - золотая гривна и меч с серебряной рукоятью
Стилус Радомира ещё раз коротко царапнул воск и остановился.
- Записано
Александр кивнул, не глядя на него.
- После трапезы выдашь. Под печатью. Чтобы княжью память не путали с пьяным словом
Ратибор вдруг громко втянул воздух через нос, вытер жирные пальцы о край скатерти и проговорил с тяжёлым одобрением:
- Вот это по делу. По-нашему. А я уж думал, молодо-зелено будет... Ан нет. Крепко князь руку держит
По столу прошёл короткий гул. С ближнего края кто-то негромко подхватил, бросил пару слов себе под нос. Ещё один кивнул, не поднимая глаз от кубка.
Мирослав Чернобай неторопливо повернул кубок в пальцах и только теперь едва заметно наклонил голову.
- Щедро, княже, - сказал он спокойно, без улыбки. - Если и дальше так меру держать будешь, люди запомнят
Слова прозвучали ровно, но за ними слышалось больше, чем похвала. Кто-то продолжил есть, кто-то отвёл взгляд, но прежнего упрямства в них уже не было.
Александр встретил его взгляд так же спокойно.
- Для того и делаю, чтобы помнили не слова, а дело
Мирослав ничего не ответил. Только снова провёл ладонью по бороде и отвёл глаза в стол, словно временно оставлял спор при себе.
Станислав молча взял кубок. Отпил немного и впервые за весь вечер позволил себе чуть заметно откинуться на лавке.
Тихомир Седой сидел неподвижно, сложив сухие пальцы на столе. Он долго смотрел на князя, потом на Станислава, потом на старших мужей по обе стороны стола. В его лице ничего не менялось, только взгляд стал глубже, внимательнее.
Радомир сложил дощечки, молча поклонился Александру и двинулся к выходу. Молодой писец поспешил за ним. Они вышли так же спокойно, как вошли. Тяжёлая дверь протянула знакомый скрип, только теперь он уже не резал зал, а просто прошёл по нему и стих под балками.
Через несколько ударов сердца разговоры вернулись: сначала осторожно, клочьями, потом плотнее.
По столу снова пошли миски и кубки. Кто-то потянулся за мясом, кто-то уже спорил о старом переходе через реку, о конях, о том, сколько ещё вытянет мост на Подоле. Голоса крепли. Смех стал грубее, живее.
Ратибор говорил громко, с размахом, перебивая соседей и стуча костяшками по доске, будто ничего и не было. Но дальше по ряду держались чуть тише. Там говорили вполголоса, не спеша, и время от времени взгляды всё равно возвращались к князю.
Велеслав сидевший у левого края приподнял кубок в его сторону, не вставая и не говоря ни слова.
Александр ответил тем же коротким движением и отпил.