Глава 24. Петля над землей
Станислав ненадолго замолчал, будто собираясь с мыслями. В трапезной стоял ровный гул - шелест одежд, негромкие голоса слуг, мягкий звон деревянных ложек о глиняные чаши.
За массивными окнами еще не до конца рассеялся утренний туман, скрадывая очертания стен. Станислав провёл пальцем по краю кубка и, чуть склонившись вперёд, заговорил с осторожностью
- Есть ещё один человек, княже. Глеб Туровский. Наместник Турово-Пинской земли... - Станислав чуть наклонил голову, и в его голосе скользнула нотка осторожности. - Если он встанет на твою сторону, это укрепит твою власть. Если же нет... тогда у нас появится ещё одна проблема
Александр заинтересованно нахмурился, сложил руки на столе. По полированной древесине разбежались утренние отблески свечей. Вдалеке один из слуг негромко кашлянул, прикрыв рот ладонью, но этот звук лишь подчеркнул тишину, что повисла между ними.
- Турово-Пинская земля... Почему она так важна? - спросил он, стараясь прочитать между строк, о чём не договаривает Станислав.
Воевода слегка подался вперёд, его голос стал тише, но твёрже.
- Турово-Пинская земля - узел дорог. Важный стратегический регион, княже. По Припяти и её притокам купцы везут меха и воск, по болотным тропам - соль и железо. Через неё идут караваны из Польского королевства, Чешского княжества и Венгрии. А главное - там проходят речные пути в сам Новгород. Кто держит эту землю, тот контролирует ключ к северу и западу
Александр задумчиво кивнул. Он уже видел выгоду, но в выражении Станислава появилось что-то настороженное. Воевода продолжил, чуть понизив голос:
- Поддержка Глеба может открыть эти маршруты для тебя. Но не всё так просто. Есть влиятельные люди, которые не хотят усиления его власти
Александр хмыкнул, в мыслях отметив: конечно, как же без интриг. Из окон тянуло холодом - утренний ветер пробирался сквозь щели в рамах, шелестел в углах, играя с огнём в канделябрах. Он медленно выдохнул и спросил:
- Местная борьба за власть?
- Верно. Глеб - не просто княжеский наместник, но и Старший Боярин. А значит, у него есть враги. Один из них - Старший Боярин Станимир Лунинецкий
Станислав сделал короткую паузу, затем продолжил:
- Он занимает важное положение в регионе, держит под рукой часть ресурсов и наиболее влиятельных бояр. Внешне действует в рамках закона, ссылаясь на интересы землевладельцев. Но это лишь прикрытие. В его манерах чувствуется осторожная игра
Александр внимательно смотрел на воеводу.
- Он связан с автономистами?
- Пока нет прямых доказательств. - Станислав чуть подался вперёд. - Но он не поддерживает ни автономистов, ни Про-княжеский союз. Вместо этого лавирует между ними, выжидая, кому выгоднее присягнуть
Александр слегка приподнял бровь.
- Думаешь, он может стать угрозой?
Станислав наклонился вперёд, на мгновение задумался, подбирая слова.
- Станимир - не враг, но и не союзник, - медленно произнёс он. - Он не кричит о независимости, но во всех его решениях чувствуется осторожный расчёт. Будто проверяет, насколько далеко можно зайти, прежде чем его остановят
Воевода сделал короткую паузу, затем продолжил:
- Одни скажут, что он просто защищает местные интересы. Другие - что ждёт удобного момента, чтобы склониться в выгодную сторону. Он не делает резких шагов, не раскрывает намерений, но именно это и заставляет задуматься
Александр провёл пальцем по краю стола, ощущая подушечками пальцев гладкость обработанного дерева. На поверхности оставались следы от прежних пиршеств - тёмные круги от горячих кубков, редкие царапины. Этот стол видел немало решений, что меняли судьбы земель. Он поднял взгляд:
- Он осторожен. Но если почувствует выгоду - не раздумывая сделает шаг?
Станислав кивнул, но не сразу - прежде он провёл языком по зубам, будто смакуя некую мысль. В глазах мелькнуло что-то между насмешкой и скрытой настороженностью, словно он уже предвидел возможные последствия.
- Возможно, пока он не хочет открытого противостояния. Но в будущем?.. - Воевода хмыкнул. - В будущем он может оказаться где угодно
Александр сжал пальцы, но не на весу - на древесине стола. Суставы чуть побелели, ногти царапнули гладкую поверхность. В голосе, когда он заговорил, появилась новая глубина - не просто интерес, а расчёт.
- Значит, он играет свою игру. И его цель - сохранить влияние в Турово-Пинской земле
- Именно так. Если ты усилишь Глеба, это ударит по его позициям. Станимир не станет терпеть, что кто-то перекрывает его ресурсы и связи. Важно действовать тонко: не провоцировать его на вражду, но и не дать ему почувствовать слабость
Александр на мгновение замер, осмысливая ситуацию. Политика становилась всё сложнее, требуя тщательного подхода к каждому союзнику и сопернику.
- Значит, мне нужно не просто получить поддержку Глеба, но и нейтрализовать влияние Станимира, - медленно произнёс князь.
Его взгляд на мгновение потускнел. Всё было не так просто, как казалось на первый взгляд. Один неверный шаг - и баланс может рухнуть.
Станимир в своей хитрости наверняка уже ищет пути укрепить своё положение, возможно, ведёт тайные переговоры с другими боярами. А Глеб... сможет ли он быть верным союзником или при первой же возможности попытается играть на два фронта?
Ответственность сдавливала его грудь, словно кольчуга, которую не снимают даже во сне. Власть не была мечом, который можно занести над врагом. Это был узел, затянутый на его шее - и стоило чуть ослабить хватку, как кто-то другой его затянет.
Он стоял на грани перемен, но понимал, что без контроля над политикой все его замыслы останутся лишь мечтами.
Пару ошибок - и недовольство начнёт расти, как сорняк, пуская корни в умах бояр. За шёпотами последуют заговоры, за заговорами - тайные союзы. А потом, когда он ослабнет, они ударят. Так бывало всегда.
В таких условиях о реформах можно будет забыть, ведь все силы уйдут на подавление мятежей и удержание порядка. Даже если он сумеет воплотить свои задумки в жизнь, гражданские войны могут свести их на нет. Всё, чего он добьётся, может рассыпаться, словно пыль под копытами конницы, если он не удержит баланс власти.
Каждое слово, каждый шаг - ловушка или победа. Ошибки не исправляют, их запоминают. И если он оступится, ему это припомнят. История уже знала правителей, что рвались к переменам, но их реформы гибли в пламени бунтов, оставляя после себя лишь руины несбывшихся надежд. Александр не собирался стать одним из них.
Власть не у того, кто сжимает её в кулаке, а у того, кто заставляет других бороться за неё по его правилам.
Он не мог позволить себе быть просто князем. Ему нужно стать тенью, которая опережает заговорщиков, и огнём, сжигающим тех, кто поднимет мятеж. Только так он удержит Киевскую Русь.
Ему предстояло не просто править - лавировать между амбициями, интригами и угрозами, превращая каждую возможность в оружие, а каждую опасность - в шаг к победе.
Станислав утвердительно кивнул.
- Верно. Ты можешь использовать этот конфликт в свою пользу. Глеб - человек амбициозный. Он стремится развивать землю, укреплять власть среди бояр и контролировать торговлю. Если ты покажешь ему перспективу расширения влияния через развитие инфраструктуры, он станет твоим союзником. Но он будет ждать от тебя конкретных действий. Слова не будут достаточно убедительны для такого человека
Александр слегка прищурился, мысленно взвешивая риски.
- А Станимир? Если я усилю Глеба, он точно не останется в стороне
- Станимир - хитрый лис, - усмехнулся Станислав, но его взгляд оставался серьёзным. - Он постарается договориться с другими боярами или даже с твоими врагами. Ему важно сохранить контроль над ресурсами. Если ты не покажешь ему уважение и не дашь хотя бы часть уступок, он начнёт действовать исподтишка
Александр задумался ещё глубже. В этом была непростая шахматная партия, где каждая ошибка могла обернуться затяжным противостоянием. В голове возникали разные варианты: от переговоров с обоими до игры на их взаимной вражде.
- Это сложный баланс, - тихо проговорил он. - Поддержка Глеба даст мне контроль над торговыми маршрутами и возможность давления на автономистов в Новгороде и Полоцке. Но я не хочу, чтобы это вылилось в открытый конфликт с Станимиром и другими боярами
Станислав внимательно смотрел на князя.
- Ты прав. Это сложная игра. Но помни: оба этих человека понимают язык силы и выгоды. Если ты будешь с ними говорить открыто, показывать уважение, но оставаться твёрдым - они начнут видеть в тебе лидера, а не юнца, которому по счастливой случайности досталась корона
Александр слегка усмехнулся.
- Если они не могут сработаться, значит, их интересы нужно развести. Глеб получит власть, Станимир - влияние. Один будет благодарен, другой - зависим. Главное, чтобы ни у кого не оказалось слишком много силы
Станислав одобрительно кивнул.
- Можно и так. Например, отдать Станимиру контроль над торговыми дворами, а Глебу - инфраструктуру и поддержку Киева. Тогда их пути не пересекутся, и у обоих будет причина держаться за тебя
Александр почувствовал прилив уверенности. Теперь у него был план, но он понимал: каждая встреча с этими людьми потребует осторожности и точных решений.
- Хорошо. Начнём с Глеба, а затем займёмся Станимиром
Станислав удовлетворённо выпрямился.
- Если ты сыграешь всё правильно, Турово-Пинская земля станет твоей сильной опорой, - сказал он. - Но если ошибёшься...
Он не договорил. И не нужно было. Александр уже знал ответ - и цену своей ошибки.
Некоторое время в трапезной висела тишина, нарушаемая лишь скрипом кресел да тихим потрескиванием огня в очаге. Александр медленно провёл пальцем по столу, обдумывая сказанное. Турово-Пинская земля - лишь одна фигура на этой доске, а сколько их ещё? В такой державе, как Киевская Русь, стоило решить один вопрос - и тут же возникали три новых.
Он кивнул и перевёл взгляд на Станислава, заостряя внимание на его лице.
- Есть ли кто-то ещё, на кого стоит обратить внимание? - спросил он, стараясь уловить в голосе воеводы возможные намёки на недосказанное.
Станислав слегка усмехнулся и покачал головой:
- Таких людей много, княже. Со временем тебе предстоит узнать всех тех, кто будет играть важную роль в твоём правлении. Но сейчас стоит сосредоточиться на тех, о ком мы уже говорили. С остальными ты познакомишься позже и найдёшь к ним подход по мере необходимости. Спешка тут опасна
Александр кивнул. Он понимал, что охватить сразу всех невозможно - слишком много интриг, связей и амбиций скрыто за масками уважения. Ошибки могли стоить ему дорого.
Добрыня Всеволодич, до сих пор молчавший, чуть подался вперёд, положив руку на край стола. Костяшки его пальцев чуть побелели - знак человека, который привык сдерживать нетерпение. Глаза пристально смотрели на князя, голос стал твёрже - он не просто советовал, он предупреждал.
- Княже, есть ещё один важный вопрос, который нельзя откладывать, - начал он, сохраняя спокойствие, но в его голосе прозвучала твёрдость. - После смерти твоих братьев прошло всего несколько дней. Конечно, ты только что взошёл на престол, и никто не требует мгновенных решений
Он сделал короткую паузу, затем продолжил, понизив голос:
- Но земли, оставшиеся без правителей, не могут долго оставаться без контроля. Местные бояре скорее всего уже переговариваются. А некоторые, возможно, строят свои планы. Чем дольше остаётся пустота во власти, тем больше у них соблазна заполнить её по-своему. Если промедлить, вскоре начнутся споры... а за ними и открытая борьба за влияние
Александр чуть прищурился, его голос стал жёстче:
- Речь о Переяславле, Чернигове, Смоленске и Галичине, верно?
Добрыня едва заметно кивнул, но при последнем слове его взгляд чуть дрогнул. Он слегка нахмурился, задержав взгляд на князе.
- Княже... Может, ты имеешь в виду Перемышльскую и Теребовльскую земли?
В его голосе не было сомнения, но чувствовалась лёгкая осторожность. Он словно проверял, осознаёт ли Александр, что говорит.
Александр мгновенно понял свою ошибку. В груди неприятно сжалось - малейшая небрежность, и кто-нибудь задумается, почему князь путает названия своих же земель. Холодок пробежал по спине.
В это время территории Галичины были известны как Перемышльская и Теребовльская земли - важные пограничные владения, за влияние над которыми соперничали местные бояре, Королевство Польское и Венгерское королевство. Добрыня смотрел внимательно, не перебивая, но в его взгляде мелькнула тень сомнения - мгновение, но Александр её заметил.
- Да, точно. Перемышльская и Теребовльская земли, - без колебаний исправился он.
Добрыня не стал заострять внимание, лишь слегка кивнул. Его взгляд оставался спокойным, но в глубине читалось нечто похожее на испытующий интерес.
- Хорошо. Все эти земли требуют новых наместников. Сейчас там ещё сохраняется порядок, но долго без власти они не протянут. Бояре уже шепчутся, и если не поставить надёжных людей, вскоре каждый начнёт тянуть в свою сторону
Александр сжал кулак, обдумывая сказанное. Пока Киев и Чернигов оставались твердынями княжеской власти, Переяславль прикрывал юг, а Смоленск держал северные границы, Перемышльская и Теребовльская земли оставались наиболее уязвимыми. Эти земли не были опорой державы, но оставлять их без надёжных наместников значило подвергать риску весь западный рубеж Киевской Руси.
Польские и венгерские короли следили за этими землями с нескрываемым интересом. Внутри самих регионов бояре давно привыкли действовать по своему усмотрению, а теперь перед ними открывалось окно возможностей.
- Нужно выбрать людей, которые не просто удержат порядок, но и не дадут этим землям стать разменной монетой в чужих руках. Таких, кому можно доверять
Александр обдумывал ситуацию. Коронация собрала в Киеве многих старших бояр, и это давало ему редкий шанс сразу назначить будущих княжеских наместников. Но была одна проблема - он знал о них слишком мало.
Да что там говорить, даже среди бояр Киевской земли он мог по-настоящему полагаться лишь на Станислава Великого, Олега Вышгородского, Добрыню Всеволодича и Мирослава Премудрого. Про остальных он знал лишь по слухам.
Ему нужно было расширять круг верных людей. Сейчас он мог рассчитывать только на опыт Станислава и Добрыни в выборе наместников. А дальше, когда его власть окрепнет, он сам решит - заменить их или оставить. В конце концов, если они будут справляться, в этом может не быть нужды.
Александр выпрямился, взгляд его стал твёрже. Сейчас, пока многие бояре в Киеве, он может сделать выбор. Если упустит этот момент - потом придётся разбирать уже свершившийся факт. Бояре не станут ждать. Они договорятся между собой, расставят своих людей, укрепят связи - и когда князь захочет что-то изменить, ему останется только подписать их решения.
- Пока все бояре здесь, вопрос с наместниками должен быть решён. Если затянуть - они сами расставят своих людей, и тогда мне придётся разбираться уже не с назначением, а с интригами
Добрыня чуть наклонился вперёд, голос его оставался ровным, но в интонации скользила предостерегающая нотка.
- Верно. Сейчас у тебя есть редкий шанс утвердить наместников, опираясь на поддержку влиятельных бояр. Это не просто обеспечит порядок - это покажет, что ты не ждёшь, а действуешь
Он на мгновение замолчал, затем добавил с явным предупреждением в голосе:
- Но помни: никто не упустит возможности протолкнуть своих людей. Наместничество - это власть, влияние, а в перспективе и наследственные права. Ты должен будешь выслушать предложения, но окончательное слово должно оставаться за тобой. Мы со Станиславом подготовили возможные кандидатуры - люди, которые могут быть тебе полезны. Но решать тебе
Добрыня говорил о наместниках, но Александр понимал, что их роль не ограничивалась лишь управлением землями. Власть на местах всегда была сложной структурой. В Киевской Руси наместники князя исполняли роль правителей в отдельно взятых землях, ведая судом, сбором налогов и военным делом. Они не были полноценными независимыми князьями, но могли накапливать влияние и становиться опасными.
В Византии их аналогом можно было считать стратигов - военных губернаторов, которые имели власть в провинциях, подчиняясь императору, но порой становились центрами мятежей.
В Священной Римской империи такую роль играли герцоги и маркграфы - те, кто держал пограничные и важные земли, обладая значительной автономией. В Англии их бы назвали эрлами, а во Франции графами, но суть везде была одинакова: сильные люди на местах могли стать как опорой, так и угрозой центральной власти.
Александр медленно кивнул. Напряжение нарастало - это был первый серьёзный шаг в формировании его власти. Назначит слишком слабых - их сломают. Даст слишком сильным - рискует потерять контроль.
Каждое имя, которое он назовёт, станет либо опорой его державы, либо новой угрозой.
Ему нужен был не просто наместник. Ему нужны были верные люди.
- Хорошо, - произнёс он негромко, отчётливо. - Давайте обсудим кандидатов. Мне нужно знать всё о тех, кто может занять эти должности
Станислав внимательно взглянул на него, а затем слегка изменил тон - его речь стала более деловой, точной, без лишних слов.
- Начнём с Переяславской земли, княже. Там самый сильный и влиятельный Верховный Воевода Игнат, но не подходит так как он уже в твоём совете, да и уходить с этой позиции не станет. Но его авторитет среди бояр там чрезвычайно силён. Если хочешь, чтобы Переяславль оставался под твоей рукой, надо дать Игнату возможность самиму выбрать кандидата - или по крайней мере предложить
Александр несколько мгновений молчал, обдумывая каждое слово Станислава. Стук его пальцев по дереву - размеренный, словно прикидывал он, каков следующий шаг.
- То есть... - он поднял на воеводу умный, насторожённый взгляд. - Позволить Игнату сохранить лицо и показать, что я ценю его мнение... Но при этом не допустить, чтобы он навязал мне марионетку?
Станислав скользнул взглядом по лицу князя и усмехнулся - коротко, одобрительно, словно оценил твёрдость в его голосе:
- Именно. Дай ему возможность выдвинуть одну-две кандидатуры. Если они окажутся надёжны, ты утвердишь кого-то из них. Если же Игнат попытается предложить совсем угодливого себе человека, ты отвергнешь эту фигуру под благовидным предлогом - и предложишь «компромисс» из числа других
Князь убрал руку со стола, откинулся и провёл ладонью по лицу. Игнат не строил заговоров и не искал кривых путей. Он был солдатом, а не придворным. В его мире всё было просто: честь дороже выгоды, слово крепче клятвы, а князь - тот, кто ведёт за собой, а не прячется за пергаментами.
Но этот мир умирал. Теперь правили не меч и честь, а золотая печать на грамоте.
Но прямая натура - это не всегда благо. Люди, привыкшие говорить открыто, часто ломаются перед интригами. А если не ломаются - их просто убирают. Игнат держался только потому, что за ним стоял весь Переяславль. Если Александр попытается его обойти, это будет не просто ошибка - это вызов всему региону.
- Он ведь не из тех, кто строит заговоры, верно? - проговорил Александр, приглушая хрипотцу, чтобы звучать ровнее. - Скорее прямо скажет, что ему не по душе. Или просто откажется помогать. Если он увидит, что я не способен держать слово, ни врагом, ни другом он мне не будет - останется в стороне, и толку от такого «союзника» мало
- Верно, - Станислав слегка наклонил голову. - Ему важно чувствовать, что княжеская власть - не пустой звук, но и не железные клещи. В Переяславле живут люди гордые, а Игнат - их лицо. Если убедит их, что с тобой можно иметь дело, они пойдут за ним, а значит и за тобой
Александр перевёл взгляд на массивные створки дверей, из-за которых доносился приглушённый шум коридора.
- Я ведь тоже не люблю хитростей, - ровно ответил князь, снова устремляя взгляд на Станислава. - Я предпочитаю говорить прямо и действовать справедливо. Но если придётся приказывать, - голос его ощутимо окреп, - то я не стану колебаться
Станислав кивнул, чуть ссутулив плечи, словно соглашаясь с неизбежностью жёстких мер. В этом жесте сквозила осторожная поддержка, но и понимание того, что времена опасны, а править придётся твёрдо.
- Тогда можем начать с этого, княже, - сказал воевода спокойно, не отводя взгляда. - Позволь Игнату назвать своего человека, а сам не пропусти шанса показать, что последнее слово - за тобой
Тишина сгустилась в зале, как перед грозой. Огоньки лампад дрожали, отбрасывая на стены неровные тени. Александр провёл языком по пересохшим губам и скрестил руки на груди - словно пытаясь ощутить в этом движении дополнительную уверенность.
- Хорошо, - произнёс он наконец, поднимая взгляд на Станислава, и в том взгляде уже не было колебаний. - Давай. С этого и начнём
Александр провёл ладонью по столу, сгоняя в сторону рассеянные мысли. Игнат и его люди были лишь первым шагом. Но чем дальше, тем опаснее. Сегодня он расставляет наместников, а вскоре ему придётся отвечать за их поступки.
А если кто-то предаст? Если решит, что может играть в свою игру?
Эти мысли уже начинали раздражать. В играх например всё было просто: стоило навести на персонажа - и появлялась шкала верности. 8 из 10 - значит, надёжный. 7 - начал сомневаться. 5 - жди проблем. Сделал что-то хорошее - показатель подрос. Дал повод для недовольства - упал. Так можно было легко управлять.
Но в жизни не было ни шкалы, ни подсказок. Здесь люди могли улыбаться, бить себя в грудь, клясться в преданности - а потом продать душу за лишний клочок земли.
Назначить человека - легко. Удержать его верность - вот настоящая задача.
Александр сжал пальцы, отгоняя тревожные мысли. Сейчас не время тонуть в сомнениях - решения нужно принимать быстро.
- Что с Черниговской землёй? - спросил он наконец, выпрямляясь.
Станислав откинулся на спинку стула, позволяя себе едва заметное расслабление.
- Здесь всё проще. Ты уже встречался с Борисом Стальногорским - на приёме, во время аудиенции. Он старший боярин, давший клятву верности твоему отцу, как и я с Добрыней и другими. Борис знает черниговские земли лучше, чем кто-либо, и умеет держать в узде местные кланы. У него прочные связи среди торговых людей, а значит, у нас будет контроль не только над землёй, но и над её доходами
Александр вспомнил Бориса. Он видел его лишь однажды, но этого было достаточно, чтобы понять - перед ним человек, которого уважали даже враги. Высокий, широкоплечий, он выглядел так, будто мог сломать копьё одной рукой, но использовал свою силу иначе.
Его настоящее оружие - молчание, вынуждающее собеседников говорить первыми, и взгляд, тяжёлый, словно свинцовая печать, не суливший ничего хорошего тем, кто пытался его обмануть.
Такие люди не бросались словами. Если Борис давал клятву, можно ли было верить, что он её сдержит?
Александр знал, что после смерти его отца, Ярослава Мудрого, многие старшие бояре - Ольга Струменская, Станислав Великий и другие - хранили верность данной ими клятве. Но не ему. Они служили роду. Если бы его старшие братья были живы, ни Ольга, ни Станислав не поставили бы его выше законных наследников.
Но клятва сама по себе ничего не значила. История знала слишком много примеров, когда верность длилась ровно до тех пор, пока князь оставался сильным.
Что, если завтра Борису, Ольге или Станиславу предложат больше власти? Что, если их окружение начнёт подталкивать их к другому выбору?
Из всех уроков истории один был самым простым и самым страшным: клятва - это звук. Настоящая преданность держится не на словах, а на выгоде и страхе перед изменой.
Если он хочет править, бояре должны понимать: предать его будет дороже, чем служить.
Но, несмотря на это, он знал, что в Киевской Руси клятва значила больше, чем просто обещание. Верность, принесённая князю, оставалась даже после его смерти, потому что давалась не человеку а роду, державе и самому Богу.
Присягнув однажды, боярин становился опорой княжеской власти. Нарушить данное слово значило не просто предать - осквернить свою честь и навлечь позор на весь свой род.
Александру было трудно это принять. Он привык смотреть на мир, где власть держится на расчёте. Клятва? Сегодня дают одну, завтра - другую. Обещания не стоят ничего, если за ними нет выгоды. В его мире, в том будущем, откуда он пришёл, слово перестало быть крепче железа.
Что значила клятва там, в XXI веке? Пустая формальность. Люди подписывали договоры, а потом искали лазейки, чтобы их нарушить. Давали обещания и забывали о них через день. Верность стала сделкой, а честь - предметом торга.
Но здесь, в Киевской Руси, всё было иначе. Здесь честь стоила дороже жизни. Дружинники погибали с именем князя на устах, бояре держали слово даже перед лицом смерти, а города сражались до последнего, лишь бы не запятнать клятву предательством.
Козельск, который монголы назвали "Злым городом", стоял семь недель, пока не пал вместе со всеми защитниками. Воины Юрия Всеволодовича умирали под Ситью, но не сложили оружия. Даже в разорённом Киеве последние дружинники дрались в руинах Десятинной церкви, предпочтя смерть плену.
Пока такие люди существовали, у него оставался шанс.
- Тогда с Черниговом всё решено, - заключил Александр.
Хотел он того или нет, но у него не было выбора. Борис - фигура прочная, как камень. Но камень - это не всегда опора. Иногда он может стать неподъёмной глыбой, которую невозможно сдвинуть.
Пока Борис верен - это его сила. Но что, если завтра он решит, что не нуждается в князе? Что сам может управлять Черниговом так, как ему удобно?
Нет, сейчас сомневаться было неразумно. Но держать Бориса в поле зрения - необходимо. Пока он не окрепнет, пока не разберётся в расстановке сил окончательно, ему приходилось опираться на верных людей отца.
Оставалось лишь надеяться, что Борис окажется именно тем, кем его описывал Станислав. Что его клятва - не просто слова, а нерушенная связь с прежним правителем, перешедшая теперь к нему, как законному наследнику.
Станислав медленно кивнул, но в его взгляде читалось напряжение.
- Чернигов будет под надёжной защитой. Но Смоленская, Перемышльская и Теребовльская земли - совсем другое дело. У тебя там мало союзников, а обстановка куда сложнее, чем кажется
Александр нахмурился.
Перемышльская и Теребовльская земли никогда не жили по приказу из Киева. Они смотрели на столицу, но не видели в ней хозяина. Бояре здесь не служат, а торгуются, взвешивая, кому сегодня выгоднее присягнуть. Сегодня они молчат. Завтра - потребуют привилегий. А послезавтра - начнут искать покровителя за западной границей.
Они не мятежники. Пока что. Но если оставить их без внимания - станут ими.
Но Смоленская земля была вызовом иного рода. Богатая, связанная торговыми путями с Новгородом, она всё больше привыкала к самостоятельности. Смоленские бояре видели себя не вассалами, а хозяевами своей земли. Если дать слабого наместника - город легко отпадёт. Если поставить слишком жёсткого - бояре сочтут это покушением на их власть.
Здесь требовался не просто человек князя, а тот, кого примут и местные. Слова Станислава лишь подтверждали его опасения.
- В чём основные сложности? - спросил Александр, внутренне уже зная ответ.
Станислав усмехнулся, но без тени веселья.
- Начнём с Перемышльской и Теребовльской земель. Там нет одной силы, только множество влиятельных бояр. Каждый считает себя хозяином своей вотчины. Они признают Киев, но только пока это не мешает их амбициям. Одни ждут, кто возьмёт верх, другие заглядываются на Венгрию, третьи ищут пути к независимости
Он чуть наклонился вперёд.
- Если дать им слабину, они начнут смотреть за границу. Если попытаться взять их силой - сделают шаг навстречу чужому королю
Александр задумчиво провёл пальцем по краю стола.
- Значит, если я отправлю туда наместника без их одобрения, они либо отвергнут его, либо сделают ставку на чужую корону
Станислав хмыкнул.
- Верно. Если им не понравится твой выбор, они его отвергнут. Если испугаются - попробуют избавиться. Открытый мятеж или убийство - крайний шаг, на который пойдут только если решат, что ты не способен ответить. Скорее они просто вынудят наместника покинуть землю или создадут ему такие условия, что он не сможет управлять
Александр нахмурился.
- И если это случится?
Станислав медленно наклонился вперёд, его глаза потемнели, как вода перед бурей.
- Тогда это уже не просто недовольство. Это открытый бунт. Они начнут саботировать приказы, перекроют поставки, тайно потянутся к соседям. Поляки дадут им оружие, венгры - золото. А свои же бояре - предательство
Он замолчал, но тишина не принесла облегчения. Вдалеке гулко ударило по стене - то ли порыв ветра, то ли чей-то шаг за дверью.
- И тогда, княже... - Станислав выпрямился, его тень на стене вытянулась, будто предрекая надвигающуюся беду. - Крови прольётся больше, чем при любом завоевании. Потому что война за землю - это битва мечей. А война за власть - это бойня, где каждый ударит в спину
Он замолчал, но в глазах читался вопрос: насколько далеко ты готов зайти, чтобы этого не случилось?
Слова Станислава повисли в воздухе, словно раскат грома перед бурей.
Александр смотрел на него, не отводя взгляда. Бунт. Саботаж. Польское оружие. Венгерское золото. Предательства.
Сколько раз в истории так начиналось? Пару слабых шагов - и князь превращается в пешку, которую вот-вот сбросят с доски.
Глухой удар о стену разорвал тишину. Александр вздрогнул, но взял себя в руки.
Он не мог позволить себе бояться.
Он медленно вдохнул и выдохнул, сжимая пальцы.
- Что делать? Гасить огонь на корню? Бить первым? Или сыграть тоньше, вплетая врагов в свою сеть?
Взгляд его потемнел.
- Вопрос в том, кто сможет управлять ими без войны, - произнёс Александр. Голос его звучал твёрдо, но в глубине всё ещё отдавался холодок сомнений. Он перевёл взгляд на Добрыню. - Есть ли у нас кандидатура?
Добрыня медлил. Не из-за неуверенности - он просто подбирал слова. Наконец, ровно, почти бесстрастно, ответил:
- Старший Боярин Мстислав Галичский. Он уже держит часть земель. Но это не делает его твоим человеком
Александр прищурился.
- Насколько он надёжен?
Добрыня коротко взглянул на Станислава. Тот усмехнулся, но без веселья:
- Мстислав - не из тех, кто идёт против ветра. Он договаривается. Сегодня с тобой, завтра - с теми, кто может стать твоими врагами. Он не меч, а весы. Пока чаша с твоим именем перевешивает, он на твоей стороне
- Мне не нужна игрушка, которую Польское Королевство выкупит за пару обещаний, - холодно отрезал Александр.
Станислав покачал головой.
- Он не дурак. Киев для него - щит. Опора. Если покажешь, что не уступишь ни венграм, ни полякам, он не станет искать другую защиту.
Александр провёл ладонью по лицу. Он помнил, как его отец Ярослав Мудрый удерживал Перемышльскую и Теребовльскую земли: одних бояр склонял дарами, с другими вёл переговоры, а самых непокорных усмирял дружиной. Теперь этот баланс хрупкого мира зависел от него.
Он ещё не знал, кто такой Мстислав Галичский, но если этот человек уже имел влияние, возможно, с ним можно было работать.
С этими землями нельзя было торопиться. Они требовали осторожного подхода. Лучшим вариантом было после коронации встретиться с Мстиславом Галичским и другими старшими боярами региона, чтобы обсудить вопрос наместничества.
Александр понимал, что если поставить местного, у него уже будет власть и поддержка среди бояр, но удержать такого наместника сложнее - слишком легко он может решить, что власть принадлежит ему. Чужак же будет зависеть только от князя, но местные его не примут, начнут саботировать приказы или вовсе поднимут мятеж.
В первые годы правления нельзя было обострять ситуацию. Слишком жёсткий контроль вызовет бунты, слишком мягкий - даст боярам укрепиться. Нужно время, чтобы закрепить свою власть, встроиться в систему, сделать так, чтобы княжеский контроль стал неизбежным.
Пока приходилось лавировать. Выбирать тех, кого примут без бунта, но кто не успеет пустить корни глубже, чем позволит князь. Позволить боярам думать, что они всё ещё влияют на ситуацию. А когда власть князя окрепнет - тогда можно будет менять политику. Тогда можно будет править, не оглядываясь.
Александр выдохнул, словно приняв окончательное решение.
- Тогда отправьте письмо Мстиславу и остальным старшим боярам земли. Думаю, этот вопрос лучше решить вместе с ними
Добрыня сразу же спокойно ответил:
- Княже, в этом нет нужды. Они и так отправятся в Киев после коронации, как и все остальные Бояре
Александр чуть прищурился. На секунду в голове вспыхнула мысль: «Почему?» Но ответ был слишком очевиден.
Все понимали, что коронация была объявлена внезапно, и многие бояре чисто физически не могли успеть прибыть на коронацию за столь короткий срок. Но полностью игнорировать это событие они тоже не могли.
Для всех Бояр поездка в Киев не просто визит вежливости, а вопрос политики. Они должны были подтвердить свою лояльность, укрепить связи и понять, с кем теперь стоит договариваться.
- Значит, подождём их в Киеве, - заключил Александр, скрестив руки на груди. - Тогда и решим, кто будет править этими землями
Он задумчиво провёл ладонью по столу, вдалеке глухо прозвучал колокол, отсчитывая время.
- Но сейчас меня беспокоит не только запад
Он поднял взгляд на Станислава и сказал негромко, но отчётливо:
- Смоленск
Станислав усмехнулся криво - словно уже знал, чем это закончится.
- Смоленск - не просто город, а петля на горле власти. Здесь князь не может просто приказать - здесь либо склоняют голову перед ним, либо затягивают узел потуже
Он выдержал паузу, затем продолжил:
- Бояре там привыкли вести свои дела самостоятельно, но пока не оспаривают волю Киева. Если наместник будет слабым - им начнут помыкать. Если слишком жёстким - у него появятся враги. Здесь нужен человек, который сможет укрепить твою власть, но не сломать местные устои
Александр знал, что Смоленск пока подчиняется Киеву, но со временем начнёт отходить, пользуясь слабостью правителей. Его задача - не завоёвывать город заново, а укрепить контроль, не давая местной знати почувствовать себя хозяевами.
- Нам нужен тот, у кого будет достаточно силы, чтобы их усмирить, и достаточно гибкости, чтобы ужиться с ними. А главное - мне нужен человек, который не предаст
Станислав чуть наклонил голову; голос его звучал ровно, но в нём слышались осторожные интонации:
- У меня есть один знакомый оттуда. Старший боярин Радомир Смоленский. Человек военный, но не рубака: умеет договариваться, если видит выгоду. Влиятельный, сдержан, у него большая дружина, люди ему верят. Если посчитает союз с тобой полезным - удержит регион твёрдо. Если нет...
Он не договорил, но смысл был ясен: не захочет - не уступит. Александр коротко повёл бровью: имя Радомира Смоленского он слышал, тот был хорошим воеводой, но мало что знал о его реальных возможностях.
- Кто ещё? - спросил князь, переводя взгляд с Станислава на Добрыню. - Неужели нет других вариантов?
Добрыня слабо пожал плечами.
- Кое-кто из смоленской знати мог бы поддержать тебя вместо Радомира, но у них меньше влияния. Это значит долгую борьбу за власть, а время не на нашей стороне. Впрочем, решать тебе
Мысли Александра метались, как пламя на ветру. Смоленск был городом-крепостью, но что проку в стенах, если внутри поселится враг? Если наместник решит, что власть принадлежит ему, а не Киеву, то крепость превратится в западню.
- Значит... - негромко произнёс он, поднимая взгляд.
Станислав сидел ровно, лицо оставалось спокойным, но по сжатым губам было ясно - он сам понимает, насколько рискованно полагаться на Радомира. Александр вздохнул: если даже Станислав, уверенный в своей власти, не был спокоен, значит, вопрос действительно непростой.
В Киеве, Чернигове и Переяславле имя Станислава звучало как закон. Но стоило пересечь границу этих земель - и его власть таяла, как иней под солнцем. Киевская Русь была велика, и охватить её целиком мог только князь, а не Старший боярин, пусть и самый сильный.
- В любом случае нужен человек, который не только удержит власть, но и будет помнить, кто сидит на троне, - добавил Станислав, смягчив голос. - А чем быстрее его назначить, тем меньше времени останется для интриг
Александр понимал, что каждая задержка - это подарок для тех, кто желает ослабить его влияние.
- Надо будет проверить, насколько Радомир Смоленский готов принять мою власть, - задумчиво проговорил он. - Сначала займёмся Черниговскими и Переяславскими землями, а после коронации, когда прибудут старшие бояре из Смоленска, Перемышльской и Теребовльских земель, решим вопрос с их наместниками
Станислав чуть усмехнулся, в его глазах мелькнуло одобрение.
- Конечно. Это лучший вариант. Раз с завтраком мы покончили и с вопросами тоже, пора встретиться с Ольгой Струменской, Глебом Туровским, Борисом Стальногорским и остальными верными боярами твоего отца. Они ждут нас в малой княжеской палате
Он сделал короткую паузу, словно давая князю прочувствовать смысл сказанного.
- Это место, где твой отец принимал самых надёжных людей, решая судьбы земель. Теперь твой черёд
Александр поставил кубок - мягко, но решительно, будто ставя последнюю точку в разговоре. Вкус медовой сыты ещё тлел на языке, но теперь казался чужим. Истинный привкус дня был иным - терпким, как власть, и горьким, как ошибки, за которые князей прощают лишь после смерти. Он провёл ладонью по тяжёлому дубовому столу, задержался на миг, а затем поднялся.
- Тогда не будем тянуть. Веди
Станислав коротко кивнул, Добрыня поднялся следом. По знаку Александра слуги начали быстро и бесшумно убирать со стола. Мстислав и Мирномир сразу же пошли за ними следом.
Как только они вышли из трапезной, рядом с Добрыней почти бесшумно возник слуга. Юноша был одет в тёмную рубаху и кожаные сапоги без металлических пряжек, чтобы не стучать по плитам. Сначала он скользнул в тень колонны, словно проверяя, не помешают ли ему, а затем шагнул вперёд, его голос был тихим, но уверенным:
- Господин, в порту уже выгружаются корабли с новгородскими и черниговскими боярами. Они привезли дары и товары
Добрыня сразу спросил, не теряя времени:
- Сколько Старших Бояр?
- Двое из Новгорода, Один из Чернигова, - слуга кивнул, стараясь не встречаться взглядом с князем и Станиславом, но не выказывая страха.
Добрыня склонил голову, кончиками пальцев провёл по поясу, словно прикидывал, стоит ли говорить больше. В его глазах мелькнуло что-то тяжёлое - беспокойство? Или всё же предвкушение?
- Значит, успели к коронации, - пробормотал он и повернулся к Александру. - Княже, мне надо отлучиться, чтобы встретить их. Это не просто посланники, а люди, которые влияют на решения веча и могут сыграть ключевую роль в укреплении власти в Чернигове и договорённостях с Новгородом
Александр на мгновение задержался под резным сводом, обдумывая сказанное, затем коротко кивнул:
- Хорошо. Иди. Передай, что всех приму на вечернем пиру. Если потребуется, размести их в гостевых покоях
Добрыня без лишних слов склонил голову и шагнул в сторону, растворяясь в тени коридора. Каменный пол загудел под его шагами, звук быстро затерялся в глухом шуме голосов - словно его уже начали подхватывать дворцовые интриги.
Станислав, стоявший чуть в стороне, скрестил руки, наблюдая за уходящим Добрыней. Лишь когда шаги затихли, угол его губ чуть дёрнулся - усмешка человека, который уже просчитывал следующий ход.
- Сегодня в Киеве гостей больше, чем на свадьбе, - негромко сказал Станислав. - На вечернем пиру будет шумно... и кто знает, все ли пожелают тебе долгих лет правления
Александр кивнул. Этот пир - не просто трапеза, а часть политики. Коронация сама по себе ничего не значила, если её не признают те, кто держит в руках реальную власть. Бояре и делегации прибыли не из вежливости - они ожидали знака, что новый князь принимает их как союзников.
Даже в траур подобные встречи не отменяли, просто проводили сдержаннее - без веселья, музыки и обильных возлияний. Великий пост накладывал ограничения на стол, но богатая постная еда была не хуже праздничной.
Александр медленно выдохнул, провёл ладонью по лицу, стирая остатки сонливости, словно пыль с доспеха. День только начинался, а он уже чувствовал его тяжесть.
Они двинулись по коридору княжеского терема, их шаги глухо отдавались в каменных сводах. В воздухе стоял терпкий запах воска и дыма, смешанный с ароматом старых свитков и древнего дерева. Этот запах проникал в стены, пропитывал камень - запах власти, что не исчезает даже со временем.
Навстречу быстрым, но выверенным шагом шёл княжеский боярин Радомир Серебряный - главный казначей. В руках он держал свиток и дощечку с зарубками, служившую для быстрых расчётов. Заметив князя и Станислава, он поклонился, но не стал тратить время на церемонии.
- Княже, Станислав Великий
Александр чуть кивнул, не замедляя шага.
- Как продвигается работа в казначействе?
Радомир перехватил свиток поудобнее и шагнул ближе.
- Пока слишком рано говорить о результатах, - ответил он. - С момента приказа прошло всего три дня. Но работа началась
Александр провёл пальцем по краю ближайшей колонны, ощущая шероховатость камня. Холод, такой же, как от бояр, что подрывали казну. Он задержался на мгновение, словно проверяя, насколько глубока эта трещина.
- Слишком рано? Или просто не хотят говорить правду до последнего?
Александр поднял взгляд на Радомира.
- Что именно успели?
- В Киеве и Переяславле составляются списки сборщиков налогов. Люди отправлены в другие земли, но их возвращения нужно подождать. Уже выявлены первые несоответствия: в отдельных местах в казну поступало меньше, чем должно. Возможно, ошибка в расчётах, но если копнуть глубже...
Александр выдохнул, в голосе скользнула сталь.
- Значит, уже начали урезать казну. А пошлины?
Радомир скользнул пальцами по свитку, будто взвешивая ответ. В его взгляде мелькнула тень - смесь раздражения и осторожности. Он знал, что этот вопрос - не просто о цифрах. Это касалось людей, которые привыкли кормиться за княжеским счётом.
- Тут сложнее. Купцы, что платят княжеским мытникам, идут по закону. Но у торговых дворов есть свои люди, и они платят не казне, а кому выгоднее. Мы проверяем списки, но это займёт время
Александр перевёл взгляд на Станислава - медленно, с нажимом, будто прицениваясь. В его глазах не было вопроса, только ожидание ответа.
- Твои люди уже успели разузнать что-то на переправах и рынках?
Станислав шагнул ближе, тяжело, словно загоняя добычу в угол. Его голос был ровным, но в этом ровном тоне чувствовалось: он уже выбрал жертву.
- Есть зацепки. Вдоль Днепра несколько сборщиков слишком быстро набили мошну, а в Чернигове один боярин явно получает больше, чем должен. В Переяславле положение лучше, но кое-где пришлось надавить
Радомир черканул что-то на дощечке резким движением, но на миг замер, глядя в записи, будто нашёл в них больше, чем просто цифры. Александр нахмурился.
- Назови имена
Станислав чуть прищурился, его пальцы медленно скользнули по поясу, касаясь рукояти меча - не угроза, а привычка человека, привыкшего к охоте.
- Некоторые уже на слуху, но пока это только догадки. - Голос его стал тише, но от этого только тяжелее. - Если сорвёмся слишком рано - они затаятся, и тогда не поймаем никого. Нам нужно хотя бы два-три месяца, чтобы собрать отчёты со всех регионов, проверить их через писцов и людей в дружине
Александр провёл большим пальцем по краю рукава, задумчиво скользнул взглядом по узору ткани. Всё держится на нитях. Стоит одну вытянуть - и весь узор пойдёт криво.
- Если они подрывают казну - это не просто воровство. Это удар по власти. Найдите доказательства. Без них мы не сможем ударить
Станислав чуть наклонился вперёд, угол его губ дрогнул в короткой, хищной усмешке - не злорадной, а той, что появляется у человека, который уже почувствовал запах добычи.
- Мы работаем, княже. Проверяем отчёты, следим за расходами. Деньги не исчезают в воздухе - у каждой монеты есть путь. И рано или поздно этот путь приведёт нас к нужным людям. Думаю, через три-четыре месяца у нас будут конкретные доказательства против бояр. Сборщиков можно разоблачить быстрее - за месяц, максимум два
Александр чуть замедлил шаг, будто взвешивая каждое слово воеводы. Глаза его сузились, но не от злости - от предвкушения.
- Значит, пока ждём. Но не бездействуем. Пусть думают, что мы ничего не знаем. Когда придёт время - ударим точно в цель
Станислав чуть склонил голову - не как подчинённый, а как человек, готовый привести приказ в исполнение.
- Думаю, одного-двух показательных наказаний хватит, чтобы остальные сделали выводы. Сборщиков можно взять сразу - их алчность выдаёт их. А вот бояре... Они не крадут открыто. Они строят систему, где кража выглядит как право. Их ошибки нужно не только поймать, но и превратить в орудие против них
Александр медленно провёл пальцами по запястью, будто проверяя пульс - ровный, уверенный.
- Тогда пусть сами затянут петлю. Главное - не дать им заподозрить, что верёвку мы уже держим в руках. А когда время придёт - стянем узел так, что выхода у них не останется
Станислав чуть склонил голову, но в этом движении не было покорности - лишь молчаливое согласие с неизбежностью.
- Сделаем, княже
Александр перевёл взгляд на Радомира, задержав его на мгновение дольше, чем требовалось. Достаточно долго, чтобы тот понял: проверять будут всех.
- Работайте без суеты, но точно. Мне нужны не догадки, а реальные цифры
Радомир кивнул, но пальцы его чуть дрогнули, когда он перехватил свиток. Движение было еле заметным, но Александр его уловил. Он не отреагировал, лишь чуть сузил глаза, словно отметив этот нюанс про себя.
Казначей быстро взял себя в руки и склонил голову.
- Будет сделано, княже
Александр понимал, что ничего за пару дней не перестроить. Казначейство, работавшее по старым порядкам годами, нельзя изменить одним указом. Любая реформа - это не пергамент с печатью, а живые люди, которых нужно переучить и убедить, что новый порядок лучше старого.
Он уже собирался идти дальше, но замедлил шаг, будто что-то вспомнив.
- Как с другими начинаниями? Планами укреплений границ, постройкой школ при монастырях и приютов для сирот?
Радомир коротко кивнул, но в голосе скользнула напряжённость.
- Коронация отвлекла всех, но Старший монах Борис уже подготовил расчёты. Если потребуется, можем запустить первые работы сразу. Пока готов только проект приютов. Остальное начнём после коронации
Александр кивнул, мысленно прикидывая сроки. Он видел, что каждое дело займёт не недели, а годы. Здесь всё было не как в игре или книге, где стоит лишь приказать - и порядок меняется. Люди не откажутся сразу от привычного ради чего-то нового, даже если это "новое" принесёт им пользу.
Составление реестра налогов и пошлин займёт не меньше года, а перестройка системы их сбора - и вовсе несколько лет. Ужесточение контроля за торговыми пошлинами потребует минимум года, и то, если действовать жёстко.
Строительство школ при монастырях, приютов и укреплений на границах - не вопрос одного приказа, а план, который растянется на годы.
Александр вспомнил о дарах византийцев. Гривен у него было достаточно, но чем больше, тем лучше - в княжеской казне золото никогда не бывает лишним.
- Точно, Радомир, - произнёс он, слегка прищурившись. - Вчера после аудиенции ты забрал дары византийцев. Подсчитал? Сколько вышло?
Казначей кивнул, перехватывая свиток поудобнее.
- Да, княже. Пока ты был на переговорах, я с казначейскими людьми забрал дары из парадного зала. Всё записали, сверили с первоначальной описью и доставили в казначейство
Он сделал короткую паузу, будто вспоминая детали.
- Два десятка крупных жемчужин, крест-энколпион, несколько серебряных сосудов с чеканкой, позолоченная кадильница, ладан из Иерусалима. Всё доставлено в казну, в целости и сохранности
Александр провёл пальцем по краю колонны, ощущая шероховатость камня. Холод, такой же, как в голосе Радомира. Он медленно перевёл взгляд на казначея, словно проверяя, выдержит ли тот его напряжённую тишину.
- И сколько это стоит?
Радомир на миг задумался, затем провёл пальцем по краю дощечки с зарубками, словно проверяя свои расчёты.
- Если считать только монетную ценность - 400 гривен. Но часть предметов невозможно продать, княже. Энколпион, к примеру, - реликвия, его нельзя обращать в серебро
- Знаю, - кивнул Александр. - Такие вещи не продают, но можно использовать иначе
Александр задумался. Византийцы не просто принесли дары - они вложили в них символику. Деньги важны, но ещё важнее то, как эти сокровища можно применить в игре за влияние.
Радомир видя, что Александр замолчал слегка подался вперёд, как заговорщик, понижая голос, но не теряя твёрдости. Его пальцы на миг замерли на пергаменте - будто проверяя, стоит ли говорить дальше.
- Княже, есть ещё одно. Некоторые сборщики налогов уже прибыли. Остальные доберутся после коронации. Если ты позволишь, можно будет собрать их всех, чтобы представить тебе лично
Александр скользнул по нему взглядом - лениво, но внимательно, с тенью насмешки. В этом взгляде не было ни упрёка, ни доверия - лишь молчаливое напоминание, кто здесь решает, насколько далеко можно зайти. Новая система ещё не встала на ноги, но уже вызывала напряжение среди тех, кто слишком долго жил по старым законам.
- Хорошо. Пусть все прибудут ко мне после коронации. И ты с писцами из казначейства тоже
Радомир едва заметно поднял голову. Разница между Александром три дня назад и сейчас была слишком очевидной. Тогда перед ним стоял молодой князь, осторожный, внимательный к словам старших. Теперь же этот человек не ждал чужого совета - он диктовал условия.
Казначей провёл пальцами по свитку, но не для того, чтобы поправить - просто чтобы занять руки.
- Конечно, княже, - его голос остался ровным, но в глазах ещё теплился отсвет напряжённого размышления.
Александр чуть наклонился вперёд, не повышая голос, но делая так, что каждое слово звучало как предостережение.
- После коронации мы не просто обсудим отчёты. Мы решим, кто в этом деле действительно нужен, а кто - нет
Радомир кивнул, не торопясь с ответом. Он привык к твёрдым правителям, но привык и к тому, что с каждым из них можно было говорить. Этот же князь не предлагал говорить - он предлагал слушать.
Александр провёл ладонью по подбородку, ощущая под пальцами шероховатую щетину. Первые шаги сделаны, но этого мало. Навести порядок в учёте - лишь начало.
Исправлять ошибки прошлого - всё равно что латать кафтан, когда доспехи уже пробиты. Нет времени штопать - нужен новый клинок, острый и безжалостный. Если он не возьмёт ситуацию под контроль сейчас, власть утечёт сквозь пальцы, как песок на ветру.
Ему нужно было не просто объявить реформы, а заставить всех понять: старая система уходит в прошлое. И если кто-то попробует ей удержаться - его раздавят вместе с ней.
Александр провёл пальцем по холодному камню стены. Власть была такой же - твёрдой, непоколебимой. Но стоило ослабить хватку, и время размоет её, как дождь стирает резьбу на камне.
Казначейство станет его первым крупным шагом к реальной власти.
Создать единый центр управления финансами - Казначейство Великого Князя.
Серебро - это кровь государства. И пока вены Киевской Руси текут в разные стороны, она слишком слаба. Но стоит собрать потоки в одно русло - и вся власть окажется в его руках.
Но реформы не живут в свитках - они живут в тех, кто их исполняет. Пока эти люди верны старому порядку, новое останется только словами. Если он хочет изменить Русь - сначала нужно изменить их.
Но если пытаться сразу охватить всю Русь, его просто сметут. Надо начинать с Киева. Здесь его власть крепче всего. Здесь его дружина, его люди, его законы. Если реформа сработает здесь, остальные земли сами встанут на этот путь.
Князь понимал: одно дело навести порядок в казне, другое - заставить всех принять новые правила. Купцы привыкли к своим людям, бояре - к своим доходам. Их нельзя было просто вычеркнуть из системы. Но если первым шагом станет контроль над налогами, следующим - управление землями, а потом - и всей державой.
Сначала - поток серебра в казну. Больше никаких наместников, оставляющих себе половину сборов. Больше никаких купцов, платящих, кому выгоднее. Теперь вся система налогов подчиняется одному человеку - Княжескому Казначею. Все сборщики теперь отвечают не перед боярами, а напрямую перед Киевом.
Перепись налогов - словно узел на горле Руси. Одни сжимают его, другие пытаются развязать. Но теперь только князь будет решать, кому дышать свободно, а кому задыхаться.
Полюдье больше не будет основой власти. Теперь налоги - не поход князя, а запись в книге. Но люди привыкли платить мечу, а не свитку. Им придётся научиться. Больше никаких мехов, мёда, ткани, которые отдавали, как могли, лишь бы избежать гнева. Теперь налоги будут фиксированы, записаны, и поддаваться учёту.
Больше нельзя будет скрыть доход, прикрываясь плохим урожаем или разбитыми дорогами.
Купцы больше не смогут платить тем, кому выгоднее. Теперь только княжеские рынки, только единые ставки пошлин. Любое нарушение - запрет на торговлю.
Но главное - контроль.
Дознания без предупреждения, подметные книги, княжеский суд - когда несколько воров лишатся не только серебра, но и руки, остальные быстро поймут, что старые уловки больше не спасут.
Три года, если Киевская Русь примет новый порядок.
Пять - если придётся выбивать старое каленым железом.
Десять... если страх перед переменами окажется сильнее страха перед князем.. А если он не справится - это займёт не его жизнь, а чужую.
Киев - первый шаг. Если здесь удастся, дальше всё пойдёт, как по течению: Переяславль, Чернигов, Турово-Пинская земля. Потом - Смоленск и Галичина. Новгород, Полоцк, Ростово-Суздальские земли - их не подчинить силой, но можно заставить выбрать. И в конце - Тмутаракань, последняя гавань, куда волны власти дойдут позже всех.
Там, где нельзя сломать - можно подкупить.
Там, где нельзя подкупить - можно поставить перед выбором: либо подчиниться, либо остаться за бортом.
Это займёт годы. Возможно, десятилетие.
Александр знал, что терпение - оружие не слабых, а тех, кто умеет ждать момента.
И он будет ждать.
Выстраивать.
Ломать.
Пока не наступит день, когда вся Русь склонится перед ним. Или когда его имя забудут вместе с теми, кто не смог удержать власть.
***
Спасибо всем, кто читает! Буду очень благодарен за ваши отзывы.
25 глава. Шепот Степной Бури
Наконец-то закончил с этими наместниками и прочими делами. Надеюсь, вам было интересно наблюдать за тем, как Александр принимает решения. Здесь нет простых выборов - не бывает так, что он просто назначает наместника, и всё идёт, как по маслу. Каждый персонаж живой, у каждого свои амбиции, и развитие событий не всегда происходит так, как хотелось бы.
Если я иногда повторяюсь - например, повторно упоминаю уже известную информацию о персонажах или событиях - и вам это бросается в глаза, буду признателен, если укажете на это в комментариях, упомянув главу и два повторяющихся куска.
Физически уследить за всем сложно, ведь помимо создания многослойного мира, где нужно поддерживать историчность, реализм, интриги и напряжение, у меня ещё есть личная жизнь, работа и учёба. Иногда в голове просто хаос. Поэтому, если вы заметите какие-то недочёты, я буду только рад услышать о них и исправить.
Спасибо за вашу поддержку, советы и критику. Я ценю каждого, кто пишет и помогает совершенствовать эту историю!
Примечание:
На Руси клятва была не просто словом, а сакральным обетом, нарушить который значило навлечь проклятие на себя и свой род. Это подтверждают летописи, религиозные традиции и реальные исторические события.
Принёс клятву - ты связан с Богом, князем и державой.
Нарушил - проклят и ты, и твой род.
Клятва скреплялась не бумагой, а священными символами - мечом, крестом, Перуном.
Клятва князю значила больше жизни - это был не просто воинский долг, а кодекс чести.