Глава 7. Привязать
Выйдя из покоев Митрополита, Александр сразу столкнулся с дьяконом и гриднями. Дьякон молча поклонился и уже собрался идти впереди, показывая путь. Александр поднял руку.
- Я дорогу знаю. Благодарю
Дьякон Лазарь было приподнял голову, словно собираясь возразить, но, встретив взгляд Александра и стоявших за ним гридней, остановился. Коротко кивнул и отступил в сторону, возвращая себе спокойствие.
Александр двинулся сам. К лестнице. Вниз, в сторону библиотеки.
Разговор с митрополитом дал ему ясный ответ. Церковь не встала рядом и не встала против. Она будет ждать и смотреть, не вмешиваясь. Значит, рассчитывать можно только на собственные решения и их последствия.
Он шёл по собору, глядя на лики. На Христа. На святых.
Здесь была сосредоточена сила веры, с которой придётся считаться. Ее нельзя было получить сразу. Она требовала времени и поступков. Порядка, который будет виден. Дел, которые не расходятся со словами.
С этой мыслью Александр зашел в библиотеку.
Старший хранитель Иоанн уже был там.
Он собирался к утреней службе. На столе ещё не лежали разложенные книги, только то, что он брал с собой перед службой. Но князь прибыл в собор раньше времени, и митрополит позвал его к себе. Иоанн решил сразу, что утреня подождёт.
Он отложил приготовленное, прошёл к полкам и в спешке, без суеты, собрал то, что могло понадобиться князю сегодня. Несколько грамот, записи, свитки. Только нужное.
Когда Александр подошел, книги уже лежали на столе.
Иоанн спокойно поклонился.
Он был старшим хранителем библиотеки, собранной при Ярославе. Человеком, через которого проходила память княжеской власти: договоры, решения, слова, за которыми следовали дела. При Ярославе он видел, как власть оформлялась письмом, и знал, почему одни слова и дела работают, а другие - нет.
Для Александра он был не просто хранителем. Старым наставником, ещё с тех лет, когда его отец Ярослав хотел, чтобы сын учился понимать не только меч, но и слово.
Иоанн хотел помочь юному князю и сейчас - ради великого князя и ради себя. Он посмотрел на разложенные грамоты, затем на Александра, будто выбирая, с чего князю начать.
Но в этот раз Александр не стал разбирать всё сам.
Вчера он сидел над грамотами один, до темноты, собирая картину по частям. Сегодня, после разговора с митрополитом, он ясно понял, что времени слишком мало. Если продолжать учить всё самостоятельно, это займёт слишком много дней, которых у него нет.
А наставник был рядом.
Иоанн знал эти вещи не по обрывкам и не по догадкам. Он был тем, кто мог срезать путь. Иоанн согласился сразу. Не было ни удивления, ни колебаний - скорее ощущение, что он давно ждал именно этого момента, когда князь попросит его сам.
Первым делом они коснулись иерархии власти.
В основе она была схожей во всех княжествах Руси: князь, его двор, дружина, бояре, город и церковь. Различался не принцип, а масштаб и баланс сил.
Поэтому начали с Киева - не потому, что здесь действовала иная система, а потому, что именно здесь она была самым сложным и нагруженным местом. От него остальные княжества выглядели более компактными и жёсткими версиями той же модели.
По-настоящему особыми случаями оставались лишь Киев и Новгород, каждый по своей причине.
- Самым старшим был Старший князь Киева, - начал Иоанн. - Но он не правил в одиночку...
Александр поднял руку, останавливая.
- Подожди. Я - старший. Но если решение принято мной, оно ведь должно быть исполнено?
Он знал, что в других землях его могли не слушаться. Чернигов, Смоленск, Новгород и другие. Там свои князья, свои бояре, свои счёты.
Но здесь был Киев. Его город. Его стол.
И потому мысль о том, что решение может быть принято и при этом не сработать, требовала объяснения. Александр внимательно посмотрел на Иоанна и ждал ответа.
Иоанн слегка опешил от такого вопроса. Разве юный князь сам уже не правил? Великий князь Ярослав же вручил ему княжество. Старик хотел продолжить размышление, но, увидев, как князь слегка наклонил голову, ожидая ответа, сразу же ответил:
- Ты решаешь, - сказал он. - Иначе ты не старший
Он на секунду остановился. Князь слушал внимательно, не перебивая.
- Но власть держится не на слове. Она держится на личном авторитете, силе дружины, поддержке церкви, согласии бояр и города. Без этого князь остаётся старшим только по титулу...
Иоанн хотел продолжить, но в этот момент у стеллажей показался его помощник. Он остановился и вопросительно посмотрел на Старшего хранителя. До утренней службы в соборе оставалось немного времени.
Иоанн едва заметно качнул головой. Помощник исчез так же тихо, как и появился.
Александр не обратил на это внимания. Он уже складывал услышанное, сводя его в одно.
- То есть я собираю старший совет из них. Митрополит, воевода, старшие бояре. Мы вместе разбираем главные вопросы. Так это работает?
Иоанн кивнул.
- Верно, княже. Но ты забыл о тысяцком. Главе городского ополчения. Он тоже должен входить в этот круг он мост между городом и князем
Александр кивнул и сделал пометку. С митрополитом, воеводой и тысяцким их выходило четверо. Оставались дружина и бояре.
- А старшие бояре и дружина?
- Дружину представляет воевода, - ответил Иоанн. - А старших бояр возле князя обычно два или три. При твоём отце их было четверо
Александр сразу сделал новую пометку и вывел число восемь. Иоанн заметил это и продолжил:
- Но на совет приходили не все сразу
Александр поднял голову. Он не понял, как это не всегда. Только что ведь говорили о том, что князь должен учитывать мнения всех.
- Почему?
- Воевода всегда, - сказал Иоанн. - Он голос всей дружины. Тысяцкий если речь о городе: ополчение, порядок, торговля. Митрополит также не всегда. Только если клятвы, церковные земли или конфликт
Александр кивнул. Это выглядело логично. Он перечеркнул восьмёрку и написал словами: князь, воевода, два или три боярина. Ниже остальные, по ситуации, в зависимости от дела.
После этого Александр остановился.
Перо он не отложил лишь слегка постукивал пальцем по столу, обдумывая. Пока князь молчал, Иоанн потянулся к стоявшему сбоку ковшу, налил воды, сделал глоток и только потом снова посмотрел на Александра, ожидая следующего вопроса.
- А что делать с теми, кто не входит в мой круг?
Этот вопрос пришёл первым. Киев был центром Руси, и бояр здесь было куда больше, чем в других княжествах. Не только обычных - влиятельных. Бояр было явно больше двух десятков.
Иоанн, услышав вопрос, задумался, как ответить.
В ближний круг великого князя не могли войти все. Многие бояре держали земли, контролировали рынки, имели людей, сидели в других советах и при желании могли перекрыть князю кислород, даже не появляясь у его стола.
Он отвёл взгляд к полкам, проверяя, стоят ли книги на месте. Потом снова посмотрел на князя.
- Не пытайся собрать их всех, - сказал он спокойно. - Это невозможно. И опасно. Те, кто вне круга, не должны чувствовать себя изгнанными. Но и приближенными тоже
Александр нахмурился.
- Тогда кем?
- Ожидающими, - ответил Иоанн. - Пусть каждый думает, что его время ещё не пришло. И что оно может прийти...
Он продолжал говорить, рассказывая, как действовал великий князь Ярослав, но Александр уже слушал вполуха. В его голове складывался другой, более действенный метод.
Совет имел предел. За один стол всех не посадишь.
Значит, держать нужно не там. Если боярина нельзя привязать местом за столом, его нужно привязать делом. Не словом. Не обещанием. Тем, от чего он сам не захочет отказываться.
Стройка. Торговля. Ремесла. Деньги, которые идут через княжеский двор.
Над головой глухо ударил утренний колокол. Звук прошёл по камню, отдался в стенах. Иоанн повернул голову на звон, задержался, будто сверяясь со временем.
Александр не отвлёкся.
Такой человек даже если мог быть недоволен. Мог ворчать, считать себя недооценённым, ждать момента для предательства. Но в таком случае пойти против князя значило резать по собственному делу.
Это был путь, на котором нельзя было управлять вполсилы и нужно было выстраивать всё заново. Но другого не было. Старый порядок работал слишком плохо. А новый связывал так, что сопротивление становилось не опасным, а невыгодным.
Александр сделал короткую пометку.
Не всех за стол. Остальных в дело.
После Киева они перешли к остальным княжествам Руси.
С ними было проще, так как у них власть была выстроена так же. Те же должности, те же функции только без киевского масштаба. Вместо старшего князя просто князь. Вместо митрополита епископ.
Власть там была компактнее: меньше людей, больше личного веса князя. Решения принимались быстрее, а ошибки наказывались жёстче. У бояр оставалось меньше пространства для манёвра.
Когда они дошли до Новгорода, Иоанн не назвал его княжеством, а просто Новгородской землей.
Александр заметил это сразу. Он нахмурился. Новгород был частью Руси. Там сидел князь. Почему же не княжество, как и остальные?
Иоанн пояснил без спешки.
Новгород отличался не названиями и не должностями, а направлением власти.
Формально там существовали те же фигуры: князь, бояре, посадник, тысяцкий, епископ. Но если в Киеве и других землях власть шла от князя к городу, то в Новгороде - от города к князю.
Иоанн слегка закашлялся, сделал глоток воды и коротко извинился, прежде чем продолжить. Возраст брал своё, а быстрый темп разговора он держал с усилием.
Князь там не сидел на столе как хозяин земли. Его приглашали по договору, как военного и судебного главу. Он не распоряжался городскими доходами, не назначал посадников и не владел землёй по своей воле.
Даже при великом князе Ярославе, который держал Новгород жёстче других, власть строилась не на прямом подчинении, а на союзе с городской верхушкой. Со временем эта особенность лишь усилилась.
Новгород не был исключением из общей системы Руси. Он был её разворотом.
Александр кивнул и начал записывать.
С остальными землями можно было работать через привычный порядок. С Новгородом - нет. Там требовались иной расчёт, иная мера давления и иная форма договорённости.
Он обвёл записи несколько раз, помечая его как особо важное и опасное место. С Новгородом придётся разбираться отдельно. И куда осторожнее, чем с другими.
После разбора иерархии они перешли к следующему вопросу. К тому, как бояре присягали князю. Давали ли клятвы и в каком виде.
Иоанн заговорил о ряде верности.
Александр помнил этот обычай. Ряд ему приносили и раньше, но не в Киеве. Не в центре всей власти Руси. Тогда это были лишь несколько доверенных бояр, связанных лично с ним.
Теперь всё было иначе.
В этот раз ряд верности должны были приносить не единицы, а бояре Киевской земли, те, кто сидел на земле, был связан с Киевом хозяйством и людьми. Крупные и средние роды, городские старшие. Все мелкие принимали ряд через старших.
Это было важно: Киев был не просто столом, а местом, где сходилась власть.
Бояре из других княжеств ряда верности ему не принесут. Они выкажут уважение, подтвердят прежние договорённости, покажут, что продолжают считаться с Киевом, но не больше.
Александр это понимал.
Власть держалась не на подчинении, а на земле, договоре и силе. Никто не был обязан приносить ему ряд, если не находился под его рукой. Те бояре подчинялись либо своим князьям, либо собственной силе и договорённостям.
Это было не ослушание. Это был порядок.
Дальше они разобрали другие базовые вещи, которые князь должен был знать. Иоанн говорил спокойно и последовательно, переходя от одного к другому. Иоанн думал, что юному князю понадобится не один день, чтобы уложить всё это в голове и связать между собой.
Но Александр схватывал быстро.
Иногда он задавал простые вопросы такие, какие знали и понимали даже молодые. А иногда такие, на которые Иоанну было трудно ответить сразу.
За это время в библиотеку заходили ещё несколько раз.
Приходили воевода Станислав и Переяславский воевода Игнат. Игнат хотел узнать, когда князь сможет принять его на аудиенции. В Киеве он не мог задерживаться надолго: после смерти князей угроза со стороны внешних врагов возросла, и оставлять Переяславль без присмотра было опасно.
Будучи правой рукой погибшего князя Всеволода, он стремился как можно скорее заручиться поддержкой Киева.
Александр согласился и сказал воеводам, что на рассвете следующего дня будет совет. Он поручил Станиславу позвать всех старших бояр Киева, тех, кто входил в совет при его отце и брате.
Воеводы кивнули и ушли.
А Александр с Иоанном просидели ещё до середины дня, пропустив ещё одну службу. К этому времени князь решил, что на сегодня достаточно. Информации было слишком много, её нужно было осмыслить и подготовиться к завтрашнему совету.
В покоях Александр взял пергамент, который принёс из библиотеки, и начал записывать планы. Писал не на привычном языке, а теми словами и знаками, которые здесь никто не знал и не мог прочесть.
Полагаться на память он не собирался. Слишком много нужно было удержать сразу. А оставлять понятные записи значило самому раскрывать руки тем, кто мог зайти следом.
План требовал фиксации. Шаг за шагом.
Первое, что следовало сделать уже завтра, собрать старших бояр Киева и митрополита и принять ряд верности от киевских бояр.
Это было ключевое.
По самой логике вещей ряд верности должны были дать все. Отказ означал остаться в одиночку под рукой князя, с поддержкой митрополита и с рядом верности от остальных бояр вокруг.
В таком положении человек становился удобной целью: не для немедленного удара, а для медленного давления. Земля, доходы, влияние всё можно было отбирать по частям, руками тех же бояр, что уже стояли рядом с князем.
Поэтому угрозу отказа Александр считал маловероятной.
Но всё же он её отметил.
Он на мгновение отложил перо и провёл пальцами по переносице. В голове уже выстраивались следующие шаги, но напряжение не отпускало.
Он заставил себя вернуться к строке.
Тот, кто не даст ряд, сразу обозначит себя. Он задержал взгляд на этой строке дольше, чем на остальных. Давать ряд ничего не стоило если только человек сознательно не выбирал остаться вне круга старшего князя. А значит, каждый отказ был не сомнением, а выбором.
Вторым пунктом Александр отметил прибывающих бояр.
Он понимал, что вся Русь не станет сразу подчиняться ему и уважать так, как уважали его отца. Этого не бывает по праву стола. Значит, сначала нужно создать опору.
Он записал все княжества Руси в столбик.
Первым был Киев. Напротив он поставил отметку. Здесь сомнений не было он старший князь, и поддержка будет.
Дальше шли Переяславль и Чернигов.
Переяславль стоял на границе со степью. Там погиб его брат Всеволод. Люди этой земли первыми чувствовали приближение угрозы. Они пойдут к князю Киева охотно и будут держаться за него, просто потому, что без помощи Киева не устоят, если степь снова двинется. Это можно и нужно использовать, чтобы привязать Переяславль крепче.
Чернигов был иным.
Он был сильнее Переяславля и стоял в стороне. Его земли не давили так же жёстко, и прямой нужды в киевской защите у них не было. Им было нужно меньше, а значит, и от него они ждали меньше.
Александр задержал перо.
- С Черниговом так просто не получится. Здесь придётся искать иной ход
Он отметил это без вывода, оставив строку пустой.
На Смоленском княжестве нахмурился. Он не знал, чего от них ждать, но решил пока не трогать. Такие земли сами придут, княжество без опоры князя всегда уязвимо для соседей. Вопрос был лишь во времени.
Дальше взгляд упал на строку: Полоцкое княжество.
Здесь всё было яснее. Там правил его кузен, Всеслав Брячиславович, взрослый, давно и крепко сидящий на своём месте. Пытаться вмешиваться было бессмысленно. Ничего получить он там не сможет и ничего навязать тоже.
Лучше оставить всё как есть. Формальное уважение. Поддержка отношений. Не больше.
Александр сделал пометку и пошёл глазами дальше.
Следом шли земли без князей: Турово-Пинская земля, Владимиро-Волынская и Галицкая, которая ещё даже не оформилась как княжество там были города, но не было собственного стола.
Он хорошо помнил, как при отце это выглядело на деле.
Ярослав не мог держать всё династией княжеств было много, сыновей меньше. Главное он закрыл: ключевые столы были заняты. Западные земли оставались второстепенными, но важными.
Владимиро-Волынская землю Александр получил от отца, формально она была за ним. Но он почти не занимался управлением: не сидел на советах, не вникал в споры. Походы, разъезды, охота, стычки с разбойниками этим он жил. Всем остальным ведал наместник, поставленный отцом.
То же было и в Турово-Пинской земле, и в будущей Галичине. Вместо князей там правили наместники от Киева - местные старшие бояре, опиравшиеся на княжескую поддержку.
Владимиро-Волынь и Турово-Пинск находились близко к Киеву и потому зависели от него сильнее. Отсутствие князя делало их уязвимыми и без поддержки центра их власть быстро шаталась.
С Галичиной было иначе.
Хотя там тоже сидел наместник, Киев держал эту землю слабо. Формально она входила в Русь, но по сути жила отдельно. Бояре там были богаты, сильны и независимы. И слишком далеко от Киева.
Напротив Галичины Александр поставил прочерк.
Слишком далеко. Слишком слабо связано. Давить нечем.
А вот с Владимиро-Волынской и Турово-Пинской землями можно было работать. Наместников подтвердить. Дать опору, и они будут править от имени Киева дальше. А если кто-то не явится или начнёт вилять - сделать наместником их соперника.
Желающих занять эти места хватало.
Последними в списке шли дальние земли.
Ростово-Суздальское княжество стояло далеко. Там правил его племянник, Ростислав Владимирович. Как и с кузеном Всеславом в Полоцке, сделать с ним было нечего. Лучшее решение здесь было простым: поддерживать отношения и не лезть.
Тмутаракань он отметил без раздумий. Слишком далеко. Слишком оторвано. Тратить силы на эту землю он не видел смысла. Пользы от неё было меньше, чем затрат. Кто должен с ней разберётся и без него.
Оставался Новгород. Особый случай.
Иоанн говорил о нём долго. И сам Александр успел прочитать немало. Город торговли и веча. Там не рвут связи без нужды. Власть его отца ещё держалась, и потому Новгород, скорее всего, не станет идти на открытый разрыв.
Они пришлют посланника. Будут говорить о возвращении обычаев, старых договоров, привычного порядка. Просить и торговаться. Здесь нужен был компромисс. Не уступать во всём, но и не ломать через колено. Так, чтобы и им, и ему было выгодно.
Подводя итог, Александр отметил: реальную опору он может получить лишь от четырёх княжеств из одиннадцати.
Он задержал взгляд на цифре, затем провёл по строке пальцем и кивнул. Четыре это мало по меркам всей Руси. Но для начала достаточно. Его отец начинал и с меньшего. Тогда у него был один Новгород.
Проблема была в другом. Эти четыре существовали пока только на его чернилах. Уважение и сила ещё предстояло сделать реальными. Закрепить. Заставить работать.
Русь была огромной. И он впервые по-настоящему задумался о том, как его отец удерживал её в равновесии. Ярослав правил через людей так, что все одиннадцать княжеств его уважали.
Этого нельзя было повторить сразу.
Александр аккуратно свернул пергамент и отложил его в сторону.
Но можно было начать.