Глава 20. Экстра 3. Пир меча и доблести
– Господин! Все готово к отправлению! – кричал Бедевер, стоя на трапе космолета, зазывая Палладиума рукой.
– Эх, я буду сильно скучать по этому месту! – всем своим видом Эглин показывал, насколько ему понравилось гостить у семьи Антарес: на глазах молодого эльфа скопились слезы, которые он стремительно утирал рукавом кофты. – Особенно, по милашке Регги!
Палладиум стоял вдали от космолета, особо не обращая внимания на своих подчиненных. Ему самому было горестно на душе от скорого вылета в родные земли на Эльфии, а Бедевер и Эглин своими возгласами только утяжелили скорое возвращение домой.
Привет, обязанности наследника. Здравствуй, отторжение родного отца. Давно не виделись, эльфийская рутина.
Его взор устремлен на видневшийся плац рыцарей, которые во всю тренировались. Где-то мелькала и Кассиопея, недавний пациент Алгара, спорившая о чем-то со своим братом. Жестокая тоска сжала сердце, словно Палладиум больше никогда не свидится с семьей Антарес, ставшей ему близкими друзьями.
– Ну... До начала учебного года осталось два месяца. – эльф слабо улыбнулся. – Немного потерпеть, а дальше... Дальше можно снова зажить.
– Что Вы там бормочите себе под нос, профессор?
Тяжелая рука ударила Палладиума по плечу, и эльф чуть ли не сломался. Из его груди вырвался кашель, а с боку послышался приглушенный хохот.
– Маг, Вы, конечно, сильный, но тело бы подкачать не помешало!
– П-пожалуй, соглашусь. – эльф неловко усмехнулся, осматривая озаряющего весь мир своей улыбкой Сириуса.
Своим могучим телосложением этот мужчина пугал любого. Иногда Палладиум раздумывал: это ж сколько времени Сириус тренировался, чтобы накачать такую гору мышц. И ведь большинство рыцарей Антарес недалеки от такого идеального тела.
– Значит, отправляетесь домой? – глава семейства кинул чуть поникший взгляд на космолет, на трапе которого шушукались двое эльфов. – Совсем недавно я молил Вас о жизни моей дочери, а сейчас настало время расставаться. Хотелось бы, чтобы наша следующая встреча состоялась за чашечкой чая, а не на поле боя.
– Я рад, что смог помочь. Кассиопея знает, что делать с лунной магией. Вернее, что не делать... Главное, что ее жизни ничего не угрожает. Ей, как и всей Вашей семье, предстоит свершить еще много великих дел. Я не мог не помочь.
Мужчины уставились на рыцарский плац. Кассиопея, бодрая и строгая, направляла меч на смеющегося Альтаира. Кажется, опять что-то не поделили. Вокруг них бегала Блум, облаченная в тренировочный костюм, и что-то очень громко пыталась донести до брата и сестры. Вдалеке слышался гогот Скорпиониуса, которого, обычно, на тренировки не затащишь.
По телу Палладиума невольно распространилось приятное тепло от лицезрения, казалось бы, самой обычной картины. Наверное, до него только сейчас начинало доходить, что он оказался в нужном месте и в нужное время. Ведь без его помощи младшая дочь семьи захлебнулась бы в потоках природной магии, так и не поняв причины своих изменений.
– Вы, профессор, спасли жизнь моей дочери. Без Вашей силы исцеления она, после битвы за Алфею, вряд ли бы выкарабкалась. И хоть до сих пор нам неизвестно ничего о ее печати, Ваше присутствие помогло ей прийти в себя. Вы стали для нее не просто личным лекарем, но и наставником. Как воин и глава семейства, я рад заиметь с Вами крепкую связь. – Сириус сделал паузу, словно пытаясь вместить в слова глубину того, что творилось у него в душе. Непоколебимый, грозный, хладнокровный. Таков его образ, который требовало положение.
Воздух в мгновение сгустился от напряжения, наполненного тяжестью невысказанного долга.
– Как отец, хочу искренне поблагодарить Вас за помощь и дружбу. И пока я жив, пока бьется мое сердце, я всегда буду готов встать на Вашу сторону.
Мужчина шагнул вперед и протянул руку – не формально, не из вежливости, а с тем внутренним отцовским порывом. Его ладонь, широкая и теплая, легла на плечо эльфа, а затем двинулась вниз, чтобы встретиться с его рукой в крепком, почти судорожном пожатии.
Палладиум хотел было отшутиться, сказать что-то легкое, но встретил взгляд Сириуса – и слова замерли на его губах. Он увидел не просто благодарность, а нечто большее: признание, уважение и... верность?
– Вы спасаете сотни жизней. Более того, Вы уже исполняете мое истинное желание. – тихо, насколько было возможно, вдруг произнес Алгар, прервав рукопожатие. – Темный Феникс погубил лунных эльфов. И в то время, как вся Эльфия приняла смерть сородичей и своего Бога за данность, вы, Антарес, рискуете своими жизнями, отдавая себя полностью во благо всего Мира. И я, как эльф, сам считаю себя должным перед Вами, Сириус.
– Желаете отомстить?
– Нет. Местью Лунного Феникса не вернуть. Но я считаю, что миссия любого эльфа сегодня – это не дать Магической Вселенной погрязнуть в боли и отчаянии, в котором когда-то мы утонули из-за Даркара. Он – существо, которое обязано ответить за все то, что натворил. А слезами горю, как говорится, не поможешь. И мне жаль, что мой народ остался в стороне в этой битве.
– Сражаться или нет – выбор каждого. И мы не должны винить других в бегстве или безучастии. Не всякий, кто держит меч, – воин. И не всякий, кто не держит, – трус. Страх – как ветер. Одни сгибаются под ним, другие находят в нем силу. Это не делает одних хуже, а других лучше. Это просто делает нас разными.
Палладиум взглянул на Сириуса с недоумением. Не таких слов он ожидал услышать от сильнейшего человека их времени. Невольно вспомнились укоризненные слова Кассиопеи на этот счет.
– Мы – Антарес – выходим вперед, потому что можем. Потому что у нас есть сила, которую мы можем предложить тем, кто ее не имеет. И все это – наш выбор. Но это не значит, что те, кто не выходит на поле боя, – слабее. Это значит лишь, что их путь другой. Мне почему-то кажется, что за вечной скорбью эльфийского народа скрывается нечто большее, чем ужас перед Даркаром или смирение.
– Кажется... Теперь я понимаю, почему именно Вы ведете за собой людей. – взгляд Палладиума устремился вниз, и эльф призадумался о сказанных словах.
Герцог Антарес же внимательно наблюдал за мимикой эльфа, про себя подмечая, что тот уж слишком глубоко ушел в себя. Но тут Палладиум резко поднял голову, стукнув себя по лбу.
– Как же я мог забыть о таком важном деле! – мысленно отругав себя, эльф в сию же секунду призвал магией некий предмет и вручил его Сириусу.
– Письмо? – брови главы Антарес приподнялись в удивлении.
Конверт из крафтовой бумаги теплого оттенка, с едва заметными волокнистыми прожилками, переливавшимися на Солнце. Печать – вот, что приковало взгляд Сириуса. Темно-зеленая, с золотистыми волнами. В центре – четкий герб: коронованная птица-феникс, расправившая свои крылья.
– Его высочество Алькон, наследный принц Эльфии, хочет кое-что с Вами обсудить. Это очень важно. Уверен, как для семьи Антарес, так и для нашего народа.
Взгляд Палладиума вмиг загорелся серьезностью. А вот Сириуса позабавила сей смена настроения.
Ничего не сказав про письмо эльфийского принца, герцог, внезапно, кидается на Алгара с объятиями, вновь одарив эльфа своей физической силой.
– А я уж подумал, что это письмо лично от Вас, Палладиум! Предположил, что решили официально попросить руки моей Кэсси!
– Что?! – ошарашенный, эльф побагровел, а из длинных ушей чуть ли не пар начал исходить. Палладиум начал вырываться из хватки главы Антарес, но куда ему, со своими хилыми ручками?
– А чего такого? Я был бы не против называть Вас своим зятем! Ха-ха-ха!
Громкий смех Сириуса и глухие вскрики Палладиума привлекли Эглина и Бедевера, с неподдельным интересом и некой хитростью уставившихся на мужчин, чуть выглядывая из-под корпуса космолета.
– Ну, если уж не зятем, – продолжил герцог Антарес, отпустив, наконец, эльфа, начавшего откашливаться от столь внезапной игривости собеседника, – то надежным другом.
Палладиум, весь красный, смущенный и шокированный, выпрямился, когда Сириус двинулся прочь. Герцог, не поворачиваясь к Алгару, демонстративно вертел письмом, зажав его двумя пальцами.
– А это письмо, полагаю, только закрепит нашу дружбу. – мужчина остановился и в последний раз взглянул на уважаемого гостя: с еле заметной болью и благодарностью. – Да сопроводит Ваш путь тысяча Звезд.
Сириус Антарес скрылся в стороне рыцарского плаца. Вскоре послышался его грозный голос, остановивший в один миг разгоревшуюся баталию между его детьми. Было видно, как Альтаир и Кассиопея убрали свои мечи и встали по стойке смирно. За ними повторили и другие рыцари, встав позади командиров. И только к Блум герцог остался снисходителен. Ни с того ни с сего он начал трепать рыжеволосую по голове и нахваливать ее. Кажется, за рассудительность и смелость, поскольку девушка пыталась остановить сражение.
Палладиум еще долго наблюдал за семьей Антарес. То выражение лица Сириуса, с которым тот попрощался, все никак не выходило из головы.
Лоб пересекали глубокие морщины – не следы возраста, а карты пережитых решений, где каждая линия означала выбор между кровью и долгом, страхом и отвагой. Надбровные дуги оттеняли глаза, будто защищая их от мира, которому они обязаны были смотреть каждый день.
Сириус умел смеяться, умел улыбаться. За несколько лет войны он научился правильно натягивать маски веселья. В глазах же его уже не было ни фанатичного огня, ни отрешенного спокойствия. Только холодная, выжженная ясность человека, который заглянул в бездну отчаяния. В глубине зрачков мерцали отблески бессонных ночей, проведенных над картами сражений и списками погибших. Иногда – на долю секунды – в них вспыхивала боль, тут же гасимая железной волей.
Губы – не сжатые в упрямой гримасе, а ровно очерненные, словно готовые произнести приказ, утешение или прощальную речь. В уголках затаилась горькая складка – память о словах, которые пришлось сказать, и обещаниях, которые невозможно было исполнить.
В каждом движении – ни показной решимости, ни театральной обреченности. Только экономная, выверенная грация человека, научившегося расходовать силы как драгоценный ресурс.
И все же – в тени, в полутонах чертовой жестокой жизни, – проступало то, что Сириус тщательно скрывал: страх. Пожив несколько месяцев с главой Антарес под одной крышей, трапезничая или прогуливаясь по саду, обсуждая планы по военным кампаниям в случае нового нападения или отчитывая рыцарей и младшеньких семьи, Палладиум смог уловить зловония страха человека, который знает, что и кого он может потерять.
Эльф невольно замечал, как Сириус смотрел на всю Магическую Вселенную. С жалостью, но не к себе, а к тем, кто страдает; с надеждой – хрупкой, но единственной, что держит его на ногах; с любовью – к Миру, который он обязан спасти, даже если этот самый Мир не оценит методы спасения.
И когда Сириус смотрит на своих рыцарей, в его взгляде вспыхивает нечто большее, чем чувства. Это была решимость. Решимость Человека с большой буквы, который знает: если не он, то кто? Кто защитит ценный для него Мир? И пока в груди бьется сердце, он будет идти. Даже если вся Вселенная однажды рухнет – Сириус готов был стать ее опорой.
Палладиум никак не мог понять. Почему именно герцог Антарес? Почему все те, что оказались под его крылом, готовы идти в бой, зная, что могут умереть? И почему больше никто не осмелился выйти на передовую?
«Почему ты лезешь туда, куда не следует?! Оставь ты эту затею! Займись тем, что требуется сыну Алгар! И не смей больше поднимать эту тему!»
– Эй, господин! Нам уже пора! – подгонял Бедевер, как можно громче крикнув, чтобы наверняка привлечь внимание Палладиума.
Встряхнув головой и отогнав мрачные мысли прошлого прочь, Алгар, не смея больше любоваться Антарес, поспешил взойти на борт космолета.
«Теперь я точно не смею отступать назад. И плевать я хотел на судьбу, уготованной мне кровью».
***
Кассиопея совсем не поняла, как позволила себя вовлечь в глупые состязания на скорость. Все началось с того, что рыцари подняли странную тему для обсуждения: кто быстрее – фея на крыльях или левин. Девушка не могла вспомнить и того, как вступила в перепалку с Альтаиром на этот счет, прервав тренировку. В итоге, Скорпиониус, который, к слову, как стало понятно позже, сам начал сей разговор, создал магией сотворения целую трассу с препятствиями. Регулусу затея понравилась – захотелось большому коту потешить самолюбие. Он был уверен, что выиграет. Но чтобы ему жизнь медом не казалась, Кассиопея седлала своего левина, для утяжеления. Блум согласилась почти сразу: сначала смущалась выступать перед рыцарями, но под их поддерживающий лепет все же приняла эстафету, загоревшись победой. В гонки влез и Альт, который ну никак не мог пропустить такое веселье. В качестве своего «бойца» он использовал любимый борд.
Гонка закончилась быстро, не успев начаться. Только прозвучал сигнал о начале забега, как все трое участников одновременно споткнулись и повалились на землю. Весь рыцарский плац смолк. И только злобный и ехидный смех Скорпа разносился вдалеке, у предполагаемой финишной черты.
Этот малец таким образом решил похвалиться и в очередной раз показать всем, какой он крутой маг. На старте он использовал магию гравитации, из-за которой все и потеряли баланс. А сам тем временем телепортировался прямо к финишу.
Из-за такого подлого трюка Альтаир взъелся на парня, строившего невинные глазки. Весь гнев наследника Антарес сопровождался звонким смехом рыцарей семьи.
Придя в себя и вспомнив, что все сильно отвлеклись, Кассиопея предложила все же вернуться к тренировкам, оставив забег, по всем правилам, на потом. Но Альт начал упорно настаивать на проведении гонки сейчас, продолжая при этом ругать Скорпа. Так, дети Антарес вступили в очередную схватку, начавшейся из-за шутки молодого мага.
Остановить их смог только крик Сириуса, благодаря которому тренировки продолжились, а Скорпиониус был отправлен к Капелле за наказанием.
– Как закончите, жду вас у себя. – сообщил герцог перед уходом своим детям, продолжавшим скалить зубы друг на друга. – Нужно обсудить важное дело.
Когда отец говорит о «важности дела», значит, что-то случилось. Но для того, чтобы сообщить о новом нападении Даркара, он был слишком спокоен. Что же тогда произошло?
И вот, полностью серьезные и сосредоточенные, Кассиопея и Альтаир стояли на против стола Сириуса, в его кабинете, в ожидании новостей.
Герцог, утомленный и источавший самый что ни на есть гнев, молча протянул своим детям листок, в углу которого виднелась столь ненавистная семье Антарес красная печать министерства с показушным золотым отливом.
Кассиопея позволила брату первым прочитать письмо. Альтаир, быстро пробежавшись по содержимому, чуть ли не порвал лист бумаги в клочья, но сдержался, всучив его в руки сестры.
Под строгий взгляд отца, молча требовавшего успокоить свое сердце, Альт, сжав кулаки и стиснув зубы, ожидал, когда же Кэс ознакомиться с документом. Девушка же начала читать вслух, и с каждым словом ее лицо становилось мрачнее тучи и холоднее льда.
«Его Светлости герцогу Сириусу Антаресу,
владыке Звездных северных земель и хранителю королевства Алькор.
Ваше Сиятельство!
Ныне, когда тени сгущаются над всей Магической Вселенной и угроза нависает над каждым королевством, я, министр теней и скрытных дел, Калло Ирминтур, принял необходимое решение, обязывающее Вас взять очередную ответственность.
Имею честь предложить Вам службу секретного отряда юных воинов, коих я усердно готовил к выходу в Свет в качестве передовых сил. Мне не терпится представить Вам паладинов – воинов испытанных, закаленных и верных.
Когда-то сироты, когда-то нищие, когда-то потерявшие все в ходе войны с Темным Фениксом дети готовились несколько лет, чтобы встать под Ваше начало и оказать поддержку в предстоящих битвах. Поскольку, за последний год Ваши войска значительно обеднели (да упокоит их души Красный Дракон и отведет в бескрайние светлые поля), я увидел необходимость передать Вам на попечение рвущихся в бой детей, готовых отдать жизнь за наш Мир.
Сейчас министерство готово предоставить Вам помощь в пополнении рядов армии. Каждый из моих детей присягнул мне не на золото, но на честь, и ныне готов принести клятву верности и Вашему дому.
Посему прошу:
1. Принять моих людей в состав Вашего воинства.
2. Обеспечить достойным уровнем жизни на Ваших землях.
3. Позволить проявить себя в будущем Турнире «Пир меча и доблести» (дабы Вы убедились в их силе).
Смею донести о своих тяжелых чувствах. Мне, как министру, очень жаль, что ранее министерство не оказывало достойной поддержки. К сожалению, сам я был занят своими воспитанниками, а другие министры, жалкие трусы, боялись прямого столкновения с Темным Фениксом, и потому предпочли защищать свои границы. Надеюсь на Ваше понимание и благосклонность.
Я не прошу много. Мне нет нужды заручаться Вашим доверием. Просто позвольте моим детям участвовать в сражениях. Каждый из них преследует свои цели, но всех их объединяет одно – ненависть к нашему с Вами общему врагу и врагу всего Мира.
С нетерпением, жду Вашего ответа.
С неизменным почтением к Вашему достоинству и мужеству,
Калло Ирминтур».
– Как же интересно. – с толикой сарказма произнесла Кэс после прочтения письма. – Некий министр решил предложить нам союзников?
– Все десять лет министерство лишь пыталось нас контролировать! – выразил свое негодование Альтаир. – А теперь соизволило поучаствовать в судьбе Вселенной? Абсурд. Ты же не дал своего согласия?
Две пары глаз уставились на герцога. Альт и Кэс ожидали, что Сириус вместе с ними посмеется над предложением некоего Калло, а затем пошлет его далеко и надолго. Но глава Антарес, опустив глаза вниз, изнурительно молчал.
– Нет. Ты не мог согласиться! – взъелся парень, облокотившись двумя руками об стол, требуя, чтобы отец посмотрел на него.
– Это точно ловушка. – Кассиопея, что случалось редко, всецело поддерживала сторону брата. – Внедрение своих воинов, «послушных детей», в наши войска... Думают взять нас под контроль таким образом?
– А теперь послушайте меня внимательно. – золотистые глаза сверкнули не по-доброму, и детям Антарес пришлось проглотить все недовольства и последующие высказывания. – Вы прекрасно осведомлены о том, скольких людей мы потеряли за этот год. Если кампания на Линфее стала для нас выигрышной, то на Урбане – наоборот. Погибло очень много наших ребят, и мы все равно потеряли планету. Нам как никогда нужно пополнить ряды, и одним Турниром не обойтись. Да и когда к нам приходило достаточное количество людей? А кто приходил... Сбегал после первой же вылазки, если выживал... У меня нет другого выхода. Хотел бы, чтобы имелся, но его просто нет. С нашим нынешним количеством рыцарей... не факт, что в будущем нам вообще светят победы. Поэтому я уже отправил письмо Калло Ирминтуру о моем согласии. Он и его паладины прибудут к Турниру.
Кассиопея и Альтаир нервно переглянулись. Никто их них и подумать не мог о такой новости. Более того, совершенно неожиданно слышать о том, что их отец, который всегда противостоял министрам и говорил им все в лицо, решил заключить с одним из них союз.
С другой же стороны... Есть ли другой выход?
«Отец всего лишь ухватился за возможность. Никто не знает, но наши дела плачевней некуда. Ему пришлось согласиться. Он не мог поступить иначе. Не мог позволить шансам на победу над Даркаром приблизиться к нулю. Война – это всегда жертвы. И сейчас мы должны порадоваться, что наш негласный враг предложил помощь. Все-таки... Темный Феникс – это наша общая проблема, ведь так?»
И пока Кассиопея погрузилась в своим мысли, досконально все анализируя, Альтаир нарушил тишину.
– Калло Ирминтур... Что о нем известно? – на глазах Сириуса отобразилось удивление. Неужто никакой стул не полетит в стенку?
– Немного. Министр теней и скрытых дел. Иным словами, он – магистр темной магии, занимающийся опасными, сверхсекретными делами. Черт знает, что именно он расследует, но, кажется, последние годы он занимался своими паладинами. Наш человек из министерства передал, что Калло полностью оправдывает свое звание. Он почти никогда не появляется на собраниях, занимает нейтралитет во всех голосованиях и заседаниях. Он никогда не участвовал в решении конфликта с Даркаром. Темная фигура, в общем. Нам неизвестны ни его способности, ни его заслуги, однако... Калло входит в пятерку сильнейших и авторитетных министров. А еще... он эльф. Возможно, этим и обусловлена его безучастность.
– Почему они прибудут именно к Турниру? Почему не сейчас? – подала голос Кассиопея, ощущая, как атмосфера вокруг Альта накаляется.
– Демонстрация силы. Думаю, министр хочет на деле показать, что его «детки» достойны служить в моих войсках. К слову, о Турнире... – Сириус устало вздохнул и потер переносицу, а затем вытащил из ящика папку листов. – Вот, списки участников этого года и планы мероприятий. Через пару дней начнется строительство лагеря. Я хочу, чтобы вы и в этом году все проконтролировали. Через пару дней можете присоединиться к подготовке. На этом пока все, можете идти.
Альтаир резко выхватил листы, недовольно цокнув. Дело не в организации Турнира – он и Кэс хорошо с ней справлялись из года в год. Все из-за таинственных паладинов. Альт оценивал их не более, чем врагами, которых так легко пустили в его родной дом. И если его сестра пыталась понять отца, то он просто не мог смириться с этим решением.
Но, как старший сын Сириуса Антарес, как командир второго отряда рыцарей, Альтаир не мог ослушаться приказа. Мозгом он понимал, что отец никогда не принимал глупых и неверных решений. Но вот сердцем...
– Раз на то воля Его Светлости. – съязвил наследник Антарес, отдав честь и развернувшись в сторону выхода. Кассиопея, с некой обеспокоенностью взглянув на Сириуса, поспешила за братом.
– Вы и правда думаете, что цель Калло – взять Антарес под контроль?
Заданный вопрос заставил Альта и Кэс остановиться и вздрогнуть. Они обернулись: отец сидел, поставив руки на локти и скрестив пальцы в замок, за которым скрывалась нижняя половина лица. Его глаза, горящие золотом, пронизывали детей парализующим ужасом. Сириус не жестикулировал, не повышал тон – но каждое сказанное им слово словно прогремело.
– Даже если это так... Вряд ли у них получится. Наверное, только поэтому я так быстро согласился. Мне не страшно, что волки нападут на мой дом. Они сами будут испытывать страх, когда поймут, в чье логово забрели. Ответьте... Сможет ли волк загрызть льва? И в случае чего... Вы же покажете нашим дорогим гостям, где их место?
***
Турнир «Пир меча и доблести» – дружеское состязание, полюбившееся людям со всей Магической Вселенной. Это своего рода праздник, где каждый, новичок или бывалый воин, может сразиться на потеху публике, заиметь интересные связи и просто весело провести время.
До недавних пор, Турнир организовывался самим королем Алькора – он тот еще любитель поглазеть на вояк со всего Света. Рыцари королевств, колдуны-одиночки, специалисты и даже феи, – кто угодно мог принять участие.
Но в связи с обстоятельствами, под которыми подразумевалась война с Темным Фениксом, Турнир стал способом поиска новобранцев, готовых вступить в ряды Антарес и идти в бой. Разумеется, об этом сразу было заявлено, однако интереса к празднику не поубавилось.
Сама идея набора рыцарей не считалась самой удачной. Служить на благо всей Вселенной под покровительством семьи Антарес, являющейся самой выдающейся среди семей-воинов других планет, – это мечта многих юных сердец. Но не каждое сердце осмеливается гореть искренностью и жертвенностью, из-за чего новобранцы либо убегают домой сразу после первого боя с нежитью Даркара, либо их исключают в течение года, который дается на становление настоящим рыцарем Антарес.
В итоге, из сотни желающих почетное звание получают лишь единицы.
Но, к сожалению, только благодаря Турниру «Пир меча и доблести» хоть как-то можно пополнить ряды.
И Кассиопея знала, что их семье нужны люди. И как бы она не была согласна с Альтаиром насчет войск министра Калло, их численность пополнит армию в разы. Осталось только проверить их. Узнать хотя бы, насколько паладины хороши в битвах и достойны ли нести знамя Антарес на поле боя.
Строительство турнирного лагеря шло полным ходом. Феи-строители и маги-архитекторы Его Величества трудились неделю, и уже можно было запускать всех участников.
Специально для Турнира на поле, во владениях Антарес, устанавливался палаточный лагерь. Участники будут проживать в шатрах, тренироваться на отведенных площадках. Им предстоит пять дней уживаться вместе, делить быт и исполнять все приказы командиров. Сами бои же будут проводиться на арене, построенной недалеко от самого лагеря. Арена представляла собой огромную овальную площадь, оснащенную зрительскими местами по периметру. Не забывали и о защите: множество алхимических камней для подавления магии, если та выйдет за пределы арены, а также защитный барьер, созданный последними технологиями Зенита.
Распорядок дня для участников Турнира совсем прост. Первый день – прибытие, отметка в списках, распределение по шатрам и приветственный обед; вечером – посещение столицы Алькора, где у каждого есть возможность познакомиться с соперниками поближе, а также хорошо провести время в местных пабах. Второй, третий и четвертые дни полностью посвящены тренировкам и сражениям: утром – «антаресовские» тренинги под командованием Альтаира и Кассиопеи, днем и вечером – спарринги один на один или групповые. Ну, и пятый день, – день оглашения результатов и перечня людей, которых будут рады видеть в качестве рыцарей Антарес.
Через пару дней палаточный лагерь Турнира будет готов. На Кассиопею и Альтаира возложена миссия проконтролировать строительство и по его окончании удостовериться в том, что ничего не забыто.
– Госпожа! Добрый день! – по прибытии дочери Антарес на поле, к ней тут же подбежал главный организатор – колдун, приглашенный со двора короля Алькора.
– Добрый. – поприветствовала в ответ мужчину Кэс, и сразу же двинулась вперед, в сторону лагеря. – Все проверено?
– Разумеется! – маг поравнялся с девушкой и начал зачитывать свой отчет, призвав соответствующие бумаги. – Арена была проверена десять раз Вашими рыцарями. Защитный барьер работает, как надо! Шатров хватит для всех ста десяти участников. Господин Альтаир уже провел ревизию оружия, и уже распорядился заказать несколько новых мечей, щитов, бластеров и бордов. По поводу шатров для гостей-аристократов также не волнуйтесь – мы как раз заканчиваем, к вечеру и они будут готовы.
– Украшения?
– По желаниям госпожи Капеллы в трапезной зоне были установлены ионические колонны. Мастера с Андроса в этом году постарались на славу! Аллея отдыха, уже по Вашему заказу, была оснащена гирляндами с лучистыми камнями из пещер Солярии. Не забыли посадить кустарники, любезно предоставленные принцессой Линфеи, – фиолетовые гортензии успели стать символом нынешнего Турнира! Что еще..? Ах, да! Завтра утром прибудут музыканты с Мелодии, программу песен и концертной программы для последнего дня они предоставят чуть позже!
Мужчина так и изливался светом, и по его лицу было видно, как он был горд собой. По мере его отчета, Кассиопея оглядывала каждую зону, чтобы удостовериться в правдивости слов организатора. Что ж, по крайней мере с декорациями все и правда было на высоте – куда ни глянь, везде бросаются в глаза изюминки той или иной территории лагеря. Более роскошную обстановку, как было раньше, позволить себе не могли, но король Алькора, который ну очень любил праздники, обо всем договорился с дружественными королевствами – выбил скидки на поставку того же декора...
– Думаю, мое присутствие больше не требуется. – резонировала Кассиопея, пробежавшись по бумагам организатора и убедившись, что все готово. – Последний доклад отправьте моей матери, хорошо?
– Конечно, госпожа! Вы можете не переживать о последних штрихах! Только вот...
– Что-то все-таки осталось?
– Да! Списки участников. Я хотел передать их господину Альтаиру, но не смог его поймать! То он был здесь, а уже его нет!
На лице Кэс отразилась ухмылка. Зная, как ее брат ненавидел всевозможную бумажную работу, она могла предположить, что тот специально бегал от организатора. И ей, как самой ответственной, придется проверить списки и оценить участников.
– Давайте мне. Все равно у меня сегодня свободный день. – Кэс только протянула руку для того, чтобы принять списки, как те через секунду оказались у нее перед лицом.
Больше не имея вопросов к организатору и лишь слегка бурча про Альта, Кассиопея покинула поле и направилась сразу в свой кабинет.
Требовалось проанализировать участников, чтобы выявить потенциальных рыцарей, а также рассортировать людей на две категории (чтобы сразу понимать, на кого обращать больше внимания). В первую отчислялись те, кто приехал чисто ради забавы. Это дети аристократов, ищущие зрелищ и готовые в них поучаствовать, рыцари Антарес, а также других королевств, и просто обычные люди, для который фехтование – лишь хобби. Во вторую же категорию входили участники, планирующие вступить в войска семьи. Специалисты, только-только выпустившиеся из школ, воины и феи, которым нужна работа, а также все те герои, охотно желавшие отдать свою жизнь на передовой.
Рассортировать труда не составит: все участники сразу обозначали свои цели участия в Турнире. Куда больше времени потребуется, чтобы прочесть их характеристики.
– Сто десять человек... Ну, поехали.
Укрывшись в кабинете, Кассиопея включила режим «турбо» и резко раскрыла первую анкету. Глаза распахнулись в удивлении, а после с ее губ сорвался смешок.
– «Саймон Брунор».
Взяв следующий лист и положив рядом с первым, Кэс довольно улыбнулась. С двух анкет на нее смотрели два одинаковых парня-блондина, только один был с повязкой на глазу. Не за чем было удивляться: девушка и так предполагала, что ее любимые младшенькие с Красного Фонтана сразу после выпуска побегут на Алькор. И, поскольку, списки не рассортировывались по алфавиту, парни подали заявки самые первые.
– Про вас даже читать не буду. Вы все равно без пяти минут рыцари Антарес. – не зацикливаясь на Саймоне и Элиоте, Кэс отодвинула их анкеты и приступила к следующей.
Так, спустя час, было отсмотрено восемьдесят два участника, пятьдесят семь из которых изъявили готовность стать частью семьи Антарес. И это – вместе с двадцатью «детьми» министра Калло. Не сказать, что Кэс была расстроена, таков результат был вполне ожидаем, но данное количество во многом меньше, если сравнивать с предыдущими годами.
Младшая Антарес устало потерла глаза. Она думала справиться намного быстрее, но пришлось подолгу изучать анкеты паладинов. Министр Калло представил своих воспитанников во всей красе: он описывал каждого из них настолько подробно, что хватит на биографическую книгу. Особое внимание министр уделил способностям своих воинов, и тут было, что почитать.
И Кэс, признаться, испуганно вчитывалась в эти строки, повествующие о том, что делало паладинов особенными.
– Значит, каждый из них – виртуоз... – произнесла она сама себе прискорбно, нежели радостно.
Как выяснилось, паладины – не только натренированные воины, использующие разные виды оружия, но и мастера природной магии. Это пугало потому, что не каждый человек, волшебник или воин даже из рыцарей Антарес, способен сражаться мечом и одновременно контролировать ману. Обычно, сосредотачиваются на чем-то одном, потому-то и происходит разделение на волшебников и воинов. Такие люди редки, а «детей» министерства аж двадцать человек разом. Чего от них можно ожидать?
– Теперь я по истине боюсь представить, что же паладины покажут нам на Турнире... Как Калло отыскал всех этих людей? Об этом-то он не написал!
Задумавшись о паладинах, Кассиопея откинулась на спинку стула, перейдя в режим «размышления». Именно в этот момент к ней постучались.
– Входите.
В кабинет тихо проник дворецкий. Мужчина учтиво поклонился, опустив глаза вниз.
– Госпожа, Вы не спускались к ужину. Старшая госпожа послала узнать, все ли у Вас в порядке.
– Увлеклась работой. – Кэс и в самом деле не заметила, как пропустила семейный ужин, а завывания в своем животе она расслышала только сейчас.
Бросив взгляд на стопку списков, девушка вздохнула, мысленно пообещав себе быстро закончить с ними сразу после трапезы, и поднялась со своего места, направившись к выходу.
– Спасибо, что пришел за мной.
Девушка мило улыбнулась и покинула кабинет, оставив дворецкого одного.
Мужчина хотел было идти, но взглядом зацепился на множество листов на рабочем столе младшей госпожи Антарес. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никого нет в коридоре, он юркнул в комнату и быстро закрыл дверь.
– Извините за вторжение. – обратился дворецкий к Кассиопее, которой нет в комнате, и уселся за ее стол. – Позвольте Вас разгрузить, госпожа. Это малое, что я могу сделать для Вас.
Когда же Кэс вернулась в кабинет, то обнаружила, что оставшиеся анкеты были рассмотрены. Рядом с разложенными по нужным категориям стопками лежал еще один лист, в котором были написаны заметки по некоторым участникам.
Девушка сразу поняла, что дворецкий приложил к этому руку. Он часто так делал – помогал в каких-то мелочах, не предупреждая об этой помощи. Как-то он попросил, чтобы все возможную работу с документами возложили на него, чтобы у господ была хоть какая-то возможность отдохнуть. Разумеется, ни Сириус с Капеллой, ни Кэс с Альтом, – никто из членов семьи не намеривался скидывать свою работу на одного дворецкого. Но тот, из чистых побуждений, все равно тайком умудрялся забирать работу.
– Попрошу подать к завтраку Ваши любимые булочки. – Кэс не могла не улыбаться доброте дворецкого и баловала его, как могла.
Так или иначе, час вечера был освобожден от просмотров участников, и Кассиопея, взяв все бумаги, понесла их к Сириусу.
А сам Турнир «Пир меча и доблести» начнется уже через три дня, и все было готово для того, чтобы встречать гостей со всего Мира.
***
– Всех прибывших участников просим пройти к центральному шатру для отметки! После этого вас распределят на группы, назначат представителя и проводят в место ожидания! – разносилось по всему полю через громкоговорители, и толпы людей бежали в назначенное место, стоило их космолетам, каретам и прочим видам транспорта припарковаться у главного входа лагеря.
Кассиопея и Альтаир находились в зоне трибун, ожидая того момента, когда все участники соберутся.
– Сплошной молодняк... – невзначай произнес Альт, поздоровавшись с очередным воином, прошедшим на трибуны.
– Хочешь сказать, что они уже негодны к тому, чтобы присоединиться к нам? – с нотками сарказма спросила Кэс, но мрачность лица брата тут же вернула ей серьезность.
Куда бы Кассиопея не посмотрела, везде натыкалась на улыбчивые лица молодых парней и девушек, яро обсуждавших предстоящий турнир. По одной лишь ауре можно было понять, насколько они воодушевлены и готовы поставить на кон все, чтобы их заметили. Казалось бы, в этом и цель сей мероприятия – набрать как можно пригодных рыцарей. Только вот...
– Помни о том, что все они сами решили оказаться здесь. Да и возраст для нас всегда был важным критерием, что ли? Ты в свои восемнадцать уже направо и налево нежить рубил.
– Так-то оно так, просто... Мне бы хотелось, чтобы все это закончилось.
И Кэс прекрасно понимала, о чем грезил Альт.
Чтобы больше война не забирала молодые души, чтобы у них появился шанс дожить до старости.
Тем не менее, жизнь – та самая игра, в которой приходится делать ставки.
И Антарес оставалось надеяться, что участники Турнира, в особенности те, кто решил стать частью войск, в самом деле знают, на что подписываются. Ведь обратной дороги, во всех смыслах, может не быть.
В течение часа практически все участники были в сборе. Юноши и девушки вместе общались друг с другом, крича о том, какими видят себя в армии Антарес. Альтаир, невольно подслушивая, хмыкал себе под нос, когда как Кассиопея особо не обращала внимания на воинов. Даже на Элиота и Саймона, севших поближе к сценической платформе, чтобы лучше слышать и видеть своего наставника. Они всяческие пытались привлечь Кэс к своим шумным персонам, но та ответила специалистам лишь разовыми объятиями, наказав спокойно сидеть и ждать. И кому она это говорила?
Впрочем, вечно суетливые подопечные – не самая главная проблема.
Девушку сильно настораживало, что «важные» гости праздника, коих ждало все семейство, все еще не появились. Это напрягало и одновременно злило.
– Эй, Кэс. – ни с того ни с сего Альтаир оживился, тыкая сестру в плечо. – Ты не говорила, что Селин тоже участвует. Не рановато ли ей?
– Что?! – младшая Антарес резко развернулась на трибуны, проследив за указывающей на задние ряды рукой брата.
И правда. На самой верхней трибуне, на дальнем сидении с краю сидела девушка. На ее плечах – укороченная мантия с капюшоном, из-под которой выбивались бирюзовые пряди. Она, кажется, старалась сильно не поднимать головы, но даже так Кассиопее понадобилось пару вовлечений знакомой в разговоры с другими участниками. Антарес удалось разглядеть черты лица и услышать звонкий голос, чтобы признать в этой девушке Селин Лэр.
– Я не давала ей разрешения. Как она вообще только додумалась!
Альтаир понял, что его сестра вошла в режим убийцы. Даже не думая ее останавливать, он, присвистнув, проводил Кэс взглядом, быстро-быстро поднимавшеюся вверх по трибунам.
В адрес младшей Антарес прилетело множество радостных восклицаний, восхвалений и просьб оставить автограф, но все это она в наглую проигнорировала.
Селин проследила за тем, чему так внезапно обрадовалась толпа, и, смекнув, что гроза в лице ее лучшей подруги усиливается с каждым ее шагом и идет прямо к ней, начала метаться и ерзать на месте, натягивая капюшон на лицо.
Солнечный свет тут же был загорожен тенью человека, от которого так и веяло холодом.
Не желая церемониться, Кассиопея, в своей манере сложив руки на груди, тихо обратилась к подруге:
– Объяснишь?
Селин еще какое-то время пыталась сделать вид, что вопрос был задан не ей, даже убеждала в этом рядом сидящих участников, явно не понимавших такого враждебного настроя младшей Антарес к одному из них.
Оглянувшись, Кэс поняла, что слишком много лишних глаз устремлены на нее и Селин, и потому поспешила скрыться за трибунами, кинув краткое: «Я жду».
Как она вообще не заметила Селин в списках? А потом вспомнила... Некоторую часть участников на рассмотрение взял на себя дворецкий.
Фее Луны ничего не оставалось делать, как с покрасневшими от стыда щеками спуститься к своему наставнику.
Кассиопея встретила подругу статуей: руки на груди, пронзающие голубые глаза, опущенные уголки губ и убийственная аура. Глядишь, тронешь, так сразу достанет свой меч и на месте прикончит.
Селин неохотно подошла ближе, стянув с себя капюшон и невинно улыбаясь. Она нервно махала двумя руками в знак некоего приветствия, стараясь особо не смотреть на Кэс.
– А денек сегодня какой солнечный, да? В самый раз, чтобы потренироваться! – фея Луны начала глупо хихикать и демонстративно разминать руки.
Лицо Кассиопеи не дрогнуло.
С обреченным вздохом Селин, сжавшись, затараторила:
– Ну, прости меня, что не сказала! Такой вот сюрприз неудачный получился... Я просто знала, что, скорее всего, ты будешь против, ведь мои навыки владения мечом еще на уровне новичка, но «Пир меча и доблести» – это же праздник! А я люблю праздники! Так что я тут с целью повеселиться! К тому же, я ведь не записалась на смотрины потенциальных рыцарей! А еще в правилах не указано, что нельзя использовать магию! Что-что, а я – фея боевая! Ну, прошу, не смотри на меня так! Я же не сделала ничего плохого! Для меня этот Турнир – очень важен!
Селин сложила руки в мольбе, пустив театральную слезу.
На какое-то время воцарилась тишина. Слышны были лишь разговоры участников с трибун.
Кассиопея не опускала взгляда с подруги, и Селин точно так же не уступала в игре в гляделки, всем видом показывая, что, даже если ее наставник будет против, то она все равно рванет в бой.
Медленно вдохнув и выдохнув, Кэс расслабила свое лицо: ни капли недовольства больше не виднелось. Ноги Селин чуть подкосились, стоило ей заметить эти перемены.
– Я не против твоего участия. Немного обижена, что ты мне сразу не сказала о своем желании, но я не могу запретить тебе попробовать себя в бою с профессионалами. Я знаю, насколько для тебя это важно. Турнир – отличный способ поднабраться опыта. Только вот есть одно «но», из-за которого я бы, наверное, не разрешила тебе участвовать, потому что... – Антарес замялась, не зная, стоило ли ей беспокоить Селин.
– Почему? – не сдержавшись, вклинилась фея Луны, точно расслабившись после услышанного. Наверное, она была рада тому, что ее все же отпускают. Ведь это значило, что Кэс верит в Селин.
– В этом году будут участвовать воины министерства. Так называемые паладины. И мы не знаем, чего от них ждать.
Дальше Кассиопея ввела Селин в курс дела. Рассказала о недавнем решении отца принять паладинов в ряды войск Антарес, об их искусном владении магией и оружием в бою, об опасениях семьи насчет настоящих целей министра Калло.
– Значит... Твое негодование насчет меня вызвано тем, что ты... боишься, что они слишком сильны и я могу пострадать?
Младшая Антарес промолчала, сжав губы и отведя взгляд в сторону. Конечно, она переживала. Ей оставалось только гадать, что дети Калло не натворят дел. От министерства можно ждать все, что угодно. И тут только два варианта: либо паладины по-настоящему хотят помочь в войне против Даркара и сдружиться с Антарес, либо же они спят и видят, чтобы уничтожить силы Алькора.
Пока Кассиопея вновь ушла в глубокие раздумья, так волнующие ее сердце, Селин исключительно с позитивными эмоциями накинулась на подругу, крепко-крепко обняв ее. Кэс чуть опешила, не спеша отвечать на объятия.
– Не до конца понимаю, почему твой папа решился на такой опасный шаг, но, возможно, здесь кроится принцип «держи друзей близко, а врагов еще ближе»? Если так, то он точно знает, что делает! Да и вы с Альтом, наверняка, не сомневаетесь в решении дяди Сириуса! А значит, и мне боятся нечего! К тому же, вряд ли паладины надумают совершить какую-нибудь гадость на глазах стольких людей! Так что я не боюсь! И знаю, что все пройдет замечательно и весело, как я о том читала!
Селин как котенок. Озорной, активный, чуть бесящий и до невозможности милый. Иногда Кассиопея, которую, обычно, таким не возьмешь, дает слабину. И сейчас это опять сработало.
– Хорошо, убедила.
– Ура! Победа! – заверещала фея Луны, чуть не сломав Кэс кости, от переизбытка эмоций сильно сжав ее тело.
«Может, я в самом деле зря волнуюсь?»
– Учти, поблажек не будет. – предупредила Антарес, отцепив от себя подругу.
– Я и не рассчитывала! – Селин показала палец вверх и, окрыленная, побежала обратно на трибуны.
Стоило фее Луны исчезнуть с поля зрения Кэс, как в ясном небе раздались звуки моторов космолетов. Они, как грозовые тучи, несущие за собой только злобный ветер и противный дождь, накрыли своими тенями все небесное пространство лагеря.
«Явились, не запылились». – относительное спокойствие было сдуто в момент, когда на кораблях девушка приметила знамена министерства – с рисунком золотого дракона, держащего Солнце.
Пришла пора встречать долгожданных гостей.
***
Двадцать человек, экипированные в золотые доспехи, стояли по стойке смирно за спиной величественного эльфа-министра.
Калло Ирминтур – воплощение утонченности и непоколебимой магической энергии.
Его длинные, аккуратно распущенные волосы русого оттенка с редкой сединой по некоторым прядям ниспадали на плечи, подчеркивая благородство облика. Остроконечные уши придавали лицу особую выразительность и загадочность. Черты лица тонки и изящны: высокие скулы, прямой нос и пронзительный взгляд холодных голубых глаз, в которых читалась вековая мудрость.
Он облачен в роскошный черный плащ с богатой фиолетовой отделкой, словно сотканный из самой тени. Плащ украшен изысканной вышивкой в виде завитков и растительных орнаментов. Под плащом виднеется темная рубашка с высоким воротником, декорированная крупными брошами с фиолетовыми камнями.
Оглядев властную эльфийскую фигуру, Кассиопея подумала про себя, что Калло – типичный представитель министерства, любящий показать свой достаток. То же самое можно сказать и про его «детишек».
Паладины представали во всей своей красе, словно сошедшие со страниц эпической саги. Их облики – внушительны и монументальны, но в то же время они вызвали усмешки.
Доспехи воинов выполнены из чистого золота, отполированного до зеркального блеска, будто само Солнце, их символ, воплотилось в металле. Каждая пластина доспеха украшена изысканными гравировками и алхимическими камнями, явно дарующие магическую защиту.
За их спинами – алые плащи. Альтаир успел пошептать Кэс, что надеты они были только с целью выпендриться. Впрочем, как и все их смешное обмундирование.
Так или иначе, выглядели паладины как идеалы рыцарской доблести. Их внешность внушала уважение и трепет. Но о таком ли кричали их души?
– Приветствую Вас, многоуважаемый господин Ирминтур. – первым, как и подобает наследнику великий семьи, руку для рукопожатия подал Альтаир. – Надеюсь, полет прошел успешно?
– Очень рад знакомству, господин Антарес. – голос Калло был мягким и вполне дружелюбным, и даже трепещущим. – Приношу извинения за опоздание. Сборы потребовали чуть больше времени, чем рассчитывали.
– Добрый день. – настала очередь Кассиопеи поздороваться. – Все в порядке. Вам не о чем переживать.
– Мисс Антарес! – глаза министра открыто заблестели, и эльф поспешно поцеловал руку девушки. – Очень ждал встречи с Вами. А где же господин Сириус? Я так надеялся увидеться и с ним.
– Отец сейчас занят. Он прибудет только в последний день Турнира. – оповестил Альтаир, отстранив сестру, чью руку слишком долго держали, как он посчитал. – Не примите это за неуважение.
– Что вы, что вы! – чуть опечаленно произнес Калло. – Такому человеку, как Сириусу, наверняка, трудно найти свободное время для обычных гостей. В тяжелые времена живем.
Кассиопея и Альтаир переглянулись. Какой-то этот министр... неправильный? Ну, то есть... Слишком лучезарный и добродушный для министра темной магии и скрытных дел. И глаза его совсем нехолодные. Наоборот, очень теплые, добрые. Всю его "величавость" как ветром сдуло.
Чего нельзя сказать о паладинах. Дети Антарес старались не обращать внимания на то, с какой неприязнью и осторожностью каждый из воинов министерства смотрел на них.
Пока Калло Ирминтур сиял всеми цветами радуги, за его спиной расстилалась целая стена, источающая неизмеримое напряжение.
– Позвольте проводить Вас в ложу, а паладинов отправить на регистрацию. После этого сразу же будем начинать церемонию открытия. – Кассиопея пригласила министра пройти за ней. Тот воссиял какой-то детской радостью. Альтаир же повел паладинов к шатру для отметки.
– Жду с нетерпением этого праздника! Верю, что мои ребята не разочаруют Вас! Вот увидите, они достойны того, чтобы числиться в рядах Антарес.
– Да, мы тоже... очень ждем.
***
Одна из основных целей (для всех бойцов, мечтавших попасть под крыло Антарес) Турнира «Пир меча и доблести» в том, чтобы провести как можно больше времени под командованием Альтаира и Кассиопеи. Они должны проводить тренировки и внимательно следить за успехами каждого из участников, оценивая их положительные и отрицательные качества. Так, участники поймут на своей шкуре, какого это быть рыцарем из семьи Антарес.
Вторая главная цель – показать себя. Бои отличаются от тренировок тем, что участникам разрешается не сдерживаться. Они должны представить себя на поле боя с врагом, чтобы продемонстрировать все свои способности во владении оружием (для воинов) и магические умения (для магов).
Праздничное настроение позволено только в последний день, после объявления всех результатов. До этого же дня Кэс и Альт будут требовать от участников дисциплинированности, стойкости и трудолюбия.
И уже в первый день большинство участников оправдало ожидания детей Антарес. Порадовала сплоченность всех организованных групп. Хоть дух соперничества был ярок и жесток, но дружелюбность проскакивала у каждого из участников. У всех, кроме паладинов.
Трапезничали всегда только со своими товарищами, не подпуская чужих за свой стол. Бесед ни с кем, кроме своих, не вели. Когда наступало время тренировок без обязательного присмотра командиров Антарес, паладины всегда упражнялись в своем золотом кругу.
В общем, высокомерием и нелюдимостью от них за километры несло, что так или иначе сказалось на общих настроениях.
Некоторые бойцы не выносили грубого отношения со стороны воинов министерства к остальным, и потому часто вступали с ними в открытые конфликты. Сначала, словесные, а потом доходило и до того, что паладинов хотели вовлечь в драки, дабы показать им их место.
Сами паладины не боялись показывать зубы, злорадствовали, нарушая все границы приличия. На тренировочный спарринг не соглашались, а лишь вызывали на настоящий бой, на арене. И многие только и ждали того, что окажутся в паре именно с этими, как выразился один из бойцов, «золотыми сынками».
На просьбу Антарес утихомирить своих детей и объяснить им простые правила морали, министр Калло отвечал одним:
– Им многое пришлось пережить. Они смотрят на мир с особой жестокостью, потому что судьба долгое время удерживала в этой жестокости. Недоверие к людям, желание стать лучше, страх потерять свою нынешнюю жизнь, – все это заставляет их быть такими. Дайте им шанс, пожалуйста.
И первые бои с паладинами показали Антарес и зрителям, насколько же они озлоблены на весь Мир.
Первый день боев один на один. На арене двое: паладин министерства и воин родом из Солярии.
Воздух дрожал от воинственных кликов, звона мечей и глухих ударов щитов.
Соляриец двигался легко, с привычной грацией закаленного бойца. Его меч сверкал в лучах Солнца. Он дрался, как учили: четко, расчетливо, с уважением к противнику и к ритуалу боя.
Движения паладина же были лишены показной красоты. Ни широких замахов, ни демонстративных выпадов. Только холодная, выверенная точность. Меч в его руке казался живым – он не рубил, а проникал, находя щели в доспехах, скользя вдоль суставов, целя в глаза, в горло, в пах.
Кассиопея, нервно наблюдавшая за каждым боем, сжала кулаки. В ее подчинении – много людей с различными навыками, способных отключать эмоции, когда это необходимо. И в паладине не было ярости, не было гнева. Но пугало его спокойствие – страшное, бездушное спокойствие человека, который знает: он сильнее.
Некогда праздничный турнир превратился в неуправляемую схватку, где грань между игрой и смертью стиралась с каждым мгновением.
Но Альтаир, как главный, не спешил останавливать спарринги. Как бы ни были жестоки паладины, они давали публике настоящие бои, близкие к реальным. Он подмечал, что благодаря их хладнокровности также можно оценить способности потенциальных рыцарей. Да и все происходящее – отличный момент, чтобы оценить самих паладинов, изучить их.
– Только вот Турнир – не для всех комната симуляции. Большая часть людей прибыла для того, чтобы повеселиться, а не биться насмерть. – в глубине души Кэс, наоборот, поддерживала Альта в его идее. Но вместе с этим она ужасно переживала, чем же это может обернуться.
Первый серьезный удар по солярийцу пришелся ему в плечо. Паладин не стал развивать успех – он отступил, давая противнику выпрямиться, будто говоря: «Я не тороплюсь. У тебя еще есть время почувствовать страх».
Соляриец стиснул зубы, поднял щит. Его дыхание стало тяжелее, но взгляд оставался твердым. Он сделал выпад – быстрый, почти неуловимый. Но паладин уже был в стороне. Его ответный удар пришелся в бедро соперника.
Публика замерла. Никто не кричал, не подбадривал. Кажется, многие из присутствующих, как участники, так и зрители, поняли, что всеми любимый «Пир меча и доблести» превратился в жестокое испытание.
Паладин снова отступил. Его глаза – холодные, как лед, – скользнули в сторону детей Антарес. И в этом взгляде не было вызова. Было знание. Он знал, что его оценивают. Знал и то, что он лучше.
Соляриец сделал последний рывок – отчаянный, почти безумный. Он бросился вперед, забыв о защите, надеясь одним мощным ударом переломить ход боя.
Паладин отразил удар, после чего его меч, словно змея, скользнул вверх – под мышку, туда, где доспехи тоньше.
Соляриец упал на одно колено. Его щит со звоном покатился по арене.
Тишина.
Паладин опустил меч и молча покинул поле, не дождавшись возгласа комментатора об окончании боя. Тут и так все было ясно.
Кассиопея медленно разжала пальцы. В горле стоял ком.
«А это только первый бой с участием паладина». И даже одного поединка хватило, чтобы понять, что паладины, «дети» Калло, – не просто воины, а самое настоящее оружие. Хладнокровное, точное, лишенное жалости.
Последующие бои, проводившиеся с паладинами, были проиграны их оппонентами. Воины министерства расправлялись быстро, втаптывали лицом в грязь, оставляли серьезные ранения.
В день групповых состязаний командиры Антарес выявили для себя одну важную вещь: паладины не умеют работать в команде. Каждый из них стремился показать себя как самого сильного и способного, что значительно влияло на ход боя. Однако, будучи не сплоченными, они все равно умудрялись побеждать, разнося соперников по одиночке. К тому же, помимо потрясающего владения оружием, паладины использовали и магию, нанося ею значительный урон.
Саймон и Элиот, столкнувшиеся с паладинами впервые в групповых боях, почти привели свою команду к победе. На последнем издыхании они продолжали наносить удары с невероятной скоростью, но в последние секунды были поражены природной магией воинов министерства.
И на следующей день Кассиопее оставалось надеяться лишь на удачу, чтобы Селин в партнеры не попался один из этих монстров.
Сама фея Луны, как и всегда, была настроена позитивно. Она усердно тренировалась, проявляя неплохие результаты в сравнении с другими участниками. Даже успела сдружиться с более опытными бойцами, которые также помогали Селин советами и тренировочными спаррингами в свободное время.
Но Кэс знала: подруге не выстоять против паладина.
Об этом она донесла Селин, сильно волнуясь за предстоящий бой подруги. Сама же девушка отвечала, что знала, на что подписывалась. Понимала, что в любом случае, с большей вероятностью, проиграет, в независимости от того, кто будет ее оппонентом. Но Селин здесь не за победой. А за опытом и проверкой своего нынешнего уровня владения мечом.
– Проигрывать нужно уметь с достоинством! И это я тебе покажу! – прокричала фея Луны перед тем, как выйти на арену.
Судьба будто испытывала Кассиопею на прочность: бой Селин стал одним из последних, и вот, он наконец наступил.
Но удача оставила вечно неунывающую фею Луны.
Ее противником стала паладин – девушка, схожего с ней возраста.
С Кэс сошло семь потов, когда по арене прошелся звук горна, означавший начало поединка.
Селин, не изменяя себе, сначала мило поприветствовала соперницу и пожелала отличного боя. В ответ, паладин выплюнула несколько оскорблений, сказав о том, что такой «доброй слабой девочке» здесь не место.
Тогда Селин, оставив свое врожденное дружелюбие, натянула маску безразличия, сжав рукоять своего меча. В глазах – ни слез, ни паники. Только упрямая, почти детская решимость: «Я не отступлю».
Паладин шагнула вперед. Ее клинок сверкнул, а затем она сама очень быстро начала приближаться к Селин. Та едва успела парировать и ускользнуть от летящего железа. Но то был лишь разминочный удар.
Девушка закружилась вокруг Селин, как волк вокруг раненого оленя. Ее удары были точными, резкими, не щадящими. Она словно изучала противницу, находила ее слабые места, при этом наслаждалась каждым мгновением борьбы.
Один выпад – Селин отступает, сумев выскочить из ловушки.
Второй – ее меч дрожит, едва успевая встретить орудие паладина.
Третий – и вот на щеке девушки заискрилась алая полоса.
Соперница, остановившись, извращенными глазами пробежалась по лицу феи Луны, маниакально облизнулась и вновь начала нападать.
Гнев, тихий, но жгучий, плескался в светлых глазах Селин, и она кинула все силы на оборону: отвечать неуловимой сопернице ей попросту было нечем.
– Я выстою! – внезапно прокричала Селин, будто подбадривая саму себя, получив еще одно ранение, на этот раз по плечу.
– Похорони свои глупые мечты! – в ответ воскликнула паладин, и, как по чье-то команде, она увеличила свою скорость и силу нанесения ударов.
Ее меч превратился в смертоносный вихрь: удары сыпались один за другим, каждый – резче, каждый – беспощаднее. Селин парировала, отступала, снова парировала. И все ее мысли были лишь о том, чтобы не упасть. Она еще держалась, но силы таяли с каждой секундой. А паладин продолжала наслаждаться стонами боли и постепенно угасающей надеждой в уже не горящих глазах.
Новые и новые порезы появлялись на теле феи Луны, кровь давно пропитала ткань доспеха, а ноги начинали подводить свою хозяйку.
– Почему же ты не плачешь?! – не унималась противница, залившись безумным смехом. – Почему не просишь пощады, как многие из здесь присутствующих?
Рывок, и паладин пробивает и так треснутую защиту Селин. Затем последовал сильный пинок, и фея Луны летит на землю. Меч предательски выпадает из ее рук и ускользает подальше от нее.
– Сдашься? Или еще поиграем? – гадкая усмешка проявилась на ничуть не уставшем лице, пока Селин, кряхтя и стонав, пыталась приподняться на локти.
– Не в моих принципах «сдаваться». – Селин от чего-то улыбнулась, но улыбка вышла жалкой, надломленной.
Паладин замерла, прекратив смеяться. В ее взгляде мелькнуло нечто похожее на разочарование – будто игрушка перестала забавлять.
А Селин продолжала:
– Не в моем стиле рыдать перед соперником. Не этому меня учили. И даже если наши силы неравны, я все равно буду подниматься с колен столько раз, сколько потребуется!
Разгневавшись, паладин бросилась на Селин, больше не намереваясь играть с ней. Ее меч злобно заулыбался на фоне неба, и фея Луны в страхе распахнула глаза, ведь ее оппонент точно надумала порубить ее.
Но, как и было сказано ранее, «сдаваться – не в принципах феи Луны».
Меч не достиг своей цели – что-то помешало ему. В недоумении оглядев соперницу, паладин увидела, как Селин, выставив руки вперед, использовала щит. Облик ее сменился – теперь на девушке блестело светло-голубое одеяние, а за спиной сверкали крылья.
– Магия тоже разрешена! – воинственно заявила Селин, сняв щит и начав атаку лунной магией. – Серебряные иглы!
Град миниатюрных светящихся белым светом шипов заставили паладина кувырками уворачиваться и отстраняться на приличное расстояние. Только она подняла голову, чтобы отразить лунные клинки, как в ее сторону понеслось новое заклинание.
– Эхо полуночи!
Селин присела и приложила руки к земле. После произнесенного заклинания раздалась звуковая волна, подкрепленная лунной энергией, которая оглушила паладина, заставив ту закрыть уши двумя руками, выбросив меч из рук.
Нужно было действовать быстро. Селин понимала, что это – ее шанс, чтобы хотя бы обездвижить соперницу.
– Тень Луны!
Над паладином появилась гигантская тень в форме лунного диска, которая тут же опустилась на нее, захватив противника, не позволив пойманной девушке дотянуться до брошенного меча.
А после... наступило молчание.
Селин рвано дышала, довольная собой, но в то же время поникшая, что с помощью меча практически ничего не смогла сделать. Все же, в самом начале было ясно, что в этом бою ей не тягаться с опасным паладином, у которого не знаешь, что на уме (один ее взгляд безумца твердил о нездоровом видении состязания).
– Значит, ты – фея? Еще и лунного света. Как красиво... – вдруг пробормотала паладин, опустив голову вниз, скрыв свое выражение лица.
От ее слов по спине Селин прошелся холодок, и она вновь приняла боевую стойку. Ну, конечно же, это еще не конец.
– Мечник из меня может и плохой, но фея я из высшей лиги!
Паладин резко поднимает голову с выпученными в ярости глазами. На ее шее вздулись вены, зубы стиснулись, тело задрожало. Одна секунда, и тень Селин треснула, а до посинения сжавшиеся кулаки не сулили ничего хорошо.
– И я ведь тоже была такой когда-то... – сквозь сжатые челюсти процедила паладин, наливаясь злобой. – Но теперь я намного сильнее!
Глаза Селин полезли на лоб, когда сквозь броню соперницы, в области груди, она увидела оранжевое мерцание. Вокруг паладина начали собираться невероятные потоки маны.
Закричав во всю глотку и выставив руки вперед, девушка выпустила прямо из-под земли волны самой настоящей лавы.
Фея Луны тут же взмыла в небо, но побег не обвенчался успехом. Языки лавы ринулись за ней, схватили за ногу, оставив ожоги, и со всей силы кинули ее об землю. Селин, громко завопив от боли и облипшего все тело жара, проехалась по всей арене.
А паладин явно не собиралась останавливаться.
– Пламенный вихрь!
Соперница создала вращающийся столб раскаленной лавы, сметающий все на своем пути. Всего за несколько секунд он достиг уже отключившуюся Селин и завертел ее в небе.
Тело феи Луны рухнуло, как только паладин отозвала свою магию. Больше сражаться она не могла.
Комментатор объявил о завершении поединка. Победа, после увиденного зрелища, очевидно, за воином министерства.
Публика взорвалась криками и свистами. Кто-то аплодировал, кто-то отворачивался. Но Селин уже давно ничего не слышала. Она лежала на песке с множеством ожогов по телу, а над ней, как последний насмешливый штрих, клубился дым – будто само ристалище выдыхало ее угасшую волю.
Кассиопея почти не дышала.
Каждый удар меча, каждый всплеск крови отзывался в ее груди острым уколом. Она видела, как дрожали руки Селин, как сбивалось ее дыхание, как терялась в пространстве в попытках отразить такие сильные удары противника.
Исход был ясен, как день. Еще с самого первого дня Турнира, когда на поле вышли паладины. То был их триумф. Никому неизвестные воины министерства разнесли в пух и прах всех участников и потенциальных рыцарей Антарес. Они есть сама хладнокровная уверенность, они есть звериная расчетливость.
Наверное, Сириус сделал ставку именно на это, приняв их в войска семьи. Об этом думал и Альт, хотя Кэс видела, как тот был готов приказать остановить не один бой. Но нельзя было отрицать, что паладины – та самая мощь, в которой нуждались Антарес.
В любом случае, урок и такой желаемый опыт получили все участники. И Селин в том числе. Хоть Кассиопее было страшно за подругу, но ни в коем случае ее не жалела. Участвовать в Турнире – только ее выбор. Противник попался максимально неудачный. Зато она может сделать для себя важные выводы, чтобы двигаться дальше. Становиться сильнее и как воин, и как фея. А поражение – тоже урок.
– Она молодец. – произносит рядом стоящий Альт, с толикой облегчения. – Сильно получила, но это ее только закалит.
– Да, знаю.
И только Кассиопея хотела бежать на помощь к Селин с исцелением, как раздался грохот. Затем еще один, и еще. Зрители с трибун в ужасе заголосили.
На арене все еще продолжали витать порывы огненной магии, и, присмотревшись сквозь поднявшейся песок, Кассиопея увидела разъяренную паладина, с максимально свирепым лицом.
Из ее рук, один за другим, выпускался лавовый шар, устремленный прямо на Селин. И так искалеченное тело получало еще больше ударов, не оставлявших ни единого живого места на коже. Все новые и новые ожоги и раны покрывали тело феи Луны.
– Больше всего я ненавижу фей с радужными мечтами как ты! Возомнила себя мастером меча и экспертом в природной магии? Не смеши! Кто бы тебя не учил, не существует учителя лучше, чем сама гребанная жизнь! Куда тебе понимать, что такое истинная боль? Я покажу! На твоей собственной шкуре покажу, какого это! И никто больше не посмеет усомниться в нашей силе, пренебрегать нами и смотреть с высока!
– Альт, нужно остановить ее! Быстро! – Кассиопея, не сразу поняв, что происходило, развернулась к брату, но того не оказалось на месте.
Ругнувшись, она лично отдала приказ своим рыцарям, находившемся подле арены. Сама же, выбежав из ложи и кинув взгляд, полный негодования на министра Калло, на протяжении всего Турнира сидящего рядом с детьми Антарес, рванула прямиком на арену.
Ни на какие просьбы и приказы остановиться паладин не реагировала. Как будто не существовало никого кроме нее и обмякшего тела. Поднялись самые настоящие волны паники и переживания.
Но также находились ублюдки, которые упивались звуками боли вместе с обезумевшей девушкой-воином.
Неожиданно для всех присутствующих, один из ударов был отражен, и шар паладина пролетел в нескольких сантиметрах от ее головы. Она остановилась, в ожидании всматриваясь, как голодный зверь в пелену.
Когда последний всплеск магии угас, песок начал медленно оседать. Вся арена смолкла.
И вдруг – движение.
Сквозь мутную пелену проступила фигура. Сначала лишь силуэт – темный контур на фоне сумеречного неба. Потом шаг – твердый, громкий, решительный.
Песок осел окончательно, и перед всеми возник Альтаир. Глаза цвета золота полыхали неистовым гневом, обращенным лишь в одну точку. Он смотрел на паладина как на паразита, от которого немедленно нужно было избавиться.
Пальцы девушки, еще сжимавшие едва ощутимые нити магии, дрогнули. Она хотела что-то сказать – возможно, насмешку, возможно, угрозу, – но слова застряли в горле под этим тяжелым взглядом.
– Достаточно. – с нескрываем раздражением произнес Альтаир, грозно и медленно.
– Я не нарушила никаких правил. Никто не запрещал использовать магию, даже если она превосходит магию соперника в разы.
Собравшиеся рыцари собрались в полукруге за спиной паладина, держа оружия наготове. Кассиопея тем временем, оставив возникшую проблему на брата, рванула к Селин.
– Твой соперник – давно без сознания. Поединок завершился, но ты решила поиздеваться над ним, потеряв контроль над собой. Убить ее вздумала?!
– Лишь показала, где ее место. – торжествующий оскал все же засветился на лице паладина, и Альтаир был готов выбивать слова извинения путем кулаков.
Но сдержался. Не здесь. Не сейчас.
Он бы так и продолжал метать молнии, терпя сдерживаемые хихиканья со стороны паладина, как сверху, со стороны ложи, послышался строгий голос:
– Хватит. Ты переборщила.
Все взгляды устремились на министра Калло, который перестал походить на добродушного дядьку. Он предстал властным мужчиной, давящим невидимой силой одним лишь словом. И вот теперь паладин испугалась ни на шутку. Она съежилась, пот страха выступил на ее лбу, рот приоткрылся в недовольстве. Будто ее отругали как маленького ребенка.
– Прошу простить мою подопечную за случившееся. – обратился Калло к Альтаиру, внимательно его слушавшего. – Я проведу беседу и, разумеется, применю наказание за неуважительное отношение к участнику Турнира.
На этих словах, «Пир меча и доблести» был завершен.
***
Когда Солнце полностью скрылось за горизонтом, в лагере зажгли яркие костры, что послужило началом для праздничной церемонии закрытия Турнира. Ни тренировок, ни изнурительных боев, – теперь только шумное, яркое и живое веселье.
Множественные костры пылали – не хаотично, а в продуманном порядке, словно Звезды, упавшие с небес. Их пламя танцевало, бросая на лица участников Турнира рыжие отблески, превращая тени в причудливые силуэты. Между кострами стояли факелы в железных держателях – их свет создавал волшебную игру света и тени.
Над кострами дымились вертела с мясом – аромат жареного кабана разносился далеко за пределы поля. Слуги Антарес с улыбками на лицах, переменяя задор гостей, сновали между столами, разнося кувшины с вином и медом.
На небольшом возвышении, окруженном цветами, расположились музыканты. Волынки тянули протяжные, гудящие мелодии, напоминающие шум далекого моря; свирели пели звонко, как птицы перед рассветом; барабаны отбивали ритм – то размеренный, то стремительный, заставляя сердца биться в такт.
Время от времени кто-то из бойцов подхватывал песню – и тогда голоса сливались в мощный хор, разносившийся над полем, как боевой клич, только теперь без гнева, а с радостью.
Участники сидели плечом к плечу – вчерашние соперники, сегодня братья по чести. Кто-то смеялся, вспоминая о своем поединке, размахивая рукой так, что чуть не сбивал со стола кубки с напитками. Кто-то, утомленный, просто наслаждался всеобщим настроем, глядя на играющее пламя.
Паладины на торжество не остались. Сразу после встречи с Сириусом, Калло спровадил их прочь, запросив место для ночлега, которое должны были им предоставить после Турнира, в самой резиденции Антарес.
Разумеется, Кассиопея вручила отцу подробный отчет о всех боях и инцидентах. И после того, как прошло собрание с герцогом, на котором присутствовали паладины и девятнадцать воинов-новобранцев, успешно прошедших и, немало важное, захотевших стать членами семьи Антарес, Кэс осталась с отцом в шатре. Альтаир ушел одним из первых, как только последний новичок подписал договор о службе.
– По наблюдениям, можно сказать, что министр Калло держит своих детишек на поводке. Если на наши приказы они плевать хотели, то его слушаются. А еще, как показалось, боятся. – начала Кассиопея, подсев к отцу за стол, устало запрокинув голову. – Но стоит отметить – их сила фантастическая. Опасная. Владеют оружием не хуже наших самых опытных рыцарей. А природная магия – сплошное стихийное бедствие.
– Предстоит много работы, чтобы перевоспитать их. – на выдохе выдал вердикт Сириус, бегло пробежавшись по отчетам. – Как твоя подруга?
От воспоминаний, Кэс обдало жгучим холодом. Измученное и израненное тело Селин она будет еще долго вспоминать.
– Будет в полном порядке через несколько дней. Вовремя оказали помощь – все ожоги на месте зажили. Та мерзавка...
– Знаю. – перебил мужчина, пройдя за спину дочери и положив руки на ее плечи. – Цель паладинов – демонстрация не силы, а превосходства. Они хотели показать, что они сильнее каждого из нас.
– Ты ведь знал, да? – Кэс усмехнулась. – Истинную причину внедрения министерских псов?
– То, что они хотят показать Миру, что мы начали сдавать позиции и что нас легко заменить? Конечно.
Сириус хохотнул, и Кэс недоуменно уставилась на него снизу вверх.
– Что же насчет министра Калло?
– Все также: о нем ничего неизвестно. И нам пока остается только гадать, марионетка ли он в руках министерства, или же та еще темная лошадка. Будем наблюдать и пользоваться столь любезно одолженными воинами. А в будущем посмотрим: посмеют ли министры и их паладины гавкать в нашу сторону.
Острый взгляд Сириуса не по-доброму блеснул в свете пламени факелов.
– Если посмеют, – Кэс ответила схожим выражением лица, – загрызем первыми.
***
– Воу, а что так пусто-то?
Ворвавшись во временный лазарет, Альтаир удивился, что в палатке никого не оказалось, кроме отдыхающей на кровати Селин, уткнувшейся лицом в колени. Девушка, испугавшись неожиданного громкого звука, выпрямилась, с широко распахнутыми глазами посмотрев на появившегося гостя.
– Все умчались на праздник. – Селин мелодично рассмеялась, вспомнив, как даже тяжелораненые не могли сидеть здесь и пропускать закуски и вино.
Ее тоже зазывали, но все же приняли во внимание ее состояние и оставили в покое.
– Ну, как себя чувствуешь? – Альт в два шага оказался рядом с кроватью девушки и аккуратно присел с краю.
– Вполне неплохо! Тело болит, конечно, но терпимо. Спасибо Кэс и целителям вашей семьи – быстро в сознание привели. – в знак доказательства того, что переживать не о чем, фея Луны в шутку показала свои бицепсы, а затем пару раз ударила кулаками по воздуху. – К слову, а где Кэс?
– Не волнуйся, она скоро будет здесь. – оповестил Антарес, не скрывая своей тревоги, бегая глазами по забинтованным конечностям девушки.
Дальше слова никак не шли.
Где-то за плотной тканью шатра гремели барабаны, звенели чаши, раздавался смех – будто сама ночь превратилась в пиршественный зал. Но здесь, внутри, царила тишина, густая и тяжелая, как настой целебных трав.
Селин, сжав край одеяла, смотрела вниз, от чего-то боясь поднять глаза на Альтаира. Сам парень то и делал, что не отрывал проницательных глаз от сраженной феи. Кажется, он знал, что творилось у нее на душе. И именно по этой причине примчался сюда сразу же, как появилась возможность.
Он не видел в Селин воина. Способную фею, определенно да. Но ее образ с мечом в руке, рубящий монстров и прочих врагов, совсем не связывался в единую картинку. Но для чего-то это ей было очень нужно, очень важно. Альт не спрашивал у Кэс, зачем Селин так усердно рвется овладеть холодным оружием. У каждого свои цели. Но наследник Антарес не понимал, зачем ей меч, если есть природная магия, в которой можно достичь небывалых высот, отдавая всего себя. И не сказать, что Альтаир хотел это знать. Это вообще не его дело.
– Ты проиграла. – констатировал болезненный факт Альтаир, из-за чего Селин в недоумении подняла голову, и в уголках ее глаз проступили слезинки.
– Но ты сражалась. – продолжил он. – Ты не убежала. Не сдалась. Не опустила меч, даже когда он стал слишком тяжел.
Сам от себя не ожидая, Альтаир взял руку Селин – холодную, дрожащую. И посмотрел так, будто приоткрыл завесу души.
– Это и есть настоящая сила. Да, не победа. Но воля продолжать, даже зная, что проиграешь.
Губы Селин задрожали. В ее взгляде еще жила боль от досады, от стыда, но уже пробивался слабый свет надежды – как первый луч после бури.
– Я... Я старалась. – прошептала фея Луны, не контролируя хлынувший поток слез.
– Я знаю. – Альт улыбнулся и второй своей рукой принялся утирать слезы с покрасневших щек. – И этого достаточно. Больше, чем достаточно. И в следующий раз ты будешь сильнее.
– Т-так и будет! – выхватив свою руку из руки Альта, Селин, устраняя воспоминания сегодняшнего дня, сжала кулачки, показав весь свой боевой дух.
В этом была вся она – Селин Лэр. Девушка, улыбающаяся опасностям. Девушка, которая никогда не знает, что такое поражение. Девушка, которой предстоит стать молниеносным лунным клинком. И семена для новой Селин были посажены сегодня.
Лить слезы Селин не прекращала, и Альтаир даже растерялся. Наговорил всякого, но больше не знал, как успокоить. Единственное, что пришло ему в голову, так это потрепать девушку по голове.
Кассиопее, например, никогда это не нравилось. И Антарес даже прикрыл свое лицо руками, чтобы в случае чего по нему не прилетели пощечины. Но ничего такого не последовало. Только и услышал, что всхлипы потихоньку прекратились.
– Ну, пойду я. – по лицу обдало легким жаром, сердце забилось в необъяснимом быстром темпе, и Альтаир решил ретироваться на воздух. – Кассиопея должна вот-вот навестить тебя, не буду мешать.
– Альт! – Селин остановила его прямо у выхода. Парень застыл, приподняв ткань шатра. – Спасибо тебе.
– Было бы за что. – хмыкнул он, и исчез в праздничных огнях.
Перед его глазами еще долгое время мельтешила картина, на которой он видит зареванную, растрепанную, всю в синяках и порезах Селин, но такую жизнерадостную и боевую.
И хоть Селин не поведала о том, почему она так сильно хочет научиться владеть мечом в совершенстве, Альтаир все же увидел в ней воина, образ которого так близок семье Антарес. Ее прощальная улыбка рассказала о многом.
На следующее утро чета Антарес провожала всех участников и гостей.
Итог Турнира «Пир меча и доблести» – пополнение рядов армии на тридцать девять человек.
И для всей семьи настала пора жестких перемен: жизнь под одной крышей с монстрами, скрывавшимися под масками людей.
Примечания к части:
1. Дождались! Мне очень грустно, что последнюю главу первой части истории я так сильно затянула!
2. А как дальше будут развиваться отношения Кэс и Палладиума (возможно, он все же станет зятем Сириуса), что задумали паладины и какой на самом деле Калло, а также новые сражения и драмы будут ждать Вас во второй части истории "Лунный Феникс: черное пламя"!
3. По традиции, карточки:
Селин:
Калло Ирминтур:
Безымянный паладин:
Кэс - Обложка первой части:
