Глава 19.2. Экстра 2. Возвращение Дракона
– Пристегнитесь, дамы и господа! Приземление на Домино через три минуты!
Блум, отреченная от мира всего, завороженно всматривалась в иллюминаторы корабля, надеясь разглядеть хоть что-то в белой пустоте. Все тело пробирала дрожь: холод окутал девушку с ног до головы колющей болью, стоило только заняться организацией этой экспедиции. Она ждала это событие целую неделю с того момента, когда попросила о вылазке на Домино, поборов всех страхи и сомнения.
Доминэус даже не надеялась, что ей позволят высунуться с Алькора, и как же она удивилась, когда Кассиопея, услышав о просьбе рыжеволосой подопечной, сразу же отправилась с ее запросом к герцогу. Сириус взвешивал все «за» и «против» около дня, но уже за ужином дал свое разрешение.
Сначала, глава семейства дал указания подготовить принцессу Домино с полным размахом: минимум десять кораблей, наполненных лучшими рыцарями Антарес. Кассиопея, хорошо понимающая все риски сей поездки, всецело поддерживала отца, однако потом начала настаивать на небольшой команде. Если подумать, такой кортеж может привлечь много внимания: кто-нибудь, но может засечь огромный поток космических кораблей, движущихся к планете Красного Дракона. Потому младшая Антарес и предложила один корабль с ней во главе, господином Алгаром, как сильнейшим магом-целителем, а также Альтаиром, который в паре с ней заменит больше сотни рыцарей. Вдобавок ко всему, один корабль проще скрыть чарами, нежели целую цепочку.
Как следует поразмыслив, Сириус согласился, взяв обещание у своих детей, что те позаботятся о Блум и вернут ее через двое суток.
Так и началось небольшое путешествие на Домино.
Кассиопея была очень рада, когда Палладиум не отказал ей в своей компании. Больше всего же обрадовались Бедевер и Эглин, мечтавшие, как выяснилось, побывать на родине Красного Дракона. Только потом Кэс вспомнила, что по легенде первый Лунный Феникс после своей смерти вернулся к своему другу, уснув рядом с ним вечным сном. Должно быть, усыпальница Красного Дракона, ставшая местом обитания души и эльфийского божества, также имеет огромную ценность для эльфов.
Весь путь, составивший шесть часов, в космолете царила достаточно мрачная обстановка. И самая печальная аура все витала и витала вокруг Блум, которая расспрашивала у Палладиума все о Домино. Доминэус и ранее прочитала все возможные книги о своей родной планете, но ей очень хотелось послушать о Домино от тех, кто бывал там. Фарагонду рыжеволосая беспокоить не смела: слишком болезненные воспоминания старшей феи связаны с этим местом. А вот эльф-профессор спокойно отвечал на все вопросы, интересовавшие принцессу, рассказывая ей все, что было известно ему самому. Удивляться здесь было нечему: Палладиуму сто восемьдесят семь лет, и само собой разумеющееся, что он посетил Домино до ее разрушения.
К сожалению, профессор не знал много веселых и завораживающих историй, но с удовольствием рассказывал про традиции и быт людей, про отношение королевской семьи к своему народу, про самые потрясающие места, куда стекались со всех уголков Вселенной. Эльф не забывал и про Красного Дракона, изредка упоминая Лунного Феникса.
Иногда в разговоры встревал Альтаир, уточная те или иные моменты, поскольку ему самому уж очень было интересно понять, как же королевство, владеющее Огнем Дракона, проиграло ведьмам. Кэс вовремя затыкала брата и оттаскивала того от Блум и Палладиума, прочитывая ему отдельную лекцию про тактичность.
К неудаче всей команды, приземлиться близ дворца не было возможным. Влетев в атмосферу Домино, они еще около получаса кружились меж ледяных скал, но неведомая ветреная сила не подпускала корабль ближе. Самой ближайшей точкой к цели стал выступ одной ледяной горы, открывавший вид на главный город королевства.
В полете команда натыкалась и на ледяной лабиринт по другую сторону от гор, куда когда-то комната симуляции Алфеи телепортировала команду Винкс в поисках ответов. И хоть Блум и запомнила дорогу, Палладиум настоял двигаться на открытом пространстве, поскольку в подземных пещерах могут встретиться местные ледяные громадные насекомые, под действием проклятия ставшие самыми настоящими монстрами. С ними, к слову, и встретилась Блум с подругами. Сражаться в пещерах – не самая лучшая идея. Если битвы с местной проклятой фауной не избежать, то биться с ними лучше на открытом воздухе.
Космолет плавно опустился на заснеженную поверхность планеты на горном выступе, взметнув вихри искрящегося снега. Двигатель затих, и в наступившей тишине было слышно лишь, как гуляет ветер меж скал.
Экипаж, облаченный в утепленные костюмы, вышел наружу. В легкие каждого сразу же ударил тяжелый холодный воздух. Троица эльфов синхронно съежилась и спрятала носы в глубины меховой накидки, а бедолага Эглин от чего-то начала чихать. Аллергия на снег, что ли?
– Эти скалы – часть природы Домино или же последствия проклятия? – любопытство Альтаира искрилось в глазах не хуже льда в свете Солнца. Парень, как следует не осмотревшись, тут же побежал осматривать и трогать стоячие льды.
– Все, что Вы видите – Домино во всей красе. Вернее, лишь в частичной... – ответил Палладиум, мимолетом начав кидать обеспокоенные взгляды на Блум, подошедшую к краю выступа слишком близко. – Не заблудиться бы. Кто знает, куда поведут нас снега.
– Не переживайте, господин! – радостно затрепетал Эглин, призвав какой-то электроприбор. – Я смогу проанализировать поверхность планеты и составить карту местности, вплоть до самого дворца! И погоду смогу еще отслеживать!
– Молодец, малой! – Бедевер потрепал младшего собрата по макушке. – На тебя всегда можно положиться.
– Эй, красотка! – внезапно кричит Альт, потеряв всякий интерес к ощупыванию гор, устремив взор на рыжеволосую. – Готова встретиться с сестрой?
Удар в живот не заставил себя ждать. Кэс и бровью не повела: одним лишь локтем усадила брата на одно колено, зло посмотрев на него сверху вниз, заставляя замолчать. Эльфы синхронно застыли на месте, осторожно переводя взгляды с Антарес на Доминэус, совсем не колыхнувшеюся.
– Да что я такого спросил... – тихо кряхтел Альт, на лице которого мелькнуло непонимание вперемешку с сожалением.
Кассиопея на его скулеж лишь обреченно вздохнула: ее брату никогда не хватало учтивости.
Тишина вдруг окутала все пространство тяжелым, липким и почти осязаемым покрывалом. Дыхание всех членов команды словно замерло в воздухе, превратившись в тонкие струйки пара, которые тут же застывали в морозном воздухе.
Блум стояла неподвижно, будто ее ноги срослись с ледяным покровом. Ее глаза блестели тусклым светом, но в них еще можно было разглядеть огонь уверенности, который дает ей надежду. Надежду на то, что Блум сможет понести всю возложенную на нее ответственность.
Она – законная принцесса разрушенной планеты, которая должна была стать ее родным домом. Она – наследница Дракона, чей Огонь затух перед Тремя ведьмами-прародительницами, после чего целая нация канула в небытие.
И вот, она вернулась домой. Дом, погребенный под проклятым снегом, таившим под собой кровь падших воинов Домино.
А впереди – будущее, полное опасностей и неизвестности. И сейчас лицо Блум кричало: «Я сделаю то, что должна. Для этого я и вернулась».
Воздух словно наэлектризовался от ожидания. Казалось, сама судьба замерла в этот момент, наблюдая за рыжеволосой феей, на плечи которой легла непосильная для пятнадцатилетней девушки ноша.
Кассиопея не могла отвести взгляда тревоги и восхищения от Доминэус. Не будь Блум по-настоящему готова окончательно принять свою роль в этом мире, она бы не стояла здесь.
Не нарушая такой нужной тишины, вся команда медленно подошла к Блум. Так или иначе, остальным тоже было интересно посмотреть на Домино, увидеть, каким оно стало спустя столько лет после нападения.
В бешеном белом вихре возвышался древний дворец. Его некогда величественные башни теперь склонили головы под тяжестью проклятого снега. Было видно, как белоснежное одеяльце укрывало разрушенные стены, а громадные сосульки, так похожие на заставшие слезы забытого времени, свисали с карнизов.
Вокруг дворца простирались бескрайние снежные просторы, где каждый сугроб хранил память о минувших бурях войны. Перед королевским домом расстилалась столица, вернее, то, что от нее осталось: целиком и полностью разрушенные каменно-ледяные здания, со временем погребенные под серым снегом. От когда-то красивого города и следа не осталось.
В этом пейзаже было что-то завораживающее – печальная красота увядания, смешанная с величественностью природы Домино. Дворец, некогда бывший символом непобедимой власти и силы, теперь стал памятником времени и вечной мерзлоты.
– Идем? У нас не так много времени. – осторожно спрашивает Кассиопея, положив руку на плечо рыжеволосой, тем самым напомнив о самой экспедиции.
Собравшись с духом, Блум медленно вздохнула и резко выдохнула. Все сомнения отошли на задний план, все страхи перекрылись теплотой руки, а шепот Смерти, разносившийся ветром из самого дворца, быстро смолк.
– Да. – кивнула Доминэус, развернувшись к компании. – Я готова!
– Отличный настрой, ваше высочество! – Бедевер широко улыбнулся, по-дружески хлопнув Блум по спине. – Вперед и только вперед!
–Давайте, не будем медлить. – поторопил всех Палладиум, отходя от обрыва и направляясь к завидневшейся тропинке сквозь скалу, ведущей вниз. – Нам предстоит идти еще пару часов, если не больше.
Согласившись с эльфом, вся команда поспешила за ним.
– Лишь бы мой кораблик не замерз... – тихо всплакнул Эглин, в последний раз посмотрев на космолет, после чего растворился вместе с товарищами в тени проклятых льдов Домино.
***
Спустившись вниз, команда прошла сквозь ледяные обломки скал прямиком к уничтоженному городу, который когда-то являлся столицей Домино. Волосы вставали дыбом у каждого члена экипажа, стоило им лицезреть город ближе.
Снежная пелена укрывала развалины и мертвую природу, словно саваном накрывая следы былой трагедии. Ребята двигались осторожно, каждый шаг давался с трудом в глубоком снегу, который скрывал под собой тайны прошлого.
Именно на этом месте разверзлась бездна битвы за Огонь Дракона – в городе, не так давно именуемом Великим. Теперь здесь царила мертвая тишина, нарушаемая лишь скрипом снега под ботинками да порывами ветров.
То тут, то там виднелись темные пятна – следы древних пожарищ. Ржавые обломки оружия выступали из-под белого покрова, в точности как кости павших воинов и погибших невинных людей. К слову, о костях... Дыхание спирало от понимания того, что прямо сейчас, под слоями проклятого снега, скрывались не просто целые дома, но и трупы людей, голоса которых иногда проносились по воздуху скорбными завываниями.
Мрачность не сходила с лиц команды. Никто не смел и словом обмолвиться о случившейся бойне на Домино.
Впереди всех шла Блум, разглядывая каждый обломок, каждый камень, все чаще и чаще натыкаясь на заледеневшие кости. Ее сердце билось учащенно, а в груди с каждым шагом разрасталась пустота. Холод полностью пробил все ее тело, но она давно перестала обращать внимание на покрасневшие пальцы рук, все продолжая касаться частей города. Ее города, где когда-то жили ее люди.
За ней неспешно двигались Бедевер и Эглин, вцепившийся в край плаща своего друга. Если старший эльф незаметно проглатывал ком скорби и сострадания, сохраняя самообладание, то младший вертел головой из стороны в сторону, фантомно перенимая на себя все те ужасы, которые испытали люди во время войны. Эглин не мог сдерживать эмоции, и, только войдя в город, он залился слезами. Палладиум шел позади собратьев и всю дорогу успокаивал младшего подчиненного кроткими похлопываниями того по голове.
Чета Антарес была замыкающей. Кассиопея предпочла не всматриваться в последствия проигранной воины и не вслушиваться в эхо прошлого. Ее взгляд скользил по руинам, и в голове возникали эпизоды сражений, итогом которых являлась только смерть людей. Ее таковым не удивишь. Но к подобным зрелищам никогда не привыкнуть. Потому предпочла смиренно следовать за Доминэус, чуть прикрыв глаза.
Альтаир же, наоборот, торопливо бегал глазами по столице, будто что-то искал. И только тогда, когда вся команда вышла на широкую площадь, Кэс поняла, что же так усердно пытался найти брат.
В одном из сугробов неярко сверкало лезвие меча, покрытого не то ржавчиной, не то засохшей кровью. Не церемонясь, Альт взял оружие, стряхнул с него снег и осторожно провел рукой. Он долго вглядывался в свое блеклое отражение в мече, но вскоре подошел с ним на середину площади. Эльфы недоуменно переглядывались друг с другом, а Блум с неким трепетом наблюдала за действиями старшего Антарес.
Альтаир остановился, крепко сжимая рукоять меча, и поднял его над головой. Бледные солнечные лучи осветили клинок, и каждый ощутил искренние чувства Антарес.
Склонив голову в знак уважения, Альт вонзил меч в промерзшую землю. Клинок вошел ровно, как будто сама земля приняла его в свои объятия. Затем парень поднял глаза к небу и произнес негромко, но твердо:
– Пусть этот меч станет символом нашей памяти. Мы склоняем головы перед мужеством павших воинов, магов и невинных людей этой битвы. Да будет этот меч стоять здесь в знак того, что все принесенные жертвы не были напрасными. Пусть он станет вечным напоминанием нам, живым, о силе духа великого народа.
Темные глаза Альтаира устремились на Блум, на лице которой дрогнула благодарная улыбка. Поддержав старшего Антарес, рыжеволосая наклонила голову вперед. За ней повторили и остальные. Воцарилась минута молчания в знак уважения к погибшим.
Палладиум очнулся первым. Нарушив тишину скрипучими шагами, он приблизился к мечу. В руках эльфа засветился слабый свет, и через секунду он держал цветок нарцисса.
– Да упокоятся ваши души с миром. – прошептал профессор, осторожно положив желто-белый цветок возле оружия.
Свершив незапланированный, но очень важный ритуал, команда отправилась дальше. Задерживаться в городе смысла не имело – то и дело натыкаешься на ужасные картины.
И не сказать, что во дворце дела обстояли лучше.
Стоило достигнуть главных ворот и проникнуть во внутрь, ноги Блум начали подкашиваться. Вся уверенность сгорела как спичка, а ощущение холода начало возвращаться. Доминэус обхватила себя руками, пытаясь согреться не столько от физического холода, сколько от раскрывшейся бездны в сердце.
– Вот я и дома... – прошептала рыжеволосая, продолжая двигаться вперед на дрожащих ногах.
– Нам нужно найти какое-то конкретное место? – решил уточнить Альтаир, вспомнив о первостепенной задаче.
На Домино отправились не только для того, чтобы осмотреть былые величественные замки и города; не для того, чтобы порыться в сокровищницах или библиотеках (если те, конечно, уцелели); не для того, чтобы посетить священное место, где покоится Красный Дракон.
Самая главная задача – поговорить с живым призраком Дафны, старшей сестрой Блум, обреченной навечно бродить по месту своей смерти. И все это время, все пятнадцать лет, прошлая кронпринцесса Домино ожидала свою младшую сестру, веря, что та найдет путь домой.
– Тронный зал. – кратко бросила Блум, сумев ускорить шаг и рвануть в названное место.
Дворец Домино когда-то блистал роскошью. Теперь же он потерял все свои краски, застыв в ледяном плену. Но, что удивительно, дворец почти не был разрушен.
Тронный зал не обошла красота Смерти. Сверкающие кристаллы свисали с потолка, подобно гигантским сталактитам. Когда-то величественные гобелены и фрески скрывались теперь толстым слоем инея, превратившись в размытые тени былого великолепия.
В центре зала возвышалось три трона – символ власти и могущества. Сейчас же они были похожи на самую обычную скульптуру из льда и камня.
Статуи рыцарей, украшавшие зал, были скованы морозом. Их лица, выражавшие гордость и величие королевства, казались застывшими в безмолвном крике. Ледяные узоры покрывали их одежды, превращая их в мертвенно-прекрасные узоры.
На следы сражений и почти неощутимые магические потоки старались не обращать внимания. Тронный зал – сердце любого королевского дворца. Теперь же это просто склеп.
– Здесь я встретила Дафну в комнате симуляции. – оповестила друзей Блум, пройдя на середину зала.
Она начала судорожно осматриваться вокруг, пытаясь вспомнить свои действия в симуляторе. Но все, что она тогда сделала – это просто пришла сюда, в тронный зал.
Девушка растерянно вертела головой, периодически перескакивая в другую точку комнаты, дотрагиваясь до всего, до чего дотягивалась рука. Она будто верила, что появляющиеся звуки привлекут призрака сестры.
–Дафна! Это я! Блум! Я вернулась! – но никакой прекрасной полупрозрачной девушки так и не появилось.
Предприняв еще несколько попыток призвать Дафну и не получив никакого ответа, Блум остановилась. Ее лицо нахмурилось, призадумалось.
Члены команды не смели ей мешать – ведь все равно ничем помочь не могут. А разворачивающаяся картина была довольно-таки... жалостливой. Все-таки эмоции взяли вверх над принцессой, что не могло не вызывать даже такого противного чувства как жалость.
Блум вдруг привиделась Кассиопее маленьким ребенком, который остался один во время крушения и который в слезах и страхе ищет своих родных в этом бедствии. Сердце сжималось до болезненного скрипа.
Было видно, как Эглин чуть ли с места не подрывался, чтобы хоть как-то успокоить новую подругу, но был остановлен Бедевером, понимавшим, что Доминэус нужно время, чтобы избавиться от нагрянувших воспоминаний и иллюзий.
– Может, лучше сразу используешь тот артефакт? Как его там... Камень Души? – не сдержался Альтаир, которому слегка надоело наблюдать за потерявшейся рыжеволосой феей. – Я, конечно, не знаток, но вроде как призраки не откликаются на зов живых и уж тем более не появляются перед ними.
Альт получил очередной удар со стороны своей сестры, которая изрядно устала от его бестактности. Куда он ее торопит, чтоб его?!
– Он прав, Блум. – поддержал наследника Антарес Палладиум, чем обратил на себя внимание своей ученицы. – Я ведь для этого и подарил его Вам. Вы же не забыли про него?
Глаза Блум округлились, после чего последовал шлепок по лбу. Кажется, все волнения и переживания слегка затуманили разум, стоило очень близко приблизиться к местонахождению Дафны.
– Да... Да! Конечно же! Что это я в самом деле? Надо было сразу его использовать!
Настроение рыжеволосой вновь сменилось на более позитивное, и она тут же призвала тот самый Камень Души, найденный в озере Роккалуче. Палладиум лично вернулся на Магикс, чтобы выудить артефакт для предстоящей экспедиции на Домино. Он как никто другой знал, что с призраками можно наладить контакт только с помощью Камня Души.
Схватив Камень двумя руками, Блум закрыла глаза и пустила поток огненной магии. Желтый артефакт тут же заискрился, озаряя своим светом весь тронный зал. Волосы Доминэус приподнялись и заволновались, а все ее тело окропилось ярко-красной магической энергией. Ее веки и губы дрожали, но руки крепкой хваткой держали Камень Души. Остальные же с распахнутыми ртами и прищуренными глазами всматривались в яркие лучи, где мимолетом можно было разглядеть силуэты множества людей.
Несколько сотен душ закружилось вокруг принцессы Домино. Их безликие образы то появлялись, то исчезали.
– Представь образ Дафны! И она явится к тебе! Не сбавляй потоки магии! – кричал Палладиум, прикрывая лицо рукой из-за яркого света.
Блум вдруг быстро-быстро задышала, напрягая все свои мышцы, а сила ее магии с каждой секундой росла.
Световой вихрь прекратился также резко, как и появился. Тронный зал вновь покрылся невыносимым голубым оттенком.
– Мои глазки! – тихо и недовольно высказался Эглин, смахивая кулачками слезинки с лица.
– Невероятно мощная магия. – произнес сильно удивленным тоном Бедевер, с толикой испуга всматриваясь в спину рыжеволосой феи. – А что-нибудь вообще изменилось?
Как только зрение нормализовалось, эльфы начали искать хоть какие-то следы призрачной принцессы. И минуты не прошло, как Палладиум потащил их в быстром темпе прочь из зала. За ним следовала Кассиопея, за шкирку волоча Альтаира, чуть возмущенного таким обращением к его персоне.
Только эльфы хотели расспросить своего господина о причине такой спешки, оказавшись за пределами тронного зала, как успели увидеть золотую деву-призрака, протягивавшую свои прозрачные руки к Блум.
Двери тронного зала с грохотом захлопываются.
– Давайте-ка осмотрим дворец. Не будем им мешать... – Кассиопея бросила тяжелый взгляд на закрытые двери, а затем призвала остальных исследовать уголки замка.
***
С помощью Камня Души Дафна появилась в Мире живых. И чтобы не мешать воссоединению сестер, команда решила прогуляться по окрестностям дворца. Все-таки никто не знал, насколько мог затянуться разговор, а сидеть на одном месте и замерзать в планы не входило.
И так уж вышло, что Кассиопея осталась одна бродить по замку. Разделились практически сразу: Альтаир изъявил желание исследовать местность одному, метнувшись на верхние этажи дворца, а эльфы... потерялись. Сначала Эглин бегал из комнаты в комнату, рассматривая убранство дворца с невинным детским восторгом, а потом словно растворился в воздухе. Поскольку помещений насчитывалось около пятисот, было принято решение разделиться. Кассиопее оставалось только верить, что Эглина найдут хотя бы в двадцатой комнате...
В качестве зоны поиска Антарес досталось левое крыло первого этажа, немного дальше тронного зала. От главного вестибюля, где когда-то встречали гостей, девушка прошла в музыкальный салон – комнату для концертов и балов. Это она поняла по невероятно огромному пространству и заснеженному выступу вдалеке зала, коим и являлась сцена для музыкантов.
Съежившись от ветра, который как будто бы решил потанцевать с незваной гостьей под мертвенно-холодные песни, Кассиопея, убедившись, что Эглина здесь нет, направилась в следующую комнату.
Более узкое пространство – длинный коридор, стены которого увешаны множеством массивных картин, а если точнее – портретами.
– Галерея портретов королевской семьи Домино, значит?
Кэс рассмотрела первую картину, на которой был изображен рыжеволосый мужчина с ужасно невозмутимым лицом. Его серые глаза словно прожигали в груди дыру, а сомкнутые губы вот-вот бы высказались о недовольстве, вызванном присутствием чужаков.
Смахнув пальцами снег с рамки, Кассиопея прочитала надпись и убедилась, что это портрет первого правителя Домино.
Взгляд скользнул на соседние картины – этот же король, но уже с королевой и детьми.
От чего-то вздрогнув, но точно не от холода, Кассиопея решила поспешить вперед, стараясь не останавливаться мимо серьезных и устрашающих взглядов правителей прошлого.
Чем дальше Антарес шла по коридору, обнимая себя за плечи, тем больше создавалось впечатление слежки. Она часто оборачивалась, резко и с мечом наготове, но так никого и не обнаружила.
– Проклятый лед сводит меня с ума? – брови скептически поднялись на покрасневшем лице. – Или же призраки королей были потревожены нашим присутствием? Если так, то... Мы всего лишь друзья вашего потомка!
Чувствуя себя немного глупо, Кассиопея обратилась к одному портрету, с некой мольбой взглянув на изображенную на ней королевскую особу. Ветер вновь зашелестел под ногами, опять насмехаясь над Кэс, на что она зло топнула ногой и, фыркнув, двинулась дальше.
– Разделиться все же было не лучшей идей...
Невидимое присутствие продолжало сгущаться за ее спиной, а смеющийся ветерок все кружился над головой, нагоняя еще больше жути. Но останавливаться и кричать в пустоту Кэс не намеревалась.
В конце коридора уже виднелась заветная дверь, ведущая, как она помнила, в крытую садовую галерею, через которую, что понятно, можно было попасть на улицу.
Все-таки ускорив шаг, Кассиопея уже была готова выпрыгивать из картинной галереи, как боковым зрением уцепилась за яркий блеск. Дыхание вдруг перехватывает, а ветер в кои-то веки затихает, оставив ее в полном одиночестве. Странное чувство заставило Антарес остановиться и взглянуть на очередной портрет.
На полотне – королевская семья из четырех человек во всем своем великолепии.
Король – мужчина сорока лет, с каштановыми волосами и бородкой в стиле анкор, в парадном одеянии, с гордой осанкой и проницательным взглядом. Он обнимает свою рыжеволосую кудрявую королеву – воплощение благородства и материнской нежности. Впереди родителей на красном кресле восседает молодая девушка – копия матери, за исключением карих глаз, какие были у отца. В ее глазах читалась решительность будущей правительницы. На руках принцесса держит улыбающегося младенца, тянущего свои пухленькие ручки в сторону сестры, точно желая ее обнять.
На лицах всех членов королевской семьи сияла безмятежная улыбка, а в глазах блестели огоньки настоящего семейного счастья.
Подойдя ближе, Кассиопея почистила выступающую надпись на рамке.
– Король Орител, королева Марион, кронпринцесса Дафна и принцесса Блум. XXXX год. Год со дня рождения младшей принцессы Домино.
Кассиопея замирает, не в силах отвести глаз. В ее душе вдруг смешиваются печаль и восхищение. По телу скользнуло неприятное ощущение, вызванное пониманием того, что на картине изображены биологические родители и родная сестра Блум, которых она так жаждет отыскать. На картине они... как живые. То был миг появления на свет второй принцессы, и никто из них подумать не мог, что скоро разразится война, в которой все погибнут.
Все, кроме той самой малышки на портрете.
– Ваша дочь вернулась. Помогите ей не потеряться в темноте прошлого. – со скрипящим сердцем шепчет Кассиопея, прислонив ладонь к полотну, прямо на маленькую Блум.
Через одну лишь картину можно было прочувствовать все силу и величие королевской семьи Домино. И Кэс верила, что Блум станет достойным продолжением династии, вернув гармонию в Мир и подарив Огонь Дракона людям, как и ее предки.
Младенец с портрета вернулся молодой девушкой, уже подающей большие надежды. Так что Кэс не сомневалась ни на секунду.
Больше не оставив никаких посланий для портретов, Антарес выбежала во дворцовые сады.
Мертвые, утонувшие в снегах деревья встретили ее холодными объятиями. Парковая зона дворца превратилась в ледяные руины, среди которых мелькали все те же клинки, которые держали костяные руки.
Не зная, куда ей идти дальше, Кассиопея остановилась на одной из садовых дорожек, осматриваясь вокруг. Достаточно открытое и голое пространство, чтобы не заметить яркое зеленое эльфийское пятно, а потому она пришла к выводу, что Эглин на улицу не выходил. К тому же, никаких следов от ботинок обнаружено не было.
– Значит, малыш Эглин все же убежал на верхние этажи.
– Вы потеряли нашего маленького эльфа?
Кассиопея и не вздрогнула, когда рядом с нем приземлилось что-то явно тяжелое, так еще и говорящее.
Обернувшись в сторону нарушителя тишины, Антарес лишь закатила глаза.
– Альт, ты с какого этажа прыгнул?
– Этажа? А! А вон, с того балкона. Кажется, со второго. – беззаботно произнес взлохмаченный Альтаир, указав рукой на широкий балкон, метров так шесть длиной до земли.
– Ноги побереги. – вздохнула Кэс, так и не привыкшая к неким безрассудным выходкам брата. Ну кто прыгает со второго этажа дворца? И ведь девушка знала, что ее брату, наверняка, было просто лень возвращаться обратно. – Эглина нигде не видел? Он немного потерялся.
– Не-а. Мне попадались лишь королевские покои и прочие спальни. Ничего примечательного, любопытного или живого. – какая-то подозрительная улыбка заискрилась на его лице.
– А так и не скажешь. Признавайся, что нашел? – Кассиопея сразу почувствовала, что что-то не так. И она скорее испугалась, нежели заинтересовалась.
– С этого балкона, вон там, – Альт показывает пальцем в сторону выхода из дворцовых садов, прямо к широкой лестнице, которая ведет вниз, – виднеется статуя, уж очень похожая на Дракона и Феникса.
Младшая Антарес встала в ступор, все следя на выставленным перед ее носом указательным пальцем брата.
А ведь точно. Одно из самых главных мест всея Домино – это усыпальница Красного Дракона и, по совместительству, Лунного Феникса. И поскольку королевский дворец находился на холме, усыпальницы и не было видно со стороны столицы или главных врат. Священное место расположилось с задней стороны дворца, ниже холма.
– Возможно, мальчишка убежал туда? У него ведь есть карта. – Альтаир прекрасно был осведомлен о набожности эльфов, а в особенности о чувственности Эглина по отношению к Фениксу. – Посмотрим? Да и я сам бы не против лицезреть самого Дракона, раз уж мы здесь.
Оставив брата без ответа, в котором тот, на самом деле, вовсе не нуждался, Кассиопея направилась в сторону, куда ранее указывал Альтаир. А ближе к выходу из сада оба заметили следы троих человек, а в их случае, следы эльфов, начинавшие свой путь с правого крыла дворца. Должно быть, с другого входа тоже имеется отдельная тропа, ведущая к священному месту Домино.
Сомнений не было: эльфы уже настигли усыпальницы Божеств.
Застали троицу Кэс и Альт в позе поклона.
Палладиум, имевший более высокий статус, стоял чуть впереди своих подчиненных, сложив руки в молитве на уровне лица, несильно наклонившись корпусом вперед. Бедевер же сидел на одном колене, одну руку положив на грудь в области сердца, а вторую – на выставленную ногу. А Эглин, как было слышно, шмыгая носом, и вовсе сложился в три погибели, утыкаясь лбом в холодный снег.
А перед эльфами и детьми Антарес предстала завораживающая и по истине печальная картина, вызывающая жаркий трепет в душе.
Могучий Дракон, высеченный из белоснежного мрамора, свернулся плотным клубком, подобрав под себя мощные лапы с острыми когтями. Его чешуя, искусно переданная в камне, переливалась оттенками слабого солнечного света, а глаза, выполненные из чистейшего хрусталя, хранили в себе отблески древней силы.
Над ним, раскинув великолепные крылья, парит Феникс – воплощение лунного света. Его оперение, напоминающее серебряные клинки, сияет так ярко, что кажется, будто статуя источает собственное тепло. Крылья божественной Птицы, словно живые, укрывают Дракона, защищая его покой.
В клюве Лунного Феникса застыла песнь – та самая колыбельная, которой Он успокаивал Красного Дракона.
В этом удивительном и по истине печальном единстве божественности заключена глубокая мудрость веков, взаимодополняющая магическая сила и крепкая дружба сквозь время.
Статуя, ставшая памятником усыпальницы Дракона и Феникса, как будто дышала, наполняя пространство вокруг себя магией древности. Ее величие настолько подавляющее, что Кассиопея и остальные, только взглянув на нее, чувствовали себя песчинкой в океане времени.
Сразу задумываешься о том, насколько же сильны были эти два существа, ставшие не просто столпами двух народов, но и Создателями всей Магической Вселенной.
– Все так, как и было до нападения Трех ведьм-прародительниц. – с ярко ощутимой тоской в голосе разрушил тишину Палладиум, устремив потемневшие глаза ровно на статую. – Красный Дракон спит вечным сном под колыбельные Лунного Феникса, не смолкающего уже несколько тысячелетий.
– Только вот... Статуя такая же заледеневшая, как и все королевство. – сквозь зубы процедил Бедевер, поднявшись с колена и сжав кулаки с небывалой ненавистью. – Да как только они посмели?! Эта земля священна! В ней покоятся Дракон и Феникс, которые дали начало самой Жизни!
– Мне очень больно на этом смотреть... – слезливо перебил своего товарища Эглин, утирая влагу с щек. – Но радует, что статуя осталась целой! Подумать страшно, если бы проклятие и ее коснулось!
Кассиопея переглядывается с Альтаиром и натыкается на скрытое мраком скорби золото глаз. По закрытой позе – парень сложил руки на груди и все переступал с ноги на ногу – стало понятно, что тот взволнован не меньше, чем верные своему Богу эльфы.
Признаться, исходящая от монумента аура давила настолько, что можно было подумать, что Дракон и Феникс живы до сих пор. Просто скрыты тем же проклятием, что и все Домино.
Неожиданно для остальных, Палладиум вытянул руку в небо, испустив из пальцев нежный желтый свет. Он будто старался достичь своей магией статуи. Возможно, так он хотел дотянуться именно до Феникса, чтобы тот откликнулся на эльфийский зов?
Огоньки света в руках Алгара угасают: точно также померк янтарный блеск в его глазах.
– Эглин, Бедевер... «Статуя» – достаточно оскорбительное обращение к Божествам нашего Мира. – на измученном выдохе вдруг произносит Палладиум, не поворачиваясь к подчиненным лицом. – Многие думают, что Их тела скрыты под землей, а эта статуя – всего лишь памятник на Их могиле. Но лишь единицы знают, что мраморные образы – и есть Божества Магической Вселенной.
– Что? – не веря вопрошает Эглин, нервно вслушиваясь в слова своего господина.
– Я не знаю, почему Их тела окаменели или почему потомки семьи Доминэус не предали тело Дракона земле, но то, что мы видим, – это воплощение самой сути мироздания.
– Я даже подумать об этом не мог...
Вновь повисло неприятное напряжение и тяжелое молчание, прерываемое лишь порывами снежных ветров, разносящих вздохи удивления. Команда стояла перед самими Богами! Перед источником всего сущего!
Понимая, что столкнуться лицом к лицу с первым Лунным Фениксом после потери Его наследника для эльфов – очень тяжелая эмоциональная и моральная нагрузка, Кассиопея решила хоть немного их поддержать. Почти ничего не зная об эльфийских традициях, девушка легонько пихнула локтем в бок Альтаира, чем заставила его подойти ближе к товарищам.
Ничего не говоря, Кэс поравнялась с Палладиумом, но в паре метров от него, сложила ладони вместе и закрыла глаза. Альт, следивший за каждым движением сестры, повторил за ней и мысленно начал приветствовать Дракона и Феникса, не забыв попросить Их души не оставлять всех ныне живущих в бедствиях и хаосе.
– Блум обязательно должна посетить это место. – закончив с приветственными ритуалами, Кассиопея оглядывает каждого из эльфов, ловя себя на мысли, что лучше бы здесь не задерживаться. – Возможно, как Хранитель Огня Дракона, она сможет отыскать способ снять проклятие.
– Верно. – подхватывает Альтаир мысль сестры. – Если проклятие ведьм не смогло поглотить Божественную плоть, то, наверняка, у Них есть ключ к разморозке. Кому, если не Доминэус, его найти?
– А пока нам лучше вернуться во дворец. – рука Кэс осторожно ложиться на плечо Палладиума, смотревшего на нее с нескрываемой признательностью.
– Да, Вы правы, госпожа. – согласился Бедевер, откинув излишние переживания. – Мы увидели, что так желали...
Младшая Антарес, как командир группы, махнула рукой в сторону дворца и зашагала к холму. Палладиум, от переполненных чувств, обнял Эглина и Бедевера, после чего вместе с ними нагнал Кэс.
И только команда подошла к главной искривленной лестнице, ведущей наверх, как Кассиопея заметила, что кое-кого не хватает.
Она резко оборачивается назад, ловя непонимающие взгляды эльфов, а потом находит Альтаира, подошедшего слишком близко к Божествам. Стоял наследник Антарес прямо возле выступающего когтя передней лапы Дракона. И ростом Альт был в одну четвертую этого драконьего когтя...
– Ты что делаешь?! – закричала что есть силы Кэс, надеясь, что Альт не наделает глупостей. – Не смей трогать!
– Я всего лишь хочу кое-что проверить, не переживай! – крикнул черноволосый в ответ, аккуратно поглаживая окаменелость. – Может, Вы все же живые, а?
Возмутившись такой неучтивостью по отношению к Божествам, Кассиопея, не сдержав злости, кинулась в сторону Альтаира, который вовсю трогал коготь Дракона. Ей оставалось лишь верить, что неугомонный братец не навлечет на себя гнев Богов!
Обескураженные, эльфы остались стоять на месте, не зная, что им предпринять. Но Палладиум знал, что в конфликты между сестрой и братом семьи Антарес лучше не влезать. Что же насчет «неприкосновенности» Богов... Что ж. Люди в этом сильно отличались от эльфов. Люди никогда не чтили Красного Дракона так, как эльфы Лунного Феникса.
– Если Лунный Феникс являлся повелителем, то Красный Дракон, скорее, другом... Отсюда и вытекают различия в отношениях наших рас... – тихо-тихо сказал Палладиум, глядя вслед разъяренной Кассиопеи.
– Господин, Вы что-то сказали? – уточнил Бедевер, не расслышавший опечаленного Алгара.
– Я сказал, что...
Не успел профессор закончить свою фразу, как земля в области священного места задрожала. Созданные потоками ветров сугробы начали рассыпаться, как вдруг один снежный ком обратился в лохматое существо с длинными ледяными рогами и острыми зубами.
Монстр издал свирепый рев, а затем начал вдыхать в себя воздух, всасывая вместе с ним весь снег в округе. Да так, что земля оголилась, показав каменные плиты. И чем больше существо впитывало в себя снег, тем больше оно становилось.
– Кассиопея! – Палладиум сразу рванул в сторону младшей Антарес, остановившейся как раз возле лап этого чудовища.
– Госпожа! – Бедевер побежал сразу за господином, вытащив свой меч из ножных.
И лишь Эглин остался на месте. Его тело обвила дрожь ужаса, вызванная воплями снежного монстра и разворачивавшейся перед носом маленького эльфа битвы.
***
В воздухе, словно сотканная из самого света, парила Дафна. Ее полупрозрачное тело излучало мягкое золотое сияние, будто внутри нее все еще горел огонь жизни.
Ее лицо было воплощением древней красоты – тонкие черты, высокие скулы и огромные глаза цвета расплавленного золота, в которых отражались мудрость и невыразимая печаль. Ее волосы струились невесомой дымкой, переливаясь вместе с сиянием льда. Ее одеяния, похожие на солнечные лучи, колыхались в несуществующем ветерке.
Дафна такая же прекрасная, как во снах Блум. Но такая же печальная, как видение комнаты симуляции.
Полупрозрачное тело призрака иногда становилось почти невидимым, а затем вновь проявлялось, точно воспоминание о давно минувших годах. В ее облике читалась неземная красота, смешанная с болью пережитого, которая покорила Блум еще при первых встречах в сновидениях и кошмарах.
И младшая Доминэус до сих пор не могла поверить, что их встреча, настоящая встреча, наконец состоялась. Все происходящее – не сон, не кошмар, не иллюзия и не игры мозга. Перед ней парила настоящая Дафна – любимая сквозь время старшая сестра и последняя кронпринцесса Домино.
Никто из сестер не смог произнести и слова. Блум лишь несколько раз смахнула лившиеся слезы с глаз и подбородка, а потом упорхнула в крепкие объятия Дафны, по подрагивающим плечам которой можно было понять, как та невероятно счастлива.
Прошло целых пятнадцать лет. Пятнадцать долгих лет с тех пор, как Дафна держала любимую сестренку на руках. Как целовала ее манящие щечки, как игралась с ней и как мечтала об их совместной жизни во дворце.
И вот, самое важное желание старшей сестры сбылось: младшая вернулась, сумев выстоять против первого тяжелого испытания, приготовленного самим Миром.
– Есть все же одно положительное в моем проклятии. – с грустным сарказмом произносит Дафна, чуть отстранив Блум от себя. – Даже после смерти я все еще могу обнять тебя.
Череда едва ощутимых поцелуев россыпью накрыли лицо Блум, и та еле держалась, чтобы не зареветь в голос.
– Все это... такое странное. – из губ младшей Доминэус вырывается нервный смешок. – Совсем недавно я узнала, что являюсь феей, потом поступила в Алфею. И во время обучения я прямо ощущала, что со мной что-то не так. И голос... Твой голос! Даже не зная, кто ты, я всегда ощущала родственную связь!
Эмоции вырвались всплеском слез радости и отчаяния. Блум уже не могла остановить свои чувственные порывы.
Она упала на колени перед призраком сестры, хватаясь за золотые одежды. Дафна повторила за младшей сестрой, обняв ее обеими руками и начав поглаживать рыжеволосую макушку. И в этот момент между ними возникло нечто большее, чем просто родство – некая крепкая связь двух половинок одной души, разделенных судьбой и временем.
– Потом события с Трикс... Встреча с тобой в озере Роккалуче... Но сейчас... Прямо сейчас со мной настоящая ты! И ты... как живая! Это не укладывается в голове...
Их ауры переплелись, создав вокруг них сияющий ореол.
– Я так о многом хочу тебя расспросить...
Молящими глазами Блум вдруг посмотрела на Дафну, чье призрачное лицо застыло в таком пугающем рыжеволосую непонимании.
Холодные золотые ладони касаются красных щек, начав успокаивающие поглаживания. Блум продолжала плакать, пристально смотря на старшую сестру. В голове младшая Доминэус не раз представляла этот момент, и вот, он свершился. И улетучились все вопросы, и позабылись внутренние конфликты, и померкло восприятие реальности. Здесь и сейчас, Блум воссоединилась с родной сестрой, что так долго ждала ее и мучилась от незнания о жизни младшей.
– У нас появилось достаточно времени, чтобы обсудить все на свете. – нежно щебечет Дафна, не скрывая золотистых слез, скатывающихся по мерцающему лицу. – Действие Камня Души, конечно, невечное, но пара часов у нас точно имеется.
Сестры поудобней уселись на полу тронного зала, позволив себе забыть о внешнем Мире. И первое, о чем попросила рассказать Дафна, это о жизни Блум на Земле. Это волновало кронпринцессу Домино больше всего – что было дальше, когда младшая сестра оказалась на немагической планете.
– Майк нашел меня младенцем в жилом доме, который окутал пожар. Его удивило, что огонь совсем ко мне не подступал, а, наоборот, будто защищал. Позже, когда начались поиски моей семьи и никто не откликнулся, Майк и Ванесса решили меня удочерить. И мне в самом деле посчастливилось стать частью семьи именно этих людей!
Блум, с неподдельной благодарностью, уважением и любовью, в подробностях рассказала о свих приемных родителях, ставших по-настоящему родными.
Майк – простой работяга-пожарный, спасший не одну жизнь. Ванесса – цветочница, всегда встречающая своих клиентов с улыбкой. Они долго не могли зачать ребенка, и, как сами говорили, Блум стала их подарком судьбы.
Жили небедно, но многие вещи не могли себе позволить. Из-за низкого достатка семьи, Блум часто дразнили в школе, а особенно невыносимая одноклассница и по невезению соседка Митси. По случаю и без, она всегда находила, как бы оскорбить Блум и ее родителей.
– Хвастливее человека я еще не встречала! Но я никогда не давала себя в обиду! Если в детстве я просто игнорировала все ее выходки, то в средней школе уже вступала в открытую конфронтацию и часто выходила победителем. Возможно, Митси меня даже закалила.
Далее Блум поспешно описывала свои будни на Земле. Особо ничем не примечательные, но рыжеволосой все было по душе. В школе у нее ни с кем не состоялось крепкой дружбы, но изгоем не являлась (только если среди язвительных полудурков). Иногда, после окончания занятий, тогдашняя Джонс вместе с одноклассниками засиживалась в кафе, караоке или парке. Если проводила вечера дома, то отдавала предпочтение книжкам и рисованию. Блум очень любила читать сказки, особенно, если сюжет повествовал о феях, королевствах и магии. В детстве она рисовала только фей и единорогов, обвешивая картинками всю комнату.
По выходным Блум, как правило, проводила с Майком и Ванессой. В особенности, она обожала различные выездки на природу, к заливу или на базы отдыха. С Майком рыжеволосая часто соревновалась, будь то катание на лыжах или построение фигур из песка на пляже. С Ванессой же Блум любила отдыхать, в прямом понимании этого слова. Полежать на траве и смотреть на звезды, посидеть в уютных креслах и почитать вслух, собраться на кухне и готовить всякие вкусности, – все это Блум безумно любила.
Слыша такие слова от сестры, Дафна с облегчением выдыхала. По одному лишь пылающему в счастье лицу было видно, что Блум попала к хорошим людям, привившим ей самые лучшие качества и воспитавшим в ней сильного человека.
– В один из таких выходных дней я должна была встретиться с родителями в парке Гардении. Тогда-то я и встретила Стеллу, которая попала в небольшую западню. Она и отвела меня в Алфею.
Дафна расспрашивала и о жизни в Алфее, что волновало не меньше. И вместо того, чтобы поделиться переживаниями после становления феей или трудностями в магической школе, Блум сосредоточилась именно на Винкс.
– В Алфее у меня появились самые настоящие друзья! Я и подумать не могла, что меня будут окружать такие классные девчонки, как они... Стелла, Флора, Муза и Текна... Они стали огромнейшей частью моего внутреннего мира. Во многом благодаря им я смогла справиться со своими страхами и сомнениями. После всего случившегося, я знаю, что готова на все ради них.
История младшей Доминэус плавно перетекла в обсуждение школьных будней, стычек с ведьмами, первой влюбленности в «прекрасного принца» и ее последствиях. В эти моменты Дафна сама вступала в разговор, вспоминая схожие ситуации из своей юности.
– За тобой ухлестывало аж десять парней? И ты никому не ответила взаимностью?! – поражалась Блум, аж вскочив с ледяного пола, а Дафна лишь смеялась в кулак, предаваясь теплоте воспоминаний.
– Только представь! Я была той еще заучкой! Вместо отношений выбирала домашку.
– Не верю!
– Таковы были мои убеждения: сначала учеба, а уже потом свидания. Хотелось обучиться как можно большему, чтобы предстать перед народом истинной кронпринцессой, способной встать во главе государства. Для меня это было важней любви. Ну а после завершения обучения... с парнями не сложилось.
Последние слова Дафны прозвучали очень вымученно. Блум обернулась на нее, опечаленную и помрачневшую. Призрачное тело сестры на миг блеснуло белым светом. И младшая Доминэус понимает одну простую истину: быть Хранителем Огня Дракона – значит отдать всю себя во имя Дракона и людей, верящих в Его силу. И раньше Огонь принадлежал именно ее старшей сестре. Сестре, отдавшей жизнь ради защиты этой древней силы.
Рыжеволосая, моментально позабыв о веселой и теплой атмосфере, вдруг покрывается колючими мурашками. Блум, протрезвев от накатившихся чувств, возвращается к Дафне. Золотой призрак поднимает голову, и кронпринцесса, разглядев серьезность младшей сестры, взлетает вверх и равняется с девушкой.
– Скажи... Какого это быть Хранителем Огня Дракона? – наконец задала самый важный для себя вопрос Блум.
Дафна долгое время смотрит на сестру, не выражая никаких эмоций. Ее пустые золотые глаза потускнели, и их темнота виднелась даже в призрачном свете силуэта призрака. Ярко-желтое мерцание сменяется блеклым белым сиянием.
Казалось, Дафна специально тянула время. Блум же настойчиво глядела на нее, тем самым показывая всю уверенность в том, что она действительно готова услышать ответ. Не была бы готова, явилась бы на Домино?
– Я знаю, что это огромная ответственность. – начала Блум, надрывисто и громко. – Все вокруг мне об этом говорят, да и я уже тогда, в битве за Алфею, начала понимать, что Огонь Дракона – не просто великая магия, которой можно хвастаться перед друзьями или врагами. Я осознаю, что за Огнем могут явиться и злые существа. И нетрудно представить, к чему это может привести... И именно поэтому, раз уж так вышло, что теперь я его Хранительница, то мне и защищать его. Домино уже разрушено. А сколько планет и королевств могут еще пострадать, если эта сила окажется не в тех руках? Магикс почти был покорен Трикс, и такого я не желаю никому больше пережить. Но... Дафна. Хоть я все для себя решила, мне все еще страшно... Страшно, что не смогу защитить Огонь Дракона, страшно, что не смогу уберечь дорогих мне людей. Я очень боюсь... не справиться с этой ответственностью.
От чего-то Блум боялась смотреть прямо в глаза Дафны. Наверное, боялась увидеть в них всю ту тяжесть, пережитую сестрой и всеми теми, кто когда-то хранил Огонь Дракона. Но когда, после затяжного молчания, рыжеволосая подняла взгляд, то опешила, увидев слезы ярко-огненного цвета.
– Быть Хранителем Огня Дракона значит всегда быть в опасности. Всегда найдется тот, кто захочет заполучить эту великую силу. Будучи Хранителем, ты всегда будешь находиться на перепутье между личными желаниями и долгом. Хранитель Дракона не может быть слабым. И, о Дракон... Я бы ни за что на свете не хотела, чтобы эта участь передалась тебе. Но я хочу, чтобы ты сейчас уяснила одну простую истину. Хранитель Огня Дракона – это тот, кто, в буквальном смысле, хранит Его Огонь. Ты обязана быть сильной, но не обязана жертвовать собой и своей магией ради всех ныне живущих. Ты не должна участвовать во всех политических, магических и прочих конфликтах. Не обязана и закрывать свои чувства на замок в угоду чужих. Ты имеешь полное право сама выбирать свой жизненный путь, не танцуя под дудки тех, кто решил, что сейчас самое время взять Дракона под контроль.
– Но... А как же Мир...И все эти войны? Как я могу...
– Блум, милая... Я лишь хочу донести, что даже с Огнем Дракона внутри себя ты можешь жить спокойной, отделенной от проблем Магического Мира жизнью. Ты можешь скрыться ото всех, отправиться туда, где тебя не найдут; усердно тренироваться и увеличивать свои силы, чтобы в опасный час смочь себя защитить. И этого хватит, чтобы сохранить Огонь. Но...
Призрачная кронпринцесса посмотрела на ошеломленное лицо младшей сестры и замолчала. Слова, так рьяно лившиеся из ее уст, остановились. Ее пальцы болезненно сжались на плечах рыжеволосой, которая явно не ожидала услышать то, что услышала.
Дафна вздохнула, отплыв от Блум чуть назад. Внутри нее закрались противоречивые чувства, когда она взглянула на сестру по-новому. Ведь она ждала совсем не этих слов от старшей сестры. В голубых глазах продолжал гореть огонь, тот самый, который Дафна видела раньше – в глазах своей матери, которая до рождения кронпринцессы являлась Хранительницей Огня Дракона. Это пламя решимости, которое невозможно погасить никами словами, призрачная принцесса видала и в зеркале.
– Но ты... ведь и не думаешь сбежать, да? А на выбранном пути ты уже стоишь твердыми ногами, не так ли? И на самом деле... ты готова противостоять всему Миру, верно? Хах... Кажется, ты уже вовсю оправдываешь звание Хранителя Огня Дракона, дорогая сестра.
– Что?
– А ведь я начала зазывать тебя к себе, чтобы убедить скрыться. Но теперь четко понимаю, что такая сильная воля у Доминэус в крови. И я не вправе переубеждать тебя в обратном.
Внезапно, подолы платья Дафны приподнялись, а сама девушка взлетела наверх, сложив руки вместе.
Блум шокировано наблюдала за тем, как силуэт сестры заискрился самым настоящим красным пламенем, а из ее тела начали выделяться потоки очень сильной магии.
– Дафна! Что происходит?
– Время действия Камня Души подходит к концу. И перед тем, как попрощаться, я хочу благословить тебя. – Дафна выставляет руки в сторону Блум, из которых полился самый настоящий жар, приятно окутавший все пространство тронного зала. – Блум Доминэус! Отныне и до конца твоих дней, ты – единственная наследница трона, кронпринцесса Домино и Хранитель Огня Дракона! Я, старшая дочь семьи Доминэус, дарую тебе благословление нашей семьи, содержащее в себе всю любовь и мудрость поколений! Да осветит Красный Дракон твой путь!
Огненные потоки магии окутывают Блум с ног до головы, приподнимая ее слегка над землей. Необычайная энергия смешивалась с ее личной, превращаясь в нечто будоражащее, нечто могущественное и... родное. Блум вдруг подумалось, что сейчас она была готова сразить тысячи врагов одним лишь махом руки.
Дафна тем временем спустилась на землю, с безмятежной улыбкой. На ее призрачном лице больше невидно горячих слез, а только вера и надежда, родившихся из решительности младшей сестры.
– Сем я передаю тебе оставшуюся в душе мертвеца магию, которая поможет тебе в трудный час. И так... я всегда буду с тобой.
Переполненная магией, Блум долго не мола отдышаться. В голове мелькали различные образы, очень сильно напоминавшие Дафну и родителей, из-за чего в глазах защипало.
– Я вижу, насколько твой дух непоколебим. – старшая сестра возвращается к Блум, с родительской заботой посмотрев на нее. – И верю, что ты справишься со всеми трудностями и найдешь свое место в нашем жестоком Мире. Знаю и то, что ты станешь именно тем Хранителем, который нужен Вселенной. Но, прошу, никогда не забывай о себе! Не забывай отдыхать, проводить время с друзьями... и иногда меня навещать, что ли?
Дафна вдруг начала растворяться на мелкие золотые песчинки. Не веря, что первая встреча с сестрой подошла к концу. Блум, со слезами на глазах, бросилась в сторону призрака и крепко обхватила ее руками, словно пытаясь навсегда запечатлеть в памяти родное тепло.
– Запомни еще кое-что... – шепчет Дафна, поглаживая Блум по волосам. – Страхи – неотъемлемая часть жизни любого человека. Все мы – люди, и все мы чего-то боимся. Но на каждый страх найдется способ борьбы с ним. Мне вот уже... нестрашно оставлять тебя. Ведь ты не одна в этом большом мире. Держись друзей, и вместе вы сможете пройти все препятствия.
– Я очень люблю тебя, Дафна! Спасибо тебе... Спасибо, что веришь в меня!
Блум подняла голову, обменявшись с сестрой светлыми улыбками. В эту секунду в них читались все невысказанные за это короткое время встречи слова, все обещания и переживания. Воссоединившаяся сестринская любовь грела душу обеих, и потому в данный момент слова были даже излишне.
– Обещаю, что Огонь Дракона никогда и никто не заберет! Я стану сильной и достойной принцессой, чтобы ваши жертвы не были напрасными!
– Так и будет, дорогая сестра. – последние слова Дафны разнеслись ласковым эхом с остатками ее золотой души. – До встречи, моя храбрая девочка. Пусть Дракон и Феникс хранят тебя в пути.
Яркая вспышка озарила тронный зал, и Блум, вновь окунувшись в мраке льда, опустилась на колени, дрожащими руками сжав Камень Души, который еще несколько секунд источал свет.
Слезы давно застыли на покрасневших от холода щеках, но Блум... улыбалась. Горькая улыбка, обрамленная счастьем, долго не спадала с лица.
– Ты права, Дафна... Хоть мне и страшно, хоть меня ждет много трудностей, но я уже знаю, чего хочу. И я ни за что не отступлю!
Поднявшись с колен, Блум вновь ощутила наплыв магической энергии. Заметное мерцание, как будто тысячи крошечных искорок, почувствовалось на коже. Затем оно становилось ярче, превращаясь в огненное сияние, которое медленно окутывало фигуру рыжеволосой. Аура разгоралась все сильнее, наполняясь глубоким красным оттенком – цветом несгибаемой воли и целеустремленности. Свет становился таким ярким, что казалось, словно сама сущность девушки вырывалась наружу.
Сияние пульсировало в такт ее сердцу, отражая внутреннюю борьбу и окончательную победу над сомнениями. Волосы Блум играли в лучах магического света, и никакой груз ответственности уже не казался таким тяжелым. В этом сиянии читалась не просто решимость – это было свидетельство рождения новой силы, созданной из сплава мужества и твердого намерения; рождения нового столпа, которой опрокинет на Мир рассвет гармонии.
Укротив всплеск силы и нормализовав дыхание, Блум не спеша покинула тронный зал. Камню Души необходимо время для подзарядки, и сегодня поговорить с призраками уже не имелось возможным. Но младшая Доминэус надеялась, что перед отлетом она все еще сможет связаться с сестрой.
– Как бы мне найти остальных? – первое, о чем задумалась Блум. Конечно же, товарищи не стали бы стоять под дверью и подслушивать. – Дворец-то огромный...
И как ответ на ее вопрос, неожиданно раздался грохот, а со стороны дворцовых садов Блум ощутила негативную энергетику.
Долго не думая, девушка перевоплотилась в облик феи и на всех порах полетела в сторону четко ощутимой опасности.
«Неужели кто-то нас выследил?! Или же это действия проклятия? Или монстры, вырвавшиеся из подземных лабиринтов? Нужно торопиться!»
Быстро миновав праздничные залы и галереи, прибыв на священное место, Блум призвала огненные шары, намереваясь сразу же пульнуть их во врагов.
Ярость зажглась на ее лице, стоило увидеть громадного снежного монстра с ледяными рогами. И все же Домино, покрытое проклятым льдом ведьм, таило в себе не мало опасностей, и было бы странным, если бы во время экспедиции экипаж ни на кого не нарвался.
Но стоило ей подлететь поближе и приготовиться к бою, Доминэус застыла в воздухе, озадаченно наблюдая за развернувшейся картиной, которую в принципе девушка не ожидала увидеть.
Свирепому монстру дает отпор только один Альтаир. Парень, похожий на самого настоящего ненасытного зверя, прыгал туда-сюда, поражая своим клинком конечности чудища. Казалось, наследник Антарес успевал дразнить существо, со всем своим безумием кидая в его адрес всяческие оскорбления и издевательства.
У главной лестницы, ведущей наверх во дворец, под магическим куполом сидели оставшиеся члены команды. Защитный барьер поддерживал никто иной как профессор Палладиум. Его собратья эльфы с раскрытыми ртами наблюдали за боем Альтаира и снежного монстра. И если Бедевер застыл с каменным лицом, то Эглин превратился в самого настоящего болельщика семьи Антарес.
Кассиопея же, без какого-либо энтузиазма, а, скорее, с лицом, наполненным безнадежностью и даже неким стыдом, спокойно сидела на одной ступеньке, поджав под себя колени и поставив на них локти, опиравшись подбородком об ладони. Невозмутимость ее взгляда кричала о том, что ситуация под контролем.
– О! Принцесса вернулась! – заметив присутствие Блум, прокричал Альт, в очередной раз отпрыгнув от нелепой атаки чудища. – А у нас тут веселье в полном разгаре!
– Помощь... нужна?
– Не! Я почти закончил!
И как в подтверждение своих слов (а на деле же из-за скуки), старший Антарес призывает свой борд для скорости, а затем в два удара кончает с монстром. Сначала парень рубит обе задние лапы, и после, когда снежный ком с воплем падает на землю, он наносит сильнейший удар в области груди, попадая прямиком в сердце.
Отойдя на безопасное расстояние, Альтаир чуть подождал и, не получив больше никакого сопротивления, объявил о своей победе.
– Ну, делов-то! – спрятав меч и демонстративно отряхнув ладони друг об друга, Альт подходит к компании. Блум тем временем приземляется рядом с ним и отменяет трансформацию.
– Это было просто круто! – сраженный красотой боя, Эглин со звездочками в глазах смотрел на наследника Антарес, искренне восхищаясь его силой. И только Кэс подозревала, что интерес Эглина вызван не стилем боем брата, а его страстью к битвам, выражавшейся в азартности.
Бедевер на бой Альта мог просто безмолвно похлопать победителю. А выражение лица Палладиума по обычаю так и твердило: «Хорошо, что все обошлось».
– Кто это был? – поинтересовалась Блум, с опаской косясь на мертвого монстра, тело которого начало постепенно превращаться в снежинки и улетучиваться высоко в небо.
– Наверное, один из големов, которых использовали ведьмы-прародительницы во время войны с Домино. – предложил свою точку зрения Палладиум, рискнув подойти ближе к трупу, чтобы внимательно осмотреть его. – Да, снежный голем. Они создаются по такому же принципу, что и Армия Тьмы Даркара.
– Даже представить страшно, сколько таких големов скрывается в сугробах на данный момент. – малыш Эглин, вмиг растеряв весь боевой дух, вдруг затрясся.
– Не переживай, малой. – в качестве утешения Альтаир потрепал младшего эльфа по волосам, озарив его лучезарной и одновременно пугающей улыбкой. – Пока мы с сестрой здесь, никто тебя и пальцем не тронет.
– Что важнее... Блум, как состоялась встреча с Дафной? – обратилась Кассиопея к рыжеволосой, убедившись в отсутствии опасности.
Все взгляды устремляются в сторону Доминэус, и та ненароком застыла в раздумьях, приложив руку в области сердца. Брови ее сомкнулись у переносицы, а рот чуть приоткрылся.
Не проходит и минуты, как хмурость сменяется умиротворением и глубокой удовлетворенностью.
– Все замечательно. Я узнала, что у меня самая лучшая сестра во всей Вселенной! И этого... мне пока что достаточно.
Доминэус, сложив руки за спиной, повернулась в сторону монумента. Она стояла прямо напротив головы спящего Дракона, и, создалось впечатление, что у Блум наметилась с ним некая невидимая связь. Будто прямо сейчас Божество и наследник Его силы обменялись приветствиями и обещаниями.
– Я могу ускорить подзарядку Камня Души своей магией, и тогда Вы сможете устроить еще один сеанс с госпожой Дафной. – обнадеживающе сказал Палладиум, подойдя поближе к Блум.
– Большое спасибо, профессор! Парочка вопросов и правда еще осталась!
«Пип. Пип!»
– Ой-ей! – в ужасе выкрикнул Эглин, чем привлек внимание всей команды. Эльф судорожно начал нажимать на кнопки на гаджете, являвшейся «палочкой-выручалочкой» в походе. – Кажется, надвигается ураган! И очень серьезный!
Экипаж синхронно поднял головы вверх. Безмятежное голубое небо в одно мгновение затянуло тяжелыми свинцовыми тучами. И сначала воздух будто замер, затаил дыхание, а затем...
Резкий порыв ветра пронесся по земле, поднимая подолы плащей компании в воздух. Снег, мирно лежавший на земле, ожил и закружился в ураганном танце. И ветер все набирал силу, становясь все яростнее, все безжалостнее.
– Быстрее! Скроемся во дворце! – быстро скомандовал Альтаир и, подхватив под руки малыша Эглина, перепугавшегося не на шутку, рванул по лестнице наверх.
– Я попробую хоть как-то осветить путь! – перевоплотившись, Блум взмыла в воздух, собрав как можно больше огненной энергии вокруг себя, и полетела вперед, стараясь не упускать никого из виду.
– Бедевер, мы за тобой! – сообщил Палладиум, приказав подчиненному идти впереди него и Кассиопеи.
Снежные вихри закружились в безумном хороводе, превращая мир в размытое белое полотно. Видимость упала до нескольких метров. Ветер все выл, подобно поверженному голему, и его голос наполнял воздух первобытным страхом и тревогой.
Кэс, закрывая лицо руками, четко шла по следам Палладиума, постоянно оглядывавшемуся назад. Спину эльфа, к большому счастью, девушка еще могла видеть. В любом случае, главное добраться до лестницы, а там – только путь прямо.
Морозный воздух стал колючим, режущим. Снежные кристаллы превращались в острые лезвия. Они били по лицу и рукам, заставляя скрываться в капюшоне все глубже.
«Ис...эль...»
Противный звон раздался в ушах, и Кассиопея невольно остановилась, повернувшись назад.
– Ч-что за...?
Новый снежный порыв скрыл ее слова, а злобный ветер завертелся вокруг нее, не давая и шага дальше ступить. Легкие тут же покрылись морозом, из-за чего дышать стало труднее.
«Вер...сь...»
Острый страх прошелся по спине, а сердце бешено заколотилось. Похолодевшие, почти замороженные ладони вдруг вспотели, а ноги предательски задрожали. Кассиопея начала вертеться вокруг себя в надежде увидеть зеленые одежды Палладиума или огненную ауру Блум. Но с каждым поворотом Антарес лишь больше терялась в пространстве, полностью потеряв связь с реальностью.
Снежные клинки жалили лицо, но Кассиопея уже не чувствовала их. Перед глазами все поплыло, а образовавшийся в горле ком притуплял дыхание.
«...никс!»
Голову пронзила неведомая до этого момента боль, а в груди нарастал панический страх, такой ей не знакомый.
– Какого черта?! Опять призраки?
В этот критический момент, когда Антарес была на грани, чтобы не взвыть от безнадеги, из снежной пелены внезапно материализовалась крепкая эльфийская фигура. Его рука – сильная, уверенная – сомкнулась на ее запястье стальным захватом.
– Вот Вы где! – строго, но с жутким волнением кричит Палладиум, появившийся перед Кэс самым ярким лучом света. – Нельзя мешкать!
Больше ничего не сказав, Алгар развернулся и потащил Антарес за собой, став ее щитом и опорой в этом природном хаосе. Его движения были четкими, выверенными и упрямыми.
Тепло от прикосновения отрезвляет Кэс, и та, пару раз хлопнув себя по лицу, оставляет позади наводящий ужас голос и начинает идти сквозь пургу в такт движений Палладиума.
– Сюда! – прозвучало откуда-то сверху.
Яркий огонь Блум достиг Палладиума и Кассиопею, и рыжеволосая стала личным маяком, сопроводив товарищей прямо ко дворцу, где их ожидали остальные.
Общими усилиями растворив двери в галерею, вся команда просто ввалилась внутрь, в быстром темпе плотно закрыв двери.
Вьюга утихла, благо не достигла внутренних помещений дворца, и все как один улеглись прямо на холодном полу, рвано дыша.
– Что ж... – первым решил высказаться Альт, достав из-под плаща фляжку и начав жадно глотать воду. – Непогоды вполне можно было ожидать от планеты, покрывшейся проклятием вечной мерзлоты.
– Я, кажется, уши отморозил... – нервно проговорил Бедевер, теребивший свои уши. За ним повторил и Эглин, и, судя по его запаниковавшему лицу, он также не ощущал своих ушей.
– Не переживайте. – поспешил успокоить Палладиум, подойдя к своим собратьям и применив к ним диагностические чары. – Небольшое обморожение. Я легко с этим справлюсь.
– Эй, Кэс! – окликнула Блум, вновь облачившись в зимнюю одежду. – Ты в порядке? Ты сильно отстала, я уж думала, что не найдем тебя!
Кассиопея тем временем отошла в глубь коридора, взявшись руками за плечи, крепко их сжав. Она чувствовала, как ее спину прожигало несколько пар глаз. В ушах вдруг задребезжало то самое ужасающеи звучание, и кровь тут же застыла в жилах.
– Споткнулась. Очень неудачно. – не желая привлекать к себе еще больше внимания, Антарес ляпнула первое, что пришло в голову. – Давайте разобьем лагерь. Мы все сильно устали.
– Тогда давайте отправимся в правое крыло! – резво предлагает Альтаир, подойдя к сестре и приобняв ее одной рукой за плечи. – Кажется, кухня и банкетный зал разрушены менее всего.
Поскольку выбора места для привала особо не было, всей компанией дружно двинулись в правое крыло дворца.
День на Домино значительно короток, в связи с проклятием, а из-за ураганов и темных туч небо давно окрасилось в ночь.
Долгий перелет, продолжительная прогулка по дворцу и столкновение с монстром сделали свое дело. Весь экипаж поочередно зевал, мечтая только о горячем ужине и хоть каком-то сне.
С помощью алхимических камней Палладиум создал купол, от которого выделялось тепло, поэтому смерть от холода никому не грозила. Вдобавок для каждого был взят спальный мешок, обнародованный теми же камнями тепла.
И пока Алгар раскладывал спальные места, остальные также были заняты делом.
Доминэус с легкостью разожгла огонь, и Бедевер сразу же начал кулинарить. Что-то, а повар он потрясающий! Кэс и Блум предложили помощь в нарезке продуктов. Старший эльф попутно завел байку из своей жизни, на что девушки тихонько хихикали, увлеченные талантом повествования Бедевера.
Эглин же не присоединился к готовке. Младший эльф все что-то вычислял на своем гаджете. Кажется, пытался выявить окончание непогоды, чтобы подгадать подходящий момент для вылета с Домино.
Альтаир не участвовал в раскладывании лагеря. Наследник Антарес предпочел еще раз проверить все этажи и помещения дворца, чтобы точно убедиться, что никакой монстр больше их не потревожит.
Вернулся парень через час, когда ужин уже был готов.
В наглую отобрав миску с супом у сестры, Альт тем самым начал очередную ссору с Кэс, что в последствии чуть не переросло в самую настоящую битву. Эльфы испуганно переглядывались друг с другом, не понимая, почему их господин и принцесса Домино то и делали, что громко смеялись.
Все завершилось тем, что дети Антарес наспорились настолько, что уснули сразу же, как улеглись по своим лежакам. Блум умилялась от того, что во сне Альтаир держал руку Кассиопеи в своей. И рыжеволосой оставалось надеяться, что по утру Кэс не будет свирепствовать.
Эглин и Бедевер, дабы было потеплее, уложились в одном мешке. Сколько бы тепла не источалось алхимическими камнями и магическим костром, лесные эльфы всегда останутся восприимчивыми к любому холоду. От обморожения Палладиум их, к слову, спасти успел.
– Блум, Вы не собираетесь укладываться? – решил спросить Палладиум у рыжеволосой, долгое время сидевшей у костра, о чем-то задумавшейся и чему-то улыбавшейся. – Вы, я уверен, пережили очень много эмоций сегодня.
– Это так. – совершенно спокойно ответила Блум. – Но сон почему-то не идет. Возможно, вовсю предвкушаю следующую встречу с Дафной.
– Я зарядил Камень Души. – в руках у Доминэус тут же оказался артефакт. – Думаю, на полчаса точно должно хватить.
– О, спасибо, спасибо! А можно я тогда... можно я...
– Бегите. – эльф одарил Блум лучистой улыбкой, умело скрыв свою усталость из-за подпитки Камня Души своей магией.
Девушка вскакивает и в знак благодарности чуть кланяется Алгару, а затем мчится в сторону тронного зала.
– Лишь бы Вы нашли все ответы на свои вопросы. Ну а мы... – Палладиум, покрывшийся мрачной тенью, оглядел спящих товарищей, остановив свой взгляд тусклого янтаря на младшей Антарес. – ... станем Вашими верными наставниками.
***
Ранним утром, только лучи Солнца пронзили серые небеса, команда двинулась к кораблю, чтобы вернуться домой. Больше на Домино нечего было делать.
По настроению Блум стало ясно, что девушка узнала, что хотела. Встреча с умершей сестрой стала для нее самым значимым событием, которое сильно повлияло на ее видение мира. И сейчас все видели в ней не потерянную-найденную принцессу разрушенной планеты, а самого настоящего наследника силы Дракона, готового стать Солнцем для многих королевств.
На крайней встрече с Дафной, Блум составила целый список «Как стать настоящим Хранителем Огня Дракона», с помощью которого она разработала план на будущее. Никому этот список не показывала, убедив всех, что она ни за что не повернет назад.
Уже в космолете, оставив ледяной ужас неизвестности, Блум горела новыми мечтами и целями, и ее невероятно решительное настроение передалось и всему экипажу.
Альтаир прямо в лоб Блум твердил о том, как его сердце трепещет от сражения с наследницей Дракона, когда та наберется сил и опыта. И, к головным болям Кэс, Доминэус отвечала согласием на спарринг. Палладиуму приходилось завлекать младшую Антарес в разговоры с Бедевером, чтобы не случилось еще одной перепалки с Альтом. А Бедевер и рад только рассказать свои замечательные истории.
И только малыш Эглин, что для него не свойственно, сидел тихо-тихо, с чем-то копошась. Кажется, тот увлеченно что-то чинил, и никто не смел его отвлекать.
А когда корабль уже влетел в атмосферу Алькора, младший эльф, по уши красный, вручил Блум починенный предмет.
– Извините, принцесса Блум. – стыдливо начал оправдываться Эглин, теребя пальцами мочки ушей. – Я без согласия взял эту вещицу, можно сказать даже, что украл! Но она показалась мне такой красивой, что не сдержался! Но я хотел только починить и сразу же отдать Вам!
Доминэус, без злобы и ругательств, молча приняла вещицу. Вся команда отвлеклась от своих дел и уставилась на предмет, коим оказался медальон.
Все также ничего не говоря, Блум раскрыла медальон и ахнула от удивления.
Перед ней предстал тот самый портрет, на который наткнулась Кассиопея в картинной галерее. Портрет, где изображена вся семья Блум – мать, отец, старшая сестра и она сама, только маленькая.
– Мне показалось, что Вы бы хотели, чтобы Ваша семья была рядом.
Резкий порыв объятий чуть ли не сбил смущенного Эглина с ног. Он поступил ужасно, украв вещь из дворца, но помыслы у него были весьма хорошие. И Блум это понимала. Эглина не за что было отчитывать.
Малыш эльф подарил ей очень важную вещь.
– Спасибо, Эглин! Благодаря тебе, мои родные всегда будут со мной!
В уголках глаз застыли слезы счастья, а руки сжимали тело маленького эльфа все крепче и крепче, из-за чего тот больше багровел.
Так, завершилась экспедиция на Домино. Спустя столько лет, Дракон все же вернулся домой, оставив позади боль прошлого и страхи настоящего.
Но станет ли Он тем самым рассветом, которого так желают люди? Или же Он пойдет наперекор своей судьбе, даруя Миру самое настоящее испепеление?
Примечания к части:
1. Нарциссы (которые Палладиум возложил возле меча-памятника) символизируют надежду, стойкость и возрождение. Требуется немало сил, чтобы пережить трудные времена и выйти из них с непоколебимым оптимизмом, и нарциссы олицетворяют эту впечатляющую способность. Эти жизнерадостные жёлто-белые цветы одними из первых распускаются весной, поэтому они ассоциируются с обновлением и новыми начинаниями после периода трудностей.
2. В мультике Винкс, когда посетили Домино в 1 сезоне, наткнулись на ледяного монстра, которого подослали Трикс. А мой ледяной голем - отсылка к этому моменту.
3. Медальон - взят из мультика. Не помню, как и когда он оказывается в руках Блум, но посчитала, что это очень значимая для Блум вещь и она должна быть в сюжете.
4. Фотокарточки!
Кассиопея в зимней одежде:
Блум:
Палладиум:
Снежный голем:
Камень Души:
Дафна (при жизни):
Дафна (после смерти): не хватает "золотистости", но это лучшее, что создал ИИ(
Бонус (более реалистичный арт Кассиопеи):
